Рина Приживойт: «Нынешней власти даже пластическая операция не поможет»

Рина Приживойт: «Нынешней власти даже пластическая операция не поможет»

— Рина, так давно не встречались. А ведь помнится, как мы воевали с акаевским режимом. Но ничего не изменилось. Ситуация со свободой слова становится все хуже и хуже. Ты видишь, какая шумиха развернулась вокруг Союза журналистов? Власть вдруг озаботилась концепцией информационной политики в стране. К чему все это?

— Отслеживаю ситуацию. Вообще не верю в чудесные совпадения. То, что внезапно, на пустом месте, возникла идея реанимировать Союз журналистов, неживой последние пятнадцать лет, и мгновенно в верхах созрела мысль родить концепцию информационной политики государства, убеждает лично меня в том, что идея с возрождением СЖ была вброшена с 7 этажа БД. Это не сам человек жил себе, не думал ничего реанимировать, а потом упал с тумбочки и заявляет: желаю возродить Союз журналистов! И башталось, как говорят на Фейсбуке. То есть, началось стихийное брожение умов, все журналисты, недожурналисты и околожурналисты немедленно и страстно захотели вступить в СЖ. Скорее всего, это будет мертворожденная организация, подобная давно почившей в бозе структуре Союза журналистов за которую ее председатель Султанбаев держится уже 15 лет. Что он там делал все эти годы, непонятно, но уходить сначала категорически отказался. Однако позже, видимо, объяснили по-хорошему, и он обещает отчитаться. Срок себе назначил три месяца, если не ошибаюсь. За что? Какую такую сумасшедшую деятельность союз осуществлял последние полтора десятка лет в строжайшей тайне от журналистов? Кстати, срок родов у инициаторов создания Концепции информационной безопасности КР запланирован на тот же период, что и вышеназванный отчет.

Для меня все это не случайно. Журналистов окружают со всех сторон. Мне самой ничего не угрожает, много лет кошек пасу, практически не пишу. Синдром эмоционального выгорания после того, как нас замордовали большие любители свободы слова, обладающие, благодаря близости к телу хозяина БД, большой властью. Поэтому я и писать не хочу, и читать не хочу.
Думаю, что нынче все засуетились неспроста, нужно срочно опутать журналистское сообщество по рукам, по ногам изобретенными правилами. Журналисты должны построиться рядами и с пионерской речевкой ходить вокруг властных структур и обеспечивать информационную безопасность государства. Много было раньше всякой бумаги – уставы, этические обязательства журналистов. А по сути, журналист должен соблюдать очень простые правила: быть честным, оттачивать профессионализм, по возможности, не ошибаться. Не выполнять заказов. И все, не надо ничего выдумывать.
Ты же понимаешь, в этой концепции будет преамбула: бла-бла-бла о том, какая свобода слова царит в Кыргызстане! Мы просто впереди планеты всей в масштабах Центральной Азии. Обязательно с Узбекистаном сравнят. Или, там, с Зимбабве. И выйдет, что у нас по-любому лучше. Мы-то, битые газетные волки, знаем, с чего все начиналось, и видим, к чему пришли сейчас. Все делается для того, чтобы изгнать профессионалов и удушить журналистику. Но я смотрю, как радостно молодые коллеги заглатывают голый крючок, без наживки, и не пойму, чего они хотят: стать элитой, объединить усилия в борьбе за свои права, получить льготы и бонусы? Никто из них никого не слушает, кроме себя, а какая цель у инициаторов, неизвестно. Разработали план – детальные подходы к созданию нового СЖ, а с какой целью? Коли уж так резво начали разрабатывать концепцию информационной безопасности, вижу, что цель одна: навязать СМИ полный контроль.

— А так резво взялись, что, кажется, их прямо усаживают в мягкие кресла.

— Кресла, да… а потом начнется награждение непричастных и наказание невиновных. Это у нас всегда так. Я никогда не была членом Союза журналистов, не состояла ни в одной партии. Это мне совершенно не мешало работать так, как считала правильным.

