«Эти выборы будут самыми дорогими. У участвующих в выборах партий не будет...

«Эти выборы будут самыми дорогими. У участвующих в выборах партий не будет идей, программ, мозговой атаки, это будет борьба денег», — заявил политолог Бакыт Бакетаев

Мы встретились на пресс-конференции в АКипрессе, где как раз обсуждалось, чем нынешние выборы будут отличаться от предыдущих. И потом долго говорили о том, о сем. Он побывал в Баткене и все рассказывал о кыргызском гостеприимстве, радушии. Я же как раз наоборот, считала что наш электорат стал циничным. На выборах всем обещают, что будут за них голосовать, а итоги выходят другие.

— Я на прошлой неделе вернулся из Баткена, где ночевал в 20 населенных пунктах – Уч-Кергене, Кызыл-Кие, других местах. И убедился в одном — кто первый пиалку чая нашим протянет, кто первым зарежет барана, лошадь (жылкы), за того и будут голосовать. У нас это свято. Только 5 процентов посоветуются с родственниками, политологами (Смеется – ред.). А вот то, что говорил Аскар Акаевич – кушайте, но голосуйте по совести, — это он надул тех, кто мог угостить избирателей, но не стал этого делать. Они и не получили голоса. «Дай угощение – станешь депутатом» — это наш кыргызский обычай (салт).

— Как ты расцениваешь работу нынешнего парламента в условиях новой парламентской системы?

— Если судить о нынешнем парламенте, то в целом, надо признать, они справились с возложенной на них задачей. Они все инструменты парламентаризма испробовали. Создавали фракции, формировали коалиции, создавали комиссии, расформировывали правительство, — все, что в других парламентах применялось десятилетиями. Депутатов и сажали, и выпускали. Но то, что не было каких-то реальных, реформаторских перемен, то это, прежде всего, вина оппозиции. Микрофон у них был. Но было все как-то мелко – вроде бы начнут Кумтор обсуждать, потом забудут и переходят на Мегаком. И так от темы к теме. Ни одного вопроса не довели до конца. Так, ляпнет кто-нибудь что-то, и уже оппозиционер. А все потому, что односторонней, мощной оппозиции не было. Поэтому то, что делает сейчас Текебаев, формирует оппозицию, – мне это нравится.

Еще хотел сказать, что журналисты должны сказать им спасибо, что они их не пересажали. Их ведь так помоями обливали. С ног до головы. И президент тоже молодец, поэтому я сказал ему: «Вам респект за долготерпение». То есть я ему дал намек: терпи. Иначе, зачем в президенты пришел. Терпи. Не надо включать государственную машину.

— А то, что давлело все-таки СДПК? И вообще качественный состав ЖК, избранный по партийным спискам?

— Вот этот состав парламента все еще долго будут вспоминать, потому что быстро формировался и прошли апассионарные личности – Ширин Айтматова, сестра Дооронбека Садырбаева, Дастан Бекешев. У них не было денег. А вот предстоящий парламент – там уже не будет таких людей. Не будет докторов наук. Там будут новые кыргызы. Останется только уповать на их порядочность, что они совсем не загубят народ, думая только о своем бизнесе.
Коррупционеры тоже пройдут. Я сейчас по коррупции человек номер 2. А почему ты не спрашиваешь как я на втором месте оказался? Потому что на первом месте Атамбаев, шучу. (Смеется – ред.)

— А ведь система партийных списков – это политическая коррупция. Свое место в партийном списке надо подтверждать в округах. Как в Америке.

— На, мой взгляд, мы должны добиться, чтобы в парламенте были две-три большие партии. Либо центристских взглядов, или левых и правых. Избиратель должен знать, каких принципов жизненных эти партии придерживаются. А так, конечно, они собрались в партии не идеологически, а как друзья-товарищи, которые решили друг друга поддержать. Сложили деньги и пошли.

— За все это время ни у одной партии при формировании коалиции не было видения выхода из кризисной ситуации.

— В Англии был Тетчеризм. Или Рузвельт в США, просто стал строить дороги. Ничего сложного, несколько страниц программы. А наша — до 2020 года состоит из 250 страниц. Взять хотя бы Казахстан, какой огромный, сделал программу на 50 лет всего на 50 страниц. Видимо наши разработчики зарабатывали на страницах, а не на идеях.
Я занимался и занимаюсь коррупцией. Если посмотреть, то борьба с коррупцией у нас поделена на две части. Первая карательная (АКС, Финпол) и другая – менять условия работы. Я недавно разговаривал с немцем. Восхищался: «Слушай, какая у вас честная нация. А у нас каждый норовит украсть». Он мне на это говорит: «Бакыт, ты не прав. Наш немец хочет еще больше украсть, чем ваш кыргыз. Но у нас все закрыто, или прозрачно, или так сделано, что невозможно украсть». Вот эту систему у нас никто не хочет приводить в порядок. Потому что очень удобно воровать и не отвечать. Карательными методами ловят только один процент, а 99 % воруют.

— Так и в энергетике ничего не смогли изменить. Повышают теперь тарифы на электроэнергию. За что боролись, на то и напоролись.

— Народ говорит: «Все что угодно, но электроэнергию не трогайте». Это была революционная идея. И, конечно, сейчас народ спрашивает, а зачем делали революцию? Выходит, что поменялись только фамилии. Свобода слова есть, спасибо. Парламентаризм — да, но этого мало для оправдания кровавой революции. Поэтому до 2017 года менять 70 тыйинов никак было нельзя.

Любой экономист среднего пошиба мог сделать все, чтобы не поднимать тарифы на электроэнергию. На телефонные разговоры повысили, ладно. Люди как говорили, так и будут говорить. Любят. Половина бюджета собирается за счет сотовых операторов. У каждого по три сотки. Т.е. поднять цены на что угодно, но киловатт не трогать — 70 тыйинов оставить.

