«Вы довели страну до цейтнота, поэтому давайте разбираться вместе»

«Вы довели страну до цейтнота, поэтому давайте разбираться вместе»

В редакцию пришли сразу два человека, независимый взгляд которых на происходящее в стране просто обескураживает. Они независимы.
Выступают, пишут, предлагают меняться, но не просто, а с конкретными предложениями. При этом не устали еще удивляться, почему их не слышат.

Вот об этом, почему не хотят слышать, мы и поговорим сегодня.

murat-musabaevМурат Мусабаев
занимается научными и практическими исследованиями в области философии, социологии, психологии, экономики, безопасности.
Продолжатель работы отца Турдумбека Мусабаева по развитию Концепции чистого государства, начатой в 1972 году.

 

kuban-choroevКубан Чороев — независимый экономист,
автор идеи по вводу

в Кыргызстане «алтын сома».
Он считает, что экономику Кыргызстана может поднять обеспечение сома твердой валютой и
фиксированным курсом.

 

— Кубан, вы задали НБКР 5 вопросов, почему вы решили сделать это через Интернет?

—  В прошлом году в апреле я сделал предложение – давайте поменяем нашу денежную систему по Currency Board, основанную на золотом стандарте. И назвал новую денежную национальную единицу «Алтын сом». Я расписал примерный законопроект, как это может быть реализовано. И отправил свое обращение к президенту, премьер-министру, в Жогорку Кенеш. Но у нас оказывается система работает так, что аппарат президента мое письмо отписал Национальному банку, даже не прочитав. То же самое сделало правительство. А Жогорку Кенеш даже не отреагировал. (К вопросу о парламентской системе – Ред.) В результате меня пригласили в НБКР побеседовать с начальником одного из управлений. Но ведь весь вопрос состоял в том, чтобы с моим предложением ознакомились вышестоящие госорганы, так как Национальный банк не может сам себя реформировать.

Встреча с начальником управления Нацбанка еще раз подтвердила, что человек, находящийся в системе, сам не может принимать решения. Он так и ответил, предложение хорошее, но мы это двигать не можем сами. Потом был межведомственный координационный совет – Минфин, минэконом, казначейство.  Но все заняли пассивную позицию. Предложили самому организовывать круглые столы, писать статьи.
И я понял, почему Нацбанк не хочет никаких изменений. 22 года назад они создали определенную систему, при которой прекрасно живут. Их бюджет совершенно не связан с бюджетом страны, вы когда-нибудь слышали, чтобы какой-нибудь сотрудник Нацбанка привлекался к уголовной ответственности? Операционную деятельность банка ни один орган силовых структур не имеет права  проверять.

Была у меня встреча и в аппарате президента, где меня вообще спросили, а ты кто такой. «Слушай, ты что-то там написал и хочешь, чтобы мы внедряли. Ты что-то много на себя берешь», — примерно так.

Сегодня я хочу, чтобы Национальный банк впервые за 22 года мне ответил:

1. Почему у нас такие дорогие кредиты? Как мы сделаем так, чтобы они были доступными и долгосрочными? До сих пор на этот вопрос не было не только ответа, но и политики.

2. Как мы сделаем так, чтобы инфляция в стране была на низком уровне?

3. Что собираетесь делать, чтобы в экономике было достаточно денег, и мы могли обеспечить занятость, чтобы не было безработицы?

В развитых экономиках Центробанки заняты другими мандатами, нежели просто стабилизацией денежной экономики. В США, Японии и др. они думают категориями занятости. Федеральный Резервный банк США вообще считается аналитическим институтом.
Они следят за индексами и говорят, завтра выйдут статистические данные по безработице. И все ждут, какие будут результаты. От этого зависит политика резервной системы – будут они ссужать банки деньгами или наоборот  ужимать. Их философия – в стране нужно сохранять благосостояние, уменьшать безработицу, а то завтра будет революция. Систему можно сохранить только на том уровне, когда людям хорошо живется.

У нас же на постсоветском пространстве Центробанки имеют только один мандат – поддержание уровня инфляции. Я не знаю, как они этими индикаторами регулируют, но девальвация и инфляция – это ключевые факторы, на которые они ориентируются. Люди от безработицы умирают, мигрируют – не важно. Для них важно то, что они удерживают инфляцию на уровне 8-10 процентов, а значит «справляемся», как говорится.

