До окончания срока Атамбаева
осталось

Трагедия 1916 года

Продолжение, начало в № 1-28 за 2015 год, №1-15 за 2016 год

Вопрос неодновременности различных вспышек беспорядков среди киргизов и казахов, сартов и туркмен имело решающее значение для сокращения масштабов восстания. Как мы уже видели, восстание  среди казахов и киргизов не начиналось до тех пор, пока не было подавлено восстание сартов,  восстание туркмен не достигало своей полномасшатбности до ноября, то есть после того, как были подавлены восстания на большей части Семиречья. Таким образом, у Куропаткина была возможность переправлять большие партии войск по железной дороге, без необходимости подавлять синхронные восстания во всех областях русской Средней Азии и Казахстана. Что бы произошло в этом случае, это конечно, домыслы, но, наверное, не будет преувеличением сказать, что в таком случае русская революция началась бы в Туркестане, а не в Петрограде, и началась бы на несколько месяцев раньше, чем там.

Как говорится, успех влечет за собой новый успех, в случае успеха совместных усилий, в котором приняли бы участие многие колеблющиеся связать свою судьбу с повстанцами. Кроме того, существовала вероятность того, что могла быть получения помощь извне, в случае вероятности того, что движения были обречены на успех. Афганистан, хоть и соблюдавший в войне нейтралитет, всячески благоволил делу центральных держав и, казалось, был на пороге вступления в войну. В случае более масштабных потрясений, чем те, что имели место в Средней Азии, вполне было возможно склонить чашу весов в пользу войны и интервенции в Туркестан. В таком случае Бухарское ханство, возможно, было бы вынуждено вступить в движение против русских, благодаря своему географическому положению между Афганистаном и районами восстания.

Восстание показало глубокую неприязнь между кочевниками и сартами. Сопротивление каждого из этих народов происходило в отрыве, без какой-либо координации или сотрудничества между ними. Разрыв их образа жизни был слишком несовместим, чтобы быть преодоленным даже во время бедствий и невзгод.   Показателем подобной враждебности стали события в Пржевальском уезде. Здесь многие узбекские купцы вели свою торговлю и представляли большой сегмент в городах уезда. Мало того, что эти люди не проявляли никакого сочувствия восстанию, но в некоторых случаях даже выступали против повстанцев.

В сравнении с историей  Центральной Европы слишком очевидно отсутствие мощной пропаганды для того, чтобы подвигнуть силы к национальному освобождению. В Туркестане не было Франтишека Палацкого, написавшего историю Богемии и показавшего людям свою историю там, где раньше были лишь смутные легенды, и таким образом, создать ощущение исторического единства и подготовить почву для национализма повстанцев. Как и не было  Иоганна Готлиба Фихте с его обращением к немецкой нации, таким образом, давая возможность расшевелить людей, чтобы они поднялись из под пяты оккупанта и угнетателя к освобождению.

Также серьезным недостатком было отсутствие руководителей. Мало того что не было человека, который мог бы обеспечить поддержку со стороны всех областей Туркестана и всех народов, но не было и лидера, который бы командовал преданными людьми даже  в пределах одной области. Выделяются некоторые имена, как  Канаат Абукин, но эти лидеры распространяли свое влияние на весьма ограниченной территории. Некому было олицетворять восстание, как это было с Мадали при Андижанском восстании 1898 года. Туркестану пришлось подождать пять лет для своего Энвер-Паши и его мечты об огромной пан-туранской империи. К тому времени возможность прошла. Все были сыты по горло боевыми действиями и кровопролитием, и хотели осесть на период покоя и восстановления.

Восстание 1916 года было жестоко подавлено русскими, но старые обиды остались. Хотя Куропаткин устранил некоторые наиболее вопиющие злоупотребления, исходная ситуация осталась как и прежде. Эти обиды существовали  и в период большевистской революции, и только после долгой и тяжелой борьбы, большого кровопролития коренных народов, они были частично устранены. Особенности, связанные с восстанием 1916 года, проявляли себя вновь и вновь. Разгорелось заново движение басмачей, при том, что велись новые сражения под руководством Энвер-Паши. Ненависть между русскими и мусульманами вопиющим образом проявлялась после свержения Временного правительства, когда местные большевики разрешили мусульманам только два места из семи в Совете, несмотря на то, что они составляли 95 процентов населения, в то время как Совнарком (Совет народных комиссаров) состоял целиком из  русских. Когда туземцы созывали собрания, чтобы исправить эту ситуацию, большевики использовали это как предлог для жестоких репрессий коренного населения, в ходе которых город Коканд был опустошён  и  были тысячи убитых туземцев.