— Я пошла туда для того, чтобы понять, для чего им это нужно. И поняла, что это абсолютно организованная группа, которой дали карт-бланш. Давайте, вы отнимите Союз журналистов, а потом мы вас приобщим к государственной информационной политике.

— Медали навесят, премии раздадут, в командировки за бугор прокатят…

— А по большому счету речь идет о том, чтобы красиво уйти, и Фарид Ниязов видимо пытается обласкать журналистское сообщество, чтобы потом никто в его шефа не кидал куски грязи. Ну и подготовка к предстоящим президентским выборам. И СЖ, как юридическая организация, работая на Белый дом, будет со своим мнением выглядеть весомо.

— Главное лицо государства уже действительно пора очищать прежде всего от его собственных заявлений. Лицо много чего наговорило. Это уж года полтора-два назад началось. Первое обвинение против журналистов позвучало так: в страну не идут инвесторы из-за негативного впечатления от публикаций в СМИ. Именно так: не из-за плохой работы правительства, не из-за того, что коррупция кругом дикая, — нет, это журналисты виноваты. В прошлом апреле в своем выступлении на площади президент пожалел, что у нас не ввели люстрацию, как на Украине. И что надо бы выслать из страны политиков, издателей и журналистов. (Напомним, если больше некому: Конституция КР запрещает высылать из Кыргызстана граждан Кыргызстана). Потом на Иссык-Куле на встрече с прессой прозвучали такие пассажи, стыдно было смотреть по телевидению и слушать…

— «Я бы вас замочил, да не могу».

— Нынче мочить не будут, будут душить в объятьях. Это более изощренный подход. Еще и поцелуют в макушку до крови. Потому что теперь надо репутацию восстанавливать. А ведь раньше совсем иной был человек, мы с ним дружили. Он нас спасал от акаевского беспередела — «МСН» сидела у него в «Форуме». Когда А.Атамбаев баллотировался в президенты, он пришел к нам, и «Вечерка», «Жаны Агым» и «МСН» охотно поддержали его. И вдруг на глазах происходит полная трансформация личности. Некоторые жалеют: может быть, виновато окружение? Но как человек, который не может справиться со своим окружением, может эффективно руководить страной. У нас были прецеденты, результаты налицо. Ты права, сейчас верхам надо так подлакировать действительность, чтобы уйти красиво.

— Это надо было 25 лет нам прожить, чтобы начать опять с информационной политики. С полки какой-то пыльную папочку достали и давай ее перебирать.

— Потому что надо как-то обозначить участие государства в процессе. То есть давить так, как «Вечерку» и А.А.Кима в прошлом году через суды, заставлять судей принимать преступно незаконные решения, отнимать чужую собственность уже нельзя. Нужно создать под занавес впечатление о заботливой власти, принимающей самое активное участие в обеспечении свободы слова в стране. Подкладка под концепцией будет, скорее всего, вдохновенной одой свободе слова с акцентом на третьем президенте. Да, мол, у него была душевная боль, он мог не сдержаться, но, тем не менее, желает прессе только добра. А потом начнется закручивание гаек нежными пальцами главы президентского аппарата Фарида Ниязова. Ребята не успеют понять, что они попали в мышеловку, где сыра-то нет. Вернее, есть, но очень мало, всем не хватит.

— Я спрашивала ребят из инициативной группы, кто-нибудь против преследования, за свободу слова выступил? Статью в прессе написал, на суд по «Вечерке» ходил? В ответ было что-то невнятное. Что у нас вообще прошло с кыргызской журналистикой, можешь сказать?

— Кризис жанра, профессиональная деградация. Журналистов, которых можно привести в качестве примера, человек двадцать-тридцать. А в СЖ желают попасть сотни. Очень много заколосилось вокруг разнообразных изданий. Хозяин создает СМИ, СМИ обслуживает хозяина.

— Такой бизнес.