— Кажется, они только одно и отслеживают последние годы, — сколько денег поступает от мигрантов, сколько это к ВВП и как будет влиять на инфляцию.

— Совершено верно, поэтому я и хочу, чтобы они ответили на эти три вопроса.

— Я помню, как накануне визита Атамбаева в Катар, Саудовскую Аравию, вы обратились через интернет, чтобы делегация изучила, как их валюта фиксируется к доллару США с курсом 3,66 дирхама (ОАЭ), 3,64 риала (Катар) и 3,74 риала (Саудовская Аравия) за один американский доллар.  Эти курсы не менялись с 1973 года, то есть более 40 лет. Валюты Катара, ОАЭ и Саудовской Аравии являются самыми стабильными в мире.

— Именно. А пошло все с того, что в 70-х годах США заключили контракт с Саудовской Аравией, что нефть они будут продавать в долларах. Так арабы и американцы во всех арабских странах осуществили систему Currency Board. Давайте посмотрим на их экономики. В последние годы центральные банки этих государств нарастили массу своих золотых резервов, чтобы спасти их в случае обесценивания доллара, практически их денежная система находится на переходном этапе к золотому стандарту.

Стабильность денежной системы наряду с либеральным экономическим режимом позволила этим трем арабским государствам возглавить десятку стран с самыми высокими доходами на душу населения. По данным МВФ, Катар стоит на первом месте в мире по уровню ВВП на душу населения с показателем $145 тысяч, ОАЭ на седьмом месте ( $63 тысячи) и Саудовская Аравия — на десятом ($51 тысяча).

Я предлагаю, исходя из того, что у нашего Нацбанка есть резерв в 1 млд 800 млн, мы могли бы на 2 миллиарда выпустить сомы и строго их зафиксировать. И это не зависело бы от того сколько мигранты присылают в страну, сколько мы экспортируем, импортируем, — держать один курс. Легко его обменивать.

Сегодня все спрашивают, а какой курс сома у нас будет через три месяца. НБ отвечает, что такого ответа не дает. Тогда как мы можем жить, как предприниматели могут прогнозировать прибыли и как могут банки выдавать кредиты, когда они не знают, что будет через три месяца, через год? Поэтому у нас закладываются проценты на риски и не снижаются уже 20 лет с 24 процентов.

Мурат Мусабаев: За состояние экономики в стране в не меньшей степени несет ответственность Нацбанк. Почему банки не способствуют торможению инфляционных процессов?

НБКР государство в государстве. А Кыргызстан — страна money-traffic. К примеру, в Казахстане  38 банков, а у нас 23 и еще десятки микрокредитных компаний. Если сравнить объемы экономик, то для нас половины одного казахского банка хватило бы.
Образно говоря, поставили один комок в микрорайоне, торговля идет, второй – тоже неплохо, и так далее, а вот 10-й остановился. Ну, какой дурак будет ставить еще и 11-й там, где никто не покупает. Тогда возникает вопрос, если взять суть банка, который на  97 процентов зависит от кредитования и только 3-5 процентов от операционных расходов, на что он функционирует?  Кредит – это только ширма, на самом деле их интересует трансакция. И через нашу страну, если весь товарооборот 23 миллиарда сомов, то в виде трансакций проходит более триллиона. То есть деньги идут от отмывания доходов.

Все говорят – у вас прямо строительный бум … Я отвечаю, у нас два наркотрафика, от которых имеют откаты, отмывают деньги (money-traffic), от чего тоже идут откаты. Экспорта практически нет, а курс доллара — 48 сом держался почти десять лет до прошлого года в одних пределах, что может демонстрировать только высокоэффективная экономика. Мы ничего не производим, так за счет чего курс держится?..

Кубан Чороев: НБКР имеет в основе системные проблемы. Они хотят удерживать курс нацвалюты, а правительство при этом хочет развивать экономику. А для этого надо кредитовать. А с другой стороны, если перекредитовать, то курс сома будет ослабевать. Это противоречие и заложено в деятельности НБ. Надо менять им «программное обеспечение» и все будет идти по-другому.

