Игорь Чудинов: «Народ у нас грамотный. Его не проведешь»

Игорь Чудинов: «Народ у нас грамотный. Его не проведешь»

— Игорь Витальевич, вы были премьер-министром правительства Бакиева и долго не могли освободиться от обвинений за то время. Как вы носили этот моральный груз?

— Очень правильно поставлен вопрос и он задавался мне не только журналистами, но и силовыми структурами. Я вспоминаю этот период, как очень большое испытание, потому что до 2005 года — 15 лет занимался бизнесом и, откровенно говоря, не предполагал, что займу такую высокую государственную должность. И уж тем более, назначенный в 2007 году министром энергетики, я никогда не ставил перед собой цель стать премьер-министром. Тогда министерство энергетики только образовалось. У нас было очень много планов. Мы знали в каком направлении двигаемся. Было огромное желание реализовать эти проекты. И, кстати сказать, многие из них сейчас завершаются. На днях открыли «Датка-Кемин». Есть еще несколько проектов, которые разрабатывались тогда в недрах министерства энергетики. А вот то, что я могу стать премьер-министром, мне первым сказал Алмазбек Шаршенович Атамбаев. В тот день, когда была принята его отставка в качестве премьер-министра, я и несколько других министров зашли к нему поблагодарить за совместную работу, и тогда, тепло прощаясь, он мне сказал, что с ним разговаривал президент и спросил его, кто, на его взгляд, может возглавить правительство. Он назвал министра финансов Акылбека Жапарова, министра транспорта Сулайманова и меня. И Атамбаев ему сказал, что если выбирать из трех, то не ошибетесь, если назначите на должность премьер-министра Чудинова. «Если президент меня услышал и он предложит тебе этот пост, не отказывайся», — сказал он мне тогда на прощанье.

И когда после парламентских выборов 2007 года, на первом заседании фракции «Ак-Жол» мне было предложено занять этот пост, для меня это не было неожиданностью, поскольку Алмазбек Шаршенович мне уже об этом говорил.

Я должен сказать, что этот выбор пал на меня в непростое время. Было тяжело по нескольким причинам. Я пришел тогда, когда разгорался мировой продовольственный кризис, резкий скачок цен на зерно, продовольствие. Вторая сложность — это грянувший мировой финансовый кризис, цены на топливо.  И я прекрасно помню, как многие считали в другом крыле Белого дома, сколько времени правительство Чудинова продержится. Месяц-два-три? А вот когда мы осенью 2008 года не только выдержали, а стали давать стабильный экономический рост, нащупали свою линию работы, вопреки всему приняли новый Налоговый Кодекс, благодаря которому смогли удержать бизнес в стране, увеличили рост доходной части бюджета, — многим стало понятно, что работает слаженный коллектив.
Таким мне мой период работы и запомнился. У меня были достаточно ответственные министры. А если говорить о Бакиеве, то он достаточно взрослый человек и должен сам отвечать за свои поступки. Мы работали в рамках Конституции при президентском правлении и я понимал, что на меня, как на премьер-министра возложены экономические и социальные вопросы, поэтому я в рамках этой ответственности и трудился. Если вы помните, мы за то время на 60 процентов дважды подняли пенсию. Увеличили только за два года доходную часть бюджета на 40 процентов. Это удалось сделать, потому что два года на 9 процентов давали рост экономики. Впервые в расходную часть был заложен бюджет развития. После всех социальных выплат, больше 1 миллиарда сомов было заложено на развитие экономики!

Да. Мы брали на себя ответственность и секвестировали многие государственные расходы, это вызывало среди чиновников огромный протест, но мы высвободили более миллиарда сомов. Это были серьезные деньги. А как выстояли в кризис, помните? Мы сделали государственный заказ — это строительство школ, закуп зерна у крестьян, финансирование посевной и уборочной на полтора миллиарда сомов, — все это давало нашей экономике работать. Да, экономика небольшая, может быть в сравнении с Казахстаном и Россией кажутся мизерными наши достижения, но нашей экономике это помогло выстоять в 2009 году. Когда у всех наблюдалась рецессия по 7 %, 3 %, — у нас обозначился на 3 с половиной процента рост экономики. Сейчас это уже забыто, но это было.