— Да, и не нужно никакого профессионализма. Тебе все скажут, даже «рыбу» за тебя напишут. Ты должен только подписаться. Идет девальвация духовных ценностей. Людям не стыдно продаться. Не стыдно взять за материал деньги. Здесь, конечно, еще и всеобщее обнищание сказывается. Нет любви к своей работе. Ты сидела в тюрьме, мою дочь избили до черепно-мозговой травмы. Так мы работали. А сейчас журналистам в массе даже ничего не угрожает. Мы ведь не имели никакой защиты, «крыши», опирались только на Основной закон страны, в котором прописана свобода слова.

— Я возобновила газету, только потому что в прошлом году нависла угроза закрытия «Вечерки». На русском языке местных изданий становится все меньше и меньше. И целое поколение русскоязычных кыргызстанцев остается без информации о том, что происходит в стране. Что вообще происходит с русскоязычной журналистикой?

— Русскоязычная журналистика разошлась по московским квартирам. «Московский комсомолец», «Комсомольская правда», «Мегаполис», «Аргументы и факты». Они дистанцировались от нашей жизни. Не нарываются на скандалы. Для нас было важно, чтобы люди знали правду. А сейчас СМИ вроде и не врут, но и всей правды не говорят. Есть и продвинутые издания, например, «МК» в Кыргызстане». Но и они зависят от московских шефов. А в основном журналисты озабочены только выживанием, чтобы их от теплой печки на мороз не выкинули. Тут еще «Российскую газету» стали так продвигать отчаянно, на юге чуть ли не из-под палки заставляют подписываться.

— А ты не чувствуешь прессинг пропаганды через российские каналы ТВ?

— Нет. Я смотрю телевидение очень избирательно. Есть программы, которые мне интересны. Не идеологизированные передачи. Не заглатываю, как акула, все подряд. Разумеется, отслеживаю и основные политические новости, но стараюсь отслеживать альтернативное освещение событий. Кстати, оппоненты друг друга стоят. Чтобы сейчас противостоять российским каналам, надо чтобы наше телевидение было конкурентоспособным. А пока сплошная конъюнктура. Возьмем хотя бы получасовой фильм, запущенный в прошлом году. Где Александра Александровича Кима представили почти что врагом народа, причем на фоне злобных террористов. А меня — на фоне Максима Бакиева, имея в качестве доказательства одну крошечную информацию о создании ЦАРИИ.

— На русском языке? По КТРК?

— Да, а потом вообще по всем каналам прокрутили. На youtube вывесили. Обвиняли во всех смертных грехах, оболгали, извратили все факты. Ловко сфабриковали, чувствовалась рука профессиональных интриганов.

— Так это же дело рук Белого дома. Целый фильм снять, это сколько же денег и фантазии надо!? Такой фильм – это и есть их государственная информационная политика.

— То же самое будет и дальше, но уже никто не скажет, что это Белый дом. Ежели что, все свалят на Союз журналистов, мол, это там самостоятельно приняли решение… Президент уже обращался к журналистам, мол, что же вы все негатив да негатив пишете, давайте больше позитива. А Сариев вообще сказал, что народ стал больше доверять власти. Откуда такая железобетонная уверенность? Темир Аргембаевич, вы вообще проснитесь. Кому вы это пытаетесь внушить? Правительство само трясется от каждого своего необдуманного жеста. Раз — вводим ОСАГО. Народ в крик: а-а-а! Ладно, отложим ОСАГО. Уберем праворульные такси. Водители: у-у-у! Тихо, тихо, можете пока поездить. Политика по изъятию денег из кармана граждан напоминает манипуляции Остапа Бендера, знавшего 400 способов сравнительно честного отъема денег, но он не знал про ОСАГО. Наши и его превзошли, но как только они понимают, что слишком глубоко запустили лапу в карман граждан, что это чревато трагическими последствиями вплоть до пинков под зад, немедленно отскакивают на исходные позиции. И это называется доверием народа? Концепция же, явно, должна стать инструментом зомбирования населения через послушные СМИ. И те, кто вольется в Союз журналистов, возьмут на себя соответствующие обязательства, только так.

— Конечно, наши коллеги журналисты стали совсем далеки от отстаивания свободы слова. Что-то я не помню, чтобы они присутствовали на судебных процессах против
«Вечерки».