Из пяти вопросов, которые я задал Нацбанку, первый касается интервенции. Я им сказал: вы купили и продали 760 млн долларов, а можете сказать по какому курсу, какой банк купил, потому что я видел на сайте НБКР только одну интервенцию в 3 млн долларов, которую продали за 3 часа по  57.60 сома, в то время как на Моссовете было по 59 сомов. А где гарантия, что и 760 млн тоже по такому же принципу продали аффилированным с ними коммерческим банкам? Речь идет о 600 млн долларов! В чьи карманы осела курсовая разница? Они не ответили. Говорят, банковская тайна. Я открыл закон о банковской тайне и этого не нашел, там речь идет только о конфиденциальности вкладов клиентов. А когда происходит торговля между НБ и коммерческим банком, это ни в коем образе не может быть закрытой информацией. Даже в России на ММНБ можно видеть такую информацию. Просто, если она у нас станет доступна, то полетят головы не только нынешних, но и прежних руководителей НБКР. Их надо будет посадить и показать народу.

Мурат Мусабаев: Представим, что страна – это бочка, из которой мы едим. Но только 3 процента потребляем продуктов национального производства. 97 процентов — это импорт. Тогда возникает вопрос, для того, чтобы обслуживали этот импорт в СКВ они же должны откуда-то прийти. Я уже говорил выше, что мы превратились в страну стиральных машин. В Кыргызстане появляются банки, через которые проходит колоссальное количество денег.
Мы же понимаем, почему нельзя преодолеть коррупцию. Реально есть понятие идеального ВВП. Это идеальное количество товаров и услуг. Госслужащий у нас получает зарплату 10 тыс. сомов. И он на них как то живет, не умирает и не увольняется. И трехэтажные дома строит. Почему? Потому что остальное — теневой оборот, из которого пополняются карманы врачей в роддомах, учителей, которые занимаются с их детьми.

Если не идеализировать статистику, мы никогда не сможем побороть коррупцию, пока существует теневой бюджет. А учет денежного оборота мы не сделаем, пока не проведем административно-территориальную  реформу, когда товарооборот будет контролироваться на местах. Только так мы сможем прийти к налогу на конечное потребление. Не надо париться на бухгалтеров и т.д. Я купил сигарету, а в ней и пенсия моя и местные и республиканские бюджеты. Это можно сделать.

В чем ценность бухгалтера?  Он затраты и прибыль выведет так, чтобы нечего было показать на налоги. Приходит налоговый инспектор, ему дается на лапу, чтобы ничего не нашел. А при едином налоге на конечное потребление бухгалтер уже не нужен, все выводится в косвенную часть. Тогда пропадает теневой бюджет. И сколько рабочих мест создается!

— Что будет со вступлением в ЕврАзЭС? Как будем заниматься импортозамещением, что будет с финансово-кредитной политикой?

Мурат Мусабаев: Я всегда говорил об огромном экономическом потенциале нашей страны. Все исходит от фактора преодоления холода. В России он составляет 5.7, в Канаде 5.1, в Казахстане 4, а в Кыргыстане —  8.7 В связи с этим везде тарифы на электроэнергию высокие, что ложится на себестоимость продукции. Тоже с зарплатой. А у нас можно было бы наладить производства с наименьшей себестоимостью. Умные люди на энергетике не зарабатывают, они зарабатывают на конечном товаре. А наш президент всю энергетику хочет раздать.

Патриоты революций наделали, а систему не поменяли. Система убивает человека. Замените кыргызчылык на космофилософию и увидите новую систему денежного обращения, новую природу кредита и новую природу политической власти.

Записывала Замира СЫДЫКОВА.

1 COMMENT

  1. Жакшы ойлорду айтыпсыар. Мага жакты. Бирок «кыргызчылык» деген сөздү жаман нерселерге чаптабагылачы. Адам жаман иш кылып койсо эле «кыргызчылык» дей бересиңер. «Кыргызчылык» бул жакшы мааниде колдонулуп келген. Анын ордуна башка сөздөрдү колдонгулачы суранам. Маек мага жакшы пикир калтырды. Азаматпыз да! 🙂

Leave a Reply