…А отвечать вместе с Бакиевым за 2010 год?! Я тогда уже не работал. И ушел то потому, что понимал — поднять тарифы в тот момент, параллельно пойти на приватизацию распредкомпаний, и при этом изменить государственную систему управления, — эти три вещи сделать одновременно в тот момент, когда у народа был в памяти тяжелейший водно-энергетический кризис, если вы помните, — это катастрофа. И я не только не мог взять на себя такую ответственность, а просто, считал это неправильным. Ну, а поскольку в президентской стране все решает президент, то посчитал, что лучше всего подать в отставку.
Я всегда относился к государственной службе, как службе. Ведь должность не досталась по наследству, не завещана была тебе родителями.

— После отставки с поста премьер-министра вы возглавили созданный Максимом Бакиевым Фонд развития. А ведь в тот момент говорили, что инвестиции, поступающие в страну через этот фонд куда-то переводятся, в частности, российские инвестиции в 300 млн долларов, якобы,  Максим Бакиев перевел в офшоры.

— Фонд развития был образован тогда законом и меня назначили даже не председателем Совета директоров, а исполнительным директором. И до сих пор говорят, что деньги из фонда были куда-то выведены, потрачены кем-то. Я с полной ответственностью говорю, что по документам на 8 апреля 2010 года все денежные средства фонда были на счетах Национального банка в сумме 178 млн долларов (как вы помните, 100 млн были ранее перечислены на счет строительства Камбараты). И еще, заметьте, Фонд развития тогда проработал 6 месяцев, и нами была заработана прибыль в размере 12 млн долларов. Кредит, который был выдан Кыргызстану российским правительством в 300 млн долларов, по Соглашению, был предназначен для развития экономики Кыргызстана и развития новых финансовых инструментов. Это было написано в Соглашении, а мне все время говорят, что они были выданы на другие цели.
— Сегодня за пять лет те проекты, которые ваше правительство разрабатывало, только-только начинают реализовываться.
— Все эти проекты обсуждались не один год. Внутри энергохолдинга давно говорили о необходимости строительства подстанции Датка-500. Транзит через узбекскую территорию не обеспечивал энергетическую независимость. Это было стратегическим вопросом. Было понимание и того, что одна Ала-Арча-500 не справляется, мощности не те, чтобы передавать электроэнергию с юга на север, — нужны были новые линии электропередач. Поэтому, кто запустил подстанцию «Датка-Кемин» для меня не является существенным вопросом. Да, во время моего официального визита, в качестве премьер-министра Кыргызстана в Китай в 2009 году, были подписаны соглашения по строительству дороги Бишкек-Торугарт, меморандум по вопросам ЛЭП-500, Датка-Кемин. И я рад, что эти проекты сработали. Какая разница, при каком премьер-министре это сделано. Главное, что исполнены ключевые проекты для развития экономики Кыргызстана.
Для меня вообще вопрос преемственности в исполнительной власти — это ключевой вопрос. И приход одного правительства, другого, не должен никаким образом влиять на стратегические вопросы, связанные с развитием страны, экономики, строительством инфраструктуры, решением социальных проблем. Это, безусловно, должно переходить от одного правительства к другому. Делать вид, что это кем-то впервые придумано, глупо.
— А как вы пережили продажу «Кыргызгаза» за 1 доллар? Вы же работали в этой компании больше трех лет.
— В 2009 году мы подписывали Меморандум с «Газпромом» о продаже 70 % за 25 млн долларов. Но за это время утекло много воды. Чем продиктовано то, что так опустили цену, я не знаю. И нет информации о том, какие долги «Кыргызгаза» теперь погашает «Газпром». То, что сам «Газпром» сюда пришел, неплохо. Стратегический партнер. Они заложили начало строительства южной трубы. Как дальше будут развиваться события по инвестиционным соглашениям, я не знаю. Посмотрим.
— Тем не менее, тогда Узбекистан сразу же отключил газ.