Была отправлена специальная комиссия из Москвы во главе с Бройдо для облегчения ситуации. Хотя туземцам были предоставлены немногим большие права в их борьбе к равенству, очень многое еще предстояло сделать. Также не были решены их жалобы. Советы не остановили иммиграцию русских в Туркестан и их доля в стране только увеличивалась. Планы превратить хлопок доминирующей культурой, получили новый импульс и местные жители попали в еще большую зависимость от поставок продовольствия извне.  Это лишь некоторые из тенденций, которые лежали в основе восстания 1916 года, и которые продолжались после его подавления. Для подробного описания воздействия восстания в будущих событиях, однако, требуется отдельная работа по сбору и анализу материалов.

Продолжение, начало в № 1-28 за 2015 год, №1-14 за 2016 год.

1. Противостояние части крестьянских масс Туркмении в 1916 году царской России нельзя назвать национально-освободительным движением, и в меньшей степени, революционным движением.
2. Движение было организовано и спровоцировано туркменской феодально-патриархальной знатью и духовенством, сетью агентов из Персии, Турции и Германии.
3. Требования, выдвигаемые феодально-патриархальной знатью и духовенством, были реакционными: возврат к старым феодально-патриархальным институтам, изгнание русских из Туркмении, последующее присоединение Персии и Афганистана к Турции.
4. Большая часть крестьянства Туркмении не участвовала в этом движении. В основном, принимали участие племени иомудов из районов, граничащих с Персией.
5. Методы борьбы не были революционными (сожжение русских поселений, нападения на пограничные заставы, взрывание мостов, демонтаж железнодорожных путей, разрушение телеграфных сообщений и убийства железнодорожных рабочих и служащих).
Автор приходит к выводу о том, что восстание 1916 года в Туркменистане помешало созданию объединенного фронта борьбы между рабочим классом туркмен и русским рабочим классом, что движение носило антирусский характер, что в нем приняли участие наиболее отсталые туркмены вдоль персидской границы во главе с феодально-патриархальной знатью. Тем не менее, наиболее сознательная часть этих племен,  также как и большая часть туркмен,  в нем не участвовала.
Имеется ряд свидетельств того, что в будущем восстание 1916 года в других областях Туркистана советские исследователи будут классифицировать как  «прогрессивное»  в силу того, что восстание носило совершенно иной оборот, чем у туркмен. Уже процитированный отрывок из статьи Б.Г афурова дает намек на такую возможность.

Многие историки республик Средней Азии, в том числе Таджикистана, однозначно подтвердили, что восстание 1916 года было национально-освободительным и прогрессивным. Кроме того, в своей оценке характера этих восстаний многие историки не выводили это из конкретных условий каждого района Средней Азии. Они не рассматривали возможность того, что в некоторых местах восстание вспыхивало спонтанно, и было направлено не только против царского правительства, но и против местных эксплуататоров, в то время как в других местах их использовали в своих собственных интересах реакционные феодальные элементы и фанатичное духовенство.  Эти элементы пытались повсюду направить восстание против русских под лозунгом священной войны за веру. Есть отдельные случаи участия в восстании агентов из Турции.

Гафуров затем признает, что в своей книге «История таджикского народа», и он также не различал обстоятельств, при которых происходили беспорядки в различных районах Средней  Азии и, кроме того, дал ошибочную интерпретацию восстания, заявив, что оно подготовило массы Средней Азии к Октябрьской революции.

Упоминание недавними советскими авторами об участии турецких и других иностранных агентов в обоих восстаниях  — 1916 года и Андижанского, является также существенным, так как ранее советские писатели  не принимали это в расчет или сводили к минимуму иностранное влияние, участие и помощь.