— Так в чем суть парламентской формы правления, если коалиции распадались, вместе с этим менялось правительство? Сколько их было за пять лет? Четыре-пять? Вот и Сариев не успел два месяца отработать – ушел в краткосрочный отпуск.

— За 25 лет – 27 премьер-министров. Нужен ли нам премьер, или президент нам не нужен? Ни один президент не справляется со своей работой. Мы приходим, видимо, к тому, что президента должен будет избирать парламент. А с премьером 120 депутатов сами разберутся. Ты предлагаешь немецкий вариант, малазийский? Или швейцарскую модель?

— Да. Там кантоны (области), откуда избираются министрами, а потом на год уходят в президенты. Один год президент из Баткена, на следующий — с Иссык-Куля, потом — Таласа. Это узаконенный, но прозрачный трайболизм.

— Ты права. Парламентаризм кыргызы изобрели еще за 1000 лет до Европы. Об этом еще Дооронбек Садырбаев говорил. И Курултаи тогда уже были. Манас ата, и того, говорят, избирали. Поэтому мы возвращаемся к истокам. Один правитель у нас не в силах справиться. Его подводят. Наши президенты должны запомнить, что даже у Христа был свой Иуда. А что такое президент? Он простой смертный. Его тоже кто-то рядом стоящий надует. Поэтому они должны отдавать свою власть коллективу.

— Мы упираемся в выборы. Вот и сейчас большие опасения, как они пройдут. Придумали биометрию, чтобы использовать госмашину, в виде ГРС?

— Государство не может толково объяснить народу, для чего ввели биометрию. И каждый гражданин сидит и думает, а не для того ли, чтобы IT-шники нас надули? 90 процентов так думают, только 10 процентов знают как это работает. Тем более, что ни в одной партии нет IT-шников, которые протестировали эту биометрию, каким образом поступает информация на сервер, кто автор программы, у кого к ней доступ. Поэтому любой, кто не пройдет, скажет – ребята нас лоханули.

— А к ним еще добавятся те, кто не прошел биометрию и им не дали проголосовать.

— А кто сдал биометрию? Бюджетники. А они за кого? За власть. Тупо за власть. С ними даже разговаривать не надо. А протестный электорат у нас, как правило, незаконопослушный. Им некогда сходить, сдать биометрию. Они скорее на площадь пойдут. Им бы только пошуметь. А когда партии (кроме СДПК) не пройдут, они могут поднять этот народ. Революционная неизвестность всегда привлекала. Половить рыбку в мутной воде. Мародерство опять же, как перспектива.

Биометрию надо было начинать 3 года назад. Испытать на местных кенешах. Сейчас это очень рискованный шаг на парламентских выборах. А в масштабах страны – слишком смело.

— Но есть и другой электорат, который страдает от вступления в ЕАЗС. Это оказался такой неудачный момент для такого шага прямо перед выборами.

— И санкции против России сказываются, и бюджет трещит. Стандарты ЕАЗС не приведены в соответствие. Протестный электорат, кто потерял на товарах, на производстве сельхоз продукции — это довольно сильный слой.

— Бакыт, ты говоришь, что Текебаев собирает под свои знамена радикалов. Как далеко он может пойти?

— Текебаев — государственник. Конечно, он не хочет революции, но настанет такой момент, когда он не сможет регулировать этот процесс. Накачивая своей позицией по многим вопросам, он накачивает народ, который потом не сумеет удержать. А от Атамбаева начнут бежать его сподвижники. Мы же видели эти центробежные силы. Они в один момент уже будут на другой стороне.

Текебаев просчитывал, чем завоевать электорат. Цены, газ, электричество. Наши мигранты, инфляция в России. Если бы это все не накопилось, он бы от президента не ушел. Атамбаев и так пропустил бы его в парламент. Он (Текебаев – ред.) там полезнее. Но Текебаев понял, что многие проекты, которые намечались с Россией – и Камбарата, и Нарынский каскад, и Газпром, — все на тормозах. И народ это видит.

А тем более на него идет накат. Неграмотный.

Есть два варианта — пройдет партия власти, второй – может произойти электоральный взрыв по итогам выборов.

— А каковы шансы вмешательства России в случае дестабилизации?

– Россия в отношении Украины проморгала ситуацию, поэтому вошла в горячую фазу. Они могли весело, шутя, решить все вопросы, а не пожар тушить, когда он уже разгорелся. Это говорит о том, что московские политтехнологи страдают недостатком информированности. Они опаздывают, и на этот раз тоже. Потому что это их политика. Китай – это политика предупреждения, чтобы не отвалилось. Россия же, пока петух не клюнет, не перекрестится. Этому много доказательств. Надо еще учитывать нашу специфику – мы не Армения, не Украина, если у нас грянет гром, то будет греметь всего 1-2 дня.

— А как противостояние «север-юг» скажется на голосах?

— Наш кыргызский тренд «север-юг» на этот раз более сглаженный. Политики, наконец, поняли, что надо объединяться, иначе трудно будет взять голоса. Поэтому Бабанов объединился с Ташиевым, Салымбеков с Мадумаровым, Сулайманов и Жапаров. И это положительный момент. У нас теперь другой тренд — тайпы. Вот я таласский, но мы с тобой где-то работали, и кудалар у меня с Нарына, а учился я с Эсеном в Москве, он с Оша. Наши тайпы формируются уже не по региональному принципу. Тайпы и финансовые потоки контролируют.

— В общем, поживем – увидим.

Беседовала Замира СЫДЫКОВА.

NO COMMENTS

Leave a Reply