— Я всегда говорил, что к работе «Кыргызгаза» надо сразу было относиться как к бизнесу. А потом уже как к политике. Да, это социально-ориентированный, но бизнес. Я проработал там 3 года, удавалось договариваться с Узбекистаном, но они, как раз, всегда относились к газу, как к бизнесу, который у них после золота второй в доходной части бюджета. А когда кто-то пытается смотреть на это как на политику, то возникают совсем другие проблемы.
— Мы вошли в ЕАЗС, столько было критики. Расскажите, как нам теперь жить, что ожидать от этого.
-Мы всегда были стратегическими партнерами с Россией и Казахстаном. Более миллиона тонн нефтепродуктов мы получаем из России. На нашей территории образовано предприятие «Газпром-Кыргызстан». Занимается обеспечением населения газом. Тоже практически российская компания. Зерно получаем из России и Казахстана. То есть мы полностью зависим от связей и торговли с соседями. Поэтому у нас не было другого выбора. Мы же не Украина, где выбор стоял между Европейским Союзом и Россией. А кто нас еще звал? Никто.
Мы получили рынок в 180 млн человек. Единые законы, таможенные тарифы. Что нам это дает? Свободное пересечение товаров. Передвижение человеческих ресурсов. Свободное перемещение капиталов.
У нас появилась возможность конкурировать.  Как извлечь из этого пользу? Это задача правительства, Жогорку Кенеша. Чтобы увеличить экспортный потенциал, заказ должно обеспечивать правительство. А для этого мы должны изменить законы. Нам нужен новый Налоговый кодекс, чтобы создать условия для отечественного производства. А, во-вторых, мягкий климат для инвесторов.
— Это то, что предлагает «Бир Бол» в своей предвыборной программе?
— Да, мы предлагаем изменить устаревший Налоговый кодекс. Хотя он принимался в 2008 году в период моей работы, и считался самым прогрессивным на территории СНГ. Но сейчас надо конкретно пересмотреть налоги. Это наше внутреннее дело. И чтобы сюда зашел инвестор, у него должны быть преимущества. Он должен считать, там я плачу 18 процентов НДС, а в Кыргызстане буду платить 1 %. Корпоративный налог я плачу 13 %, а здесь буду платить, скажем, 5 %. Правительство должно сформулировать для себя и для бизнеса понимание того, какие преимущества мы можем создать. Еще недавно у нас энерготарифы были ниже, это было привлекательно.
Мы сегодня живем уже не на границах Китая и Кыргызстана, а на границе Китая и Евразийского пространства.  Для этой огромной экономики, как Поднебесная, мы должны создать интерес, чтобы они сюда не просто товары завозили, а свои технологии, производства. Для того, чтобы пришел инвестор, он должен понимать и чувствовать безопасность своих инвестиций. Я говорю о рейдерстве,  которое происходит у нас ежедневно. Нечего скрывать, мы не сумели от этого избавиться. Поэтому надо пересмотреть все законы, касающиеся прав собственности. И поставить факт рейдерства в один ряд с тягчайшими преступлениями. На которое должно распространяться «без срока давности» и т.д. Чтобы раз и навсегда забыли, что в этой стране можно что-то прихватизировать.
Льготные режимы и мягкий инвестиционный климат. Унификация банковского законодательства. Отстоять те преимущества, которые у нас в этом секторе есть. У нас он наиболее прогрессивный, что позволило нам безболезненно преодолеть финансовый кризис в 2008 году.
— А в рамках ЕАЗС девальвация тенге, курс рубля, как скажутся на нас?
— Конечно, скажутся. Ну, во-первых, НБ действует только монетарными функциями. Изымает излишнюю сомовую массу, покрывает разрыв в курсе валют вливаниями из золото-валютного резерва, так мы уже 600 млн долларов спалили в этой печке, а ведь Национальный Банк должен вместе с правительством участвовать в разработке антикризисных мер.