В заключение

Спустя полвека российского правления в Туркестане местное население влачило, выражаясь словами  Томаса Гоббса, “грубое, грязное, и короткое” существование. Материальное положение основной массы населения стало, во всяком случае, хуже, хотя зажиточная часть коренного населения, несомненно, была в выигрыше от перехода (к российскому правлению). Такие показатели цивилизованного мира как современные дороги, больницы, водопровод и канализация, и т.д. были абсолютно чужды коренным народам. Только современные методы разработки ресурсов нарушали тысячелетнюю инертность покоренных народов, и слишком часто являли собой лишь оборотную сторону русской цивилизации, отмечаемую  местными жителями.
По правде говоря, русские не подходили для цивилизаторской роли в Азии. Слишком часто представителями западной культуры была лишь небольшая прослойка из высшего сословия. Остальная часть русского населения в культурном плане в лучшем случае не многим превосходила коренные народы азиатской России, в то время как продвижение из России в Среднюю Азию способствовало смешению народов. При том, что политика России была направлена на усиление ее присутствия в Азии, в отличие от Англии она не оказывала сильного влияния в интеллектуальном или культурном плане на Азию. По выражению крупного специалиста, «Российский царский режим был сам по себе слишком азиатским для того, чтобы оказывать на нее влияние».

Политика невмешательства в культурную жизнь коренных народов оказалась полным провалом. Отсутствие контроля над местными духовными училищами способствовало сохранению рассадников пропаганды против российского правительства. Неспособность обеспечить школы, в которых местные жители могли бы выучить русский язык, препятствовало тому, чтобы местное население вступало в более тесные связи  с русскими, их карьерному росту вплоть до высших должностей в правительстве и легальному ведению своей экономической деятельности. Важно отметить в этой связи, что одним из вещей, на которые жаловались киргизы и казахи Куропаткину в его поездке по стране, это то, что большие суммы, взимаемые с них для образования, не использовались, что в созданных школах их детей не обучали русскому языку. В то время как муллы среди сартов сильно выступали против создания школ, решительная программа правительства, возможно, пользовалась бы успехом.

Система местной автономии для туземцев в правительстве также оказалась провальной. За исключением случаев среди туркмен, Куропаткин обнаружил общее недовольство местных народов их местными главами волости и казиями или судьями. Подобная система демократии снизу и автократии сверху сломалась по ряду причин. Российских чиновников всех вместе взятых было в целом слишком мало для надлежащего контроля за системой. Их плохое материальное положение сделало их восприимчивыми к взяткам и коррупции, а отсутствие возможности для развития карьеры вызывало чувство разочарования.  Языковой барьер и различие культур не было преодолено ввиду отсутствия школ с преподаванием русского языка и русского образа жизни, запрета русским правительством на ведение какой-либо прозелитической деятельности православной церковью и нежелания со стороны большинства русских чиновников выучить местный язык. Старые чиновники ханств чинили произвол, были несправедливы и продажны, но хотя бы население знало их привычки, поскольку тот чиновник был одним из них; чиновники, с другой стороны, в своих поборах знали ту черту, за которую они не могли переступить, иначе люди могли бы взбунтоваться.

В распоряжении местного чиновника при российским правлении, однако, имелась безграничная мощь российской армии в случае сопротивления местным населением его требованиям. Языковой барьер мешал уроженцам обращаться с жалобами, минуя этих чиновников, в то время как российские законы были им совершенно чужды. В результате всего этого было то, что образовалась широкая пропасть между народами. Так Куропаткин отметил в своем дневнике: «мы не приблизили к себе, а еще дальше отдалили исконно оседлое население за последние 30 лет». Образовавшаяся трещина затем отчетливо обнаруживается в холодном, неотвратимом факте восстаний. Коренное население вымещало свое недовольство и неприязнь, нападая на российских железнодорожников, отрядов ведущих учет, лесную охрану и на русское население. Последние были столь же беспощадны в своих репрессиях.

(Продолжение следует)

Продолжение, начало в № 1-28 за 2015 год, №1-13 за 2016 год.