— Да, наши суды проходили даже без нас. Все процессуальные нормы были попраны. Я уже не говорю о Конституции, законах. Источники из судебных кабинетов интимно, в приватных разговорах, честно признавались: да, нам так велели сверху.

— Это какое-то дежавю. Помнишь, после 1997 года как начались судебные преследования, так и прокатились по нам на полную катушку.

— А потому что в закон протащили изменения, которые отменили установленные крошечные судебные пошлины и незначительные суммы штрафов с физических лиц. Но Акаев в 1994 году во время поездки в Париж выступил там в Национальной библиотеке и впервые озвучил мысль об ответственности журналистов, а далее этот справедливый по сути лозунг трансформировался в средство выкручивания рук неугодным журналистам. О. Текебаев попытался протолкнуть закон о том, что все равны, а депутаты и министры равнее, но мы тогда подняли большой шум, и проект в ЖК не поддержали.

— Но знаешь, когда они поняли, что сажать журналистов не популярно, то они задавили нас денежными штрафами. Только я заплатила по искам к газете Res Publica в те годы больше полумиллиона сомов. По тем-то деньгам.

— Брать с журналистов можно любые деньги, правда, теперь это уже миллионы за одну только публикацию. А на «МСН» тогда висело 53 уголовных дела. Госсекретарь О.Ибраимов призывал всех подавать иски против нас, собрал на совещание авторитетную интеллигенцию, где один народный писатель и один заслуженный врач рекомендовали Приживойт утилизировать, а газету порвать на мелкие кусочки.

— Но больше всего меня убивает, как нынешняя власть наступает на те же грабли. Тогда, в 2000 году рейдерским захватом Адиль, зять Акаева, забрал «ВБ», а эти отняли полностью и еще навесили долг.

— Что ты, по сравнению с нынешними, Адиль был еще приличный человек. Он 49% акций А.А.Киму оставил. А вторую половину акций приобрел у Рябушкина, что подтверждают нотариальные документы. А теперешние суды, не глядя на доказательства, не отменив решения прошлых судов, отнимают все имущество, все акции и щедро дарят их как бы несчастному Рябушкину, но из-за его плеча отчетливо торчат уши теперешних хозяев-беспредельщиков.

— А главное, что за нами никто не стоял, не было хозяев.

— Это потом стали говорить, что мы на американские деньги газету выпускаем. Но это ведь случилось тогда, когда у нас «Вечерку» отобрали в 2000 году.

— И если помнят, вы одно время выходили под логотипом Res Publica. Мы вас так приютили у себя на какое-то время.

— Да, именно тогда и приехали в Бишкек представители американского фонда и предложили профинансировать другую газету. Так, путем сложных превращений, закрытий и переименований появилась «МСН». А что оставалось делать — ждать, когда нас уничтожат и лишат профессии? Поэтому от нынешних действий я не жду ничего хорошего, кнут и пряник для усмирения журналистов будут прописаны в Концепции информационной политики КР. И все отправятся по известному адресу, который им укажет Фарид Ниязов.

Мы с тобой назвали сейчас два момента – или это подготовка к президентским выборам, или создание условий для того, чтобы уйти прилично. Есть третий момент: надо изо всех сил помогать правительству поддерживать, не скажу, реноме, но приличное выражение лица. Ведь социально-экономическая ситуация настолько критическая, что исполнительной власти тоже необходимо опереться на костыль СМИ.

— Все институты государственные находятся в критическом состоянии. Парламент не успел усесться, как себя по уши дискредитировал, о судебной системе и говорить
не приходится.

— То есть государственные структуры разваливаются на глазах. Доверчивый народ столько лет ждал улучшения жизни, а тут мало жулья во всех углах, так еще кризис навалился. И непонятно, каким образом наши власти надеются преподнести себя обществу хотя бы в минимально пристойном виде. Не иначе как благодаря косметическим процедурам по очистке политического лица посредством СМИ. Но тут вряд ли даже пластическая операция поможет…

Беседовала Замира СЫДЫКОВА.

NO COMMENTS

Leave a Reply