В первую очередь надо обратить внимание на экспортные составляющие. Для этого надо сделать несколько вещей — списать с наших производителей накопленные штрафы и пени. Мы за 25 лет 10 % получили уже, а они все растут, висят баластом на балансах  наших предприятий. Эти предприятия в результате не могут ни кредитоваться, ни быть привлекательными для бизнеса. Второе, если хотим возродить экспортный потенциал нашей страны, то должны предприятиям сказать — все что вы продаете на экспорт пойдет по нулевой налоговой ставке. 1 000 носок выпускаете, из них 500 сумели продать на экспорт, вот с этого не будете платить налоги. Потому что вы торговое сальдо страны улучшаете. Вот такие вещи должны быть в программе правительства. Иначе парадокс, у нас овощи и фрукты в этом году дороже, чем в Москве. Это говорит об отсутствии внутренней политики поддержки отечественного производителя.
— Совсем забыла, Вас еще и по Кумтору обвиняли, что подписывали невыгодное соглашение в 2009 году.
— В 2008 году, когда я стал премьер-министром, постановление правительства уже было принято (в 2007 году). И правительство до меня еще отправило его в ЖК на ратификацию. Но в этот момент случился роспуск парламента. И когда пришел новый Жогорку Кенеш, они приняли решение отправить его на доработку. Правительство обязано было реагировать. Мы возобновили переговорный процесс с Центеррой с большим трудом. В тот момент они уже подали на нас в Лондонский арбитражный суд о том, что мы отказываемся исполнять соглашение 2007 года. Иск был в миллиард долларов. Тогда была создана комиссия, состоящая из членов правительства и парламентариев. После долгой работы, нам удалось увеличить долю отчислений от прибыли с 17 до 33 % и отчисления от добытого золота — 16 %. Мы добились того, чтобы отчисления поступали нам не только от прибыли, которую компании обычно показывают маленькую, а от произведенного золота. И уже дело нашего правительства — брать их деньгами или золотом. Но поскольку у нас все время дыра в бюджете, то мы продаем это золото. Оно и сейчас действует.
Все эти игры политические, они от лукавого. Вот наши говорят, мы сами можем управлять Кумтором. Да, ради Бога. Но тогда объясните, почему самое выгодное, недорогое по цене затрат на добычу килограмма золота, Джеруй, вы опять не разрабатываете, а продаете? Почему?
Суть в другом. Народу по большому счету все равно, кто разрабатывает. Народу важно, чтобы деньги, которые поступают от добычи золота, были прозрачны. Мы предлагаем пойти по китайскому пути. Кстати, так же делают и в Европе. Пусть местные органы власти решают, кому продать и на каких условиях. И в первую очередь 50 процентов от проданной лицензии должны поступить в область, потом поделиться еще раз на 50 % между областью и районом, и район еще раз 50 % должен передать тому айыл окмоту, на территории которого находится месторождение. И тогда народ будет понимать, что ему эти средства достались, как хозяину земли.
То же самое и с Иссык-Кульским фондом. Почему им из 90 млн долларов отчисляется 2 или 3 процента, а остальное в казну государства? Вы отдайте 50 % области и они сами будут решать, что строить — школу или дорогу.  А у правительства появится возможность поддерживать другие области. Тогда и Нарынская и Таласская области будут напрямую заинтересованы в разработке природных ресурсов. Местное сообщество будет заинтересовано. Зачем ездить и народ обманывать, что мы будем вас датировать. Вы не датируйте, а делите собираемые налоги между народом. Они же народные — не ваши.
Мы же сказали народу — вы хозяева. У тебя во дворе копают золото. Наверное, ты первым и должен получить дороги, садики и т.д. А остальное, разговора нет, мы же кыргызы, поделимся с сородичами.
А пока получается конфликт интересов между местным сообществом и правительством. И он не решится, пока вы от проданной за 100 млн долларов лицензии, области дали 10 млн на 5 лет. Народ же у нас грамотный, мы же сами кинули его в рынок. Он уже 24 года считает. Его не проведешь. Эти 100 млн не надо было жечь в печке бюджета. Если не решим этот вопрос по справедливости, то так и будет — Талдыбулак Левобережный, Жетим в Нарыне, Сары-Джаз олово, — постоянно будет возникать недовольство.

Беседовала Замира Сыдыкова.

Оплачено из средств избирательного фонда партии “Бир-Бол”.

NO COMMENTS

Leave a Reply