Если ученые в период главенствования Покровского охотно поддерживали  тот факт, что коренные народы оказывали сопротивление посягательствам и порабощению царским правительством, то, начиная с конца тридцатых годов, они принимают другой подход  со своей  «теорией меньшего зла», которую они стали развивать далее. Таким образом, эти историки теперь стали утверждать, что если бы этим трем вышеупомянутым нерусским пограничным территориям суждено было оказаться  либо под властью России, либо других сильных соседей,  то Россия была бы «меньшим злом», поскольку российский империализм, по утверждению этих авторов,  обходился менее жестоко с коренными народами и принес им больше пользы, меньше угнетения и эксплуатации по сравнению с империализмом других стран.  Таким образом, поглощение Грузии российским империализмом, а не турецким или персидским, имевших тоже  виды на эту территорию, означало для  нее «меньшее зло». Точно так же и для Украины, обреченной стать частью либо Польши, Турции или России, поглощение Россией было для нее наименьшим злом.
В последние годы от этой теории «меньшего зла» стали отказываться в пользу интерпретации, что поглощение царской Россией оказало положительное влияние на коренные народы, привнося им цивилизацию и технический прогресс. Статья таджикского историка, Б.Гафурова, типичная  в этом отношении. Гафуров заявляет, что «присоединение к России Средней Азии и Казахстана имело для них большое прогрессивное значение». Союз с Россией означал не только союз с Россией семейства Романовых, но и с находившимися в России  великими мыслителями и  деятелями культуры, такими как Ленин, Плеханов и Чайковский.  Он привнес не только русскую цивилизацию, но и идеи марксизма-ленинизма. Союз означал конец старому феодально-патриархальному укладу; создание промышленных предприятий и расширение внутренней и внешней торговли; вслед за российской армией союз означал конец работорговли в Средней Азии и междоусобным войнам. Последнее замечание, высказанное Гафуровым, заключалось в том,  что если бы Средняя Азия и Казахстан не были включены в состав России, то они стали бы колониями английского империализма и их постигла бы участь народов Индии.

Следствием этой новой характеристики российского поглощения нерусских народов стал новый способ интерпретации национальных движений коренных народов при царском режиме. В эпоху Покровского эти движения, как правило, характеризовались  по существу как «прогрессивные», в то время как остальные осуждались как «реакционные». Андижанское восстание 1898 года и выступления туркмен в восстании 1916 года попадают в последнюю категорию. «Ленин и Сталин заявляют, — говорилось в  одной статье, посвященной Андижанскому восстанию, — что есть национальные движения, которые являются прогрессивными и освободительными, и те, которые являются реакционными». Хотя автор не вдается в  какие-либо общие правила о том, как можно определить, является ли данное движение «реакционным» или «прогрессивным»,  в этой и других статьях  становится очевидным характер конкретного национального движения из рассуждений и критериев, используемых при классификации конкретных бунтов либо как реакционных или прогрессивных. Национальные движения, которые были направлены не только против российских царских чиновников, но  против русских как таковых (поселенцев, торговцев и т.д.) осуждаются как «реакционные», в то же время те, которые были направлены против своего «эксплуататорского» класса аристократии, купцов и помещиков, а не против русских как таковых, называют движением «прогрессивным» и подлинно революционного характера. Приводя примеры последнего типа национального движения Б.Гафуров заявляет:

«Многие выступления против  Бухарского эмира после революции 1905-1907 гг. в горных районах Кульджаба, Болджуана и Курган-Тюбе носили подлинно революционный, национально-освободительный характер».

Примерами «реакционных восстаний» становятся: при восстании 1916 года волнения в Туркмении и Таджикистане; Андижанское восстание; и восстание казахов под предводительством Султана Кенесары Касымова (1837-1846 гг.). Показательно, что эти восстания были направлены, в основном,  против русских, а  не против чиновников из числа коренных жителей.
Что же касается самого восстания 1916 года, то  в последнее время  советские историки большое внимание сконцентрировали на этапе выступлений туркмен, хотя можно с уверенностью предположить, что новая интерпретация национального восстания будет применяться  и к другим этапам восстания в ближайшее время. Вероятно, наиболее подробная разработка к настоящему моменту туркменского этапа восстания содержится в статье, опубликованной в сентябре 1951 года в выпуске журнала  «Вопросы истории». По мнению автора настоящей статьи, можно сделать следующие выводы из фактов восстания 1916 года в Туркмении:

(Продолжение следует).

На эту тему мы беседуем сегодня с известным историком, публицистом Элери Битикчи.

Как считает Э.Битикчи, “Указ президента «О столетии трагических событий 1916 года» обозначил две составляющие оценки. Это было национально-освободительное восстание против царского колониализма. Последующий за поражением восстания массовый исход (Үркүн) стал трагедией кыргызского народа. Трагедии такого масштаба, несомненно, могут стать не только способом мобилизации вокруг идеи памяти, но и создать условия, при которых обществу будет нанесена травма. Социальные травмы, созданные вокруг трагедий, играют скорее отрицательную, нежели положительную роль в развитии данного общества. Память о перенесенной трагедии порождает действия, которые направлены на недопущение подобного в будущем. Это может быть милитаризация, чтобы быть способным защитить себя, укрепление государственных механизмов. Примеры Израиля и Армении, где мобилизация шла вокруг подобных трагедий, показывают, что образуется государство, фактически мононациональное и готовое воевать со всеми за выживание. Поэтому память о таких трагедиях может породить и недоверие к чужакам, поиск потенциальных врагов, желающих уничтожить данный народ.

Уроки, извлеченные нашим обществом из трагедии 1916 года, должны учитывать последствия социальных травм для самого общества. С одной стороны, память о трагедии сама по себе важна, но с другой стороны память должна быть сконцентрирована на внутренних, а не внешних причинах. Внешнее в данном случае — это Россия.

— Сейчас в КР раздаются голоса о том, что Россия должна признать геноцид кыргызов в 1916 году, принести извинения и даже выплатить компенсации. Это делается на примере Холокоста и отношений Германии и Израиля?

— Я не думаю, что будут работать аргументы тех, кто говорит, что термин геноцид был введен в 1948 году и не имеет обратной силы, то есть не может быть применен для событий до этой даты. Так как существует и прецедентное право, и геноцид армян был признан многими странами, членами ООН, геноцидом. Таким образом, это положение уже не работает. Извинения и компенсации были принесены Германией (западной) в условиях оккупации союзными державами, при этом отказавшихся от репараций и более того оказывавших финансовую помощь. Кроме того, извинения были принесены тем поколением политиков, которые были современниками нацистского режима. Поэтому по прошествии ста лет, с поколениями, которые не имеют отношения к тем временам, требования извинений кажутся бесперспективными.

— Сегодня официальные власти пытаются компенсировать трагедию 1916 года старыми советскими подходами. Да царская Россия — это плохо, но советская власть принесла кыргызам спасение и более того прогресс и процветание.

— Но это не будет работать, прежде всего, потому, что здесь много фальши. Во времена военного коммунизма в Туркестане продразверстка касалась именно коренного населения, в результате чего был голод 1918 — 1924 гг., когда погибло по разным данным до 2,5 миллионов представителей народов Центральной Азии. Сейчас трудно ответить, сколько кыргызов погибло из-за 1916 года и политики военного коммунизма, но цифры могут быть вполне сопоставимы.
Кроме всего прочего существуют вещи на порядок выше, касающиеся не восстановления справедливости по отношению к жертве, а справедливости вообще. Что есть общего между извинением целого народа и геноцидом? Это, прежде всего, применение коллективной ответственности к целому народу. Когда совещание руководителей Туркестанского генерал-губернаторства, руководимое генерал-губернатором Куропаткиным, приняло решение зачистить «земли, обильно пролитые кровью русских» от кыргызов — оно применяло коллективную ответственность по отношению ко всем кыргызам, независимо от того были ли они «бунтовщиками» или нет.

Точно также, когда речь идет об извинениях со стороны целой страны — применяется коллективная ответственность, поэтому здесь можно проводить параллели и становиться схожими с царскими палачами. Мы не должны применять коллективную ответственность, если не хотим уподобляться тому же Куропаткину, который, кстати, спокойно жил и при советской власти до 1925 года. Следует говорить о личной ответственности главных людей, принимающих решение и непосредственных исполнителей.

Ведь почему отменяется смертная казнь? Потому что возможна судебная ошибка и может быть казнен невинный. Точно также и в применении коллективной ответственности. Если будет хоть один человек, который был невиновен в истреблении кыргызов, почему он должен нести ответственность?

— Чему нас должно учить наше прошлое?

— Прошлое должно учить тому, какими мы должны быть сейчас и какими мы должны воспитывать своих детей. 1916 год и последующие события — это времена, когда человеческое почти что забылось. И главный урок, который должен быть усвоен нами — это сохранение человеческого, несмотря ни на что. Поэтому так важны примеры того, как люди спасали друг друга, несмотря на то, что оказались в разных лагерях, как делились самым последним, как отказывались выполнять приказы, как не убивали, рискуя быть убитыми. Таких случаев было не так много, но мы должны учить не тому, что было, а тому, что должно было быть. Вспомним фильм «Список Шиндлера», где евреи прославляют немца, потому что он был Человеком и поэтому видел других людей, а не существ, подлежащих уничтожению. Это позволит говорить всю правду, а не полуправду нужную той или иной стороне. Наоборот, самая ужасная правда, всего лишь подчеркивает человечность, пускай даже в виде ее исключений. Но ведь цель в том, чтобы эти исключения стали правилом.

Беседовала Солто Темир.

Продолжение, начало в № 1-28 за 2015 год, №1-12 за 2016 год.

Почти все советские ученые упоминают один момент — что восстание имело огромное значение в подготовке к участию людей в наступившей в скором времени большевистской революции. Они с готовностью признают, что это было религиозно-националистическое движение, а не одного только пролетарского класса, преследовавшего определенные цели. Тем не менее, по их мнению, это было «прогрессивным» движением. В процессе оно ускорило разрыв между богатыми и бедными и показало последним истинную природу зажиточного класса и его приверженность к реакционному царскому правительству, особенно у сартов. Восстание заложило основы для участия бедных слоев населения на стороне коммунистов во время большевистской революции. Восстание не только ускорило разрушение отношений между богатыми и бедными слоями населения общества, но и эта борьба по сути против царского режима подготовила их к их будущей роли. По словам Ленина: «Действительное воспитание масс никогда не может быть отделено… от революционной борьбы самой массы. Только борьба воспитывает эксплуатируемый класс, только борьба открывает ему меру его сил, расширяет его кругозор, поднимает его способности, проясняет его ум, выковывает его волю».

Б. Cоветская интерпретация более позднего периода (50-х гг.)

Все советские авторы более раннего периода трактовали восстание 1916 года в духе продвижения дела большевиков. Они относились к восстанию не иначе как на логический итог репрессивной жестокой политики царизма и что, следовательно, закономерны были выступления жителей Туркестана  при том, что царская политика стала особенно невыносимой как раз перед тем, как вспыхнуло восстание. Кроме того, отмечалось, что это восстание, несмотря на некое влияние старого феодального уклада и мусульманского духовенства, носило «прогрессивный» характер, так как способствовало историческим процессам марксистского толка — объединению бедных против богатых и впервые нанесло поражение царизму до Февральской революции. Такая интерпретация восстания 1916 года, Андижанского восстания и борьбы коренных народов против царизма в других частях российской империи, таких, как борьба шейха Шамиля в Дагестане с 1834 по 1859 гг.,  хорошо вписывалась  в установленные рамки советской историографии того периода: после октябрьской революции прошлое  царской России рисовалось в самых темных тонах. Перед советскими историками стояла задача придать новой жизни России при коммунистах в резком контрасте в сравнении с прошлым. Очернительству прошлого России активно способствовал видный историк-марксист M.Н.Покровский, который, проводя официальный курс, смог навязать свои взгляды на коллег и удерживать направление российской исторической науки в своей железной руке. (Многие советские историки пострадали от жала его пера и языка. Так, его критика привела к заключению и последующей ссылке в Среднюю Азию Евгения Тарле, одного из самых известных советских историков). Со смертью Покровского в 1932 году историческая школа, которую он так тщательно выстраивал, сначала медленно, а затем довольно активно стала подвергаться критике. В конце концов, взгляды Покровского были официально осуждены правительством, и совершенно иное толкование было дано многим личностям и событиям царских времен. Такие личности как Иван Грозный и Петр Великий более не следовало рассматривать в качестве злых царей, угнетавших русский народ, но и как выдающихся государственных и исторических деятелей. Минин и Пожарский, которые возглавили борьбу в 1612 году против польского вторжения в Россию в «смутное время»,  теперь становились великими русскими патриотами;  если ранее сопротивление вторжению Наполеона в 1812 году рассматривалось как исключительно дело царского правительства, в котором народ не принимал никакого участия, теперь оно изображается как большая и благородная борьба русского народа против ненавистного иностранного захватчика.

Неотъемлемой частью подобного переосмысления русской истории был пересмотр завоеваний и включения в состав Российской империи таких территорий, как Украина, Кавказ и Средняя Азия.

(Продолжение следует).

Продолжение, начало в № 1-28 за 2015 год, №1-11 за 2016 год.

Россия уже имела воюющие за нее на фронте подразделения из нерусского населения  (например, полк из числа туркмен). Стремление империалистических держав использовать своих туземцев в качестве пушечного мяса обсуждалось по запросу Думы, о чем говорилось в предыдущей главе, где освобождение туземцев Средней Азии и Кавказа от несения военной службы не нашло поддержки. Туземцы, которые воспрепятствовали трудовой воинской повинности, хорошо представляли, по мнению Шестакова, что это было на самом деле первым шагом на пути их превращения в солдат.

Брайнин С. и Шапиро Ш. видят особую важность восстания в том, что люди, отправленные на работы в саму Россию, ознакомились непосредственно с революционными учениями и вступили в связи с членами партии большевиков. Среди рабочих, которые быстро перешли на сторону большевиков, видную роль играли те, кто принимал активное участие в восстании 1916 года:  подавление восстания еще более настраивало их против царского режима. В то время как Куропаткин в одном из своих приказов в конце 1916 года высказал мнение о том, что рабочие, отправившиеся на работы в Россию «вернутся на обновленную родину, уже будучи знакомы с мощью и величием русского государства», в действительности же они вернулись агрессивно настроенными, многие стали большевиками за это время. Согласно Брайнину и Шапиро, они  сыграли важную роль в захвате власти Советами.

Что касается роли манапов и аристократии среди киргизов и казахов во время восстания, то среди советских ученых, изучавших эту тему, больших разногласий нет. Миклашевский и Шестаков утверждают, что манапы были не только заодно с бедными слоями населения, но и были руководителями. Брайнин, Шапиро и Галузо, с другой стороны, говорят, что за исключением нескольких случаев, в целом класс манапов выступал в поддержку царского правительства. Как это обычно бывает, истина лежит где-то посередине между этими двумя крайними позициями. Следует, однако, сказать, что свидетельств больше в пользу Шестакова и Микшалевского, чем Брайнина, Шапиро и Галузо. Небольшое число убитых чиновников из числа местных киргизов и казахов, по сравнению с русскими и сартами, уже отмечалось в предыдущей главе. В одном из официальных сообщений мы находим заявление: «Почти в каждой волости лидерами восстания были старшины волости». Вопрос участия манапов неразрывно связан с предметом родовых связей, что является свидетельством того, что родовые отношения все еще были в силе. Когда казахи, будь это те, кто работал в качестве батраков или те, кто работал не по найму, узнали о наряде по призыву рабочих, они немедленно побросали свои работы и стали образовывать свои группы, объединенные родственными связями. Несмотря на многие изменения, которые привнесли русские со строительством  железной дороги, чтобы приблизить распад старых племенных порядков, они все еще были в силе в злополучное время.

(Продолжение следует).

Писатель, драматург и общественный деятель Мар Байджиев — один из тех редких личностей в творческой среде, кто много пишет, рассказывает и хранит исторические данные, связанные с национально-освободительным движением 1916 года.

Во время беседы, организованной в студии «Азаттык», писатель поделился своем мнением о том, что ужасные лишения, выпавшие на долю кыргызского народа 100 лет тому назад, явились следствием отсутствия национального единства, и что это остается актуальным и в сегодняшние дни, поскольку есть необходимость извлечения соответствующего урока на будущее.

— Похоже, из тех творческих личностей, в ком еще жива память об Уркуне, в живых остались лишь пара-тройка человек, включая меня. К тому же, полагаю, вряд ли найдется другой, кроме меня, в судьбе которого Уркун оставил бы свой особый след. Дело в том, что мой прадед Байажы до 1913 года был бием, т.е. говоря современным языком — судьей. В те времена биев избирали сроком на три года. Говорят, что это был человек чрезвычайно мягкий, обходительный, который никогда не повышал голоса на других. Но, тем не менее, его избрали бием, поскольку он был весьма справедливым человеком.

Во время Уркуна от эпидемии он потерял трех сыновей 35, 33, 31 года (одним из них был мой дед Искак) на китайской земле. Все три сына были образованными людьми, в свое время обучавшимися в русско-туземской школе. Один из аксакалов вспоминал: «Когда я встретил его, бий Байажы был вне себя от горя. Я спросил: «Что же такое случилось, Бажаке?», а он с глубокой печалью ответил: «За одну неделю я лишился трех сыновей».

— Итак, кыргызский народ сполна испил чашу страданий. Называются разные причины, приведшие к этому. А вы как считаете?

— Многие, не владея в полной мере необходимой и достоверной информацией, берут на себя смелость утверждать различные версии этих событий. А ведь следует признать, что кыргызы были вынуждены подчиниться русскому доминированию. Короче говоря, когда племена бугу (я и сам из рода бугу)и сарбагыш — потомки рода кылжыр –выступили друг против друга, невзирая на близкие родственные связи, что привело к кровопролитию, вначале к русским на поклон был отправлен Атаке, потом — иссык-кульцы, за ними — Байтик баатыр из рода солто (отец моего тестя), после — Курманджан датка из южного региона. В те времена иссык-кульские и чуйские кыргызы были вовлечены в междоусобные распри из-за территориально-земельных споров, а юг находился под игом Кокандского ханства. И что было делать, кроме того, как искать защиты и заступничества у русских? Поэтому и были вынуждены подчиниться русским.

— Присоединение впоследствии оправдало себя?

— В свое время знаменитый Молдо Кылыч писал:
Пусть меньше стало земли,
Зато зерно дешевым стало,
Эти русские смогли
Утихомирить сражающийся народ». (построчный перевод)

Вначале так и было. Кыргызы присоединились в 1858 году. Русские сами предлагали присоединение к ним, обещая тем самым благополучие нашему народу. Это было неспроста. Они преследовали свои политические интересы. Ведь им нужно было где-то расселить безземельных, бродячих крестьян. Поэтому посредством Географического общества на наши земли прибыли исследователи Чокан Валиханов, Семенов-Тяньшанский, Пржевальский, которые изъездили вдоль и поперек иссык-кульскую землю и восхищенно писали о ее красоте и природных богатствах. И только после этого русские начали предлагать кыргызам присоединиться к ним.

Те, кто сегодня слишком опрометчиво судят об этой трагической странице истории нашего народа, упускают из виду одно важное обстоятельство. А именно — между русскими и кыргызами существовал договор. Где русские возлагали на себя обязательство по защите кыргызской территории, поскольку она находится в составе российской империи. Что в случае нападения со стороны Китая или Кокандского ханства будет оказана помощь в защите и укреплении границ, что кыргызские мужчины не будут призваны в рекруты, но, в случае внешней агрессии, им дадут оружие для защиты своей земли. И вот прибывают русские и начинают возделывать землю вокруг озера. А кыргызам что, они занимались животноводством, зимой находились в зимовьях, а летом перекочевывали на джайлоо. Молдо Кылыч на это и указывает, когда говорит, что земли стало мало, но вдоволь стало зерна. Оказывается, кыргызы ездили на ярмарки в Китай, где продавали скот, а на вырученные деньги покупали пшеницу.

А ведь есть еще и заповедь Манаса. Как говорит Бакай:
«Не делись, кыргыз, не делись,
Иначе будешь истреблен,
И слух дойдет до других народов,
Что у кыргызов раскол» (построчный смысловой перевод)

Ведь это неспроста сказано. Как свидетельствует история, в свое время русский губернатор Каракола под предлогом необходимости помощи от местного населения пригласил к себе ряд аксакалов во главе с Кыдыр аке, моим прадедом Байажы, отцом известного ученого-манасоведа Зыяша Бектенова (который стал бием после Байажы). И повел речь о том, что намерены призвать кыргызских мужчин к трудовой армии, чтобы они ухаживали за лошадьми, готовили еду и т.д. Аксакалы возразили, сославшись на условия заключенного договора. Губернатор заверил, что, согласно договору, никто не будет отправлен на фронт. Тогда аксакалы дали свое согласие. А в это время среди населения распространяется слух о том, что якобы зажиточные люди–манапы намерены оставить дома своих сыновей, а сыновей бедняков отправить на фронт. Как всегда, тут не обошлось без науськиваний завистников, недолюбливавших, возможно, кого-то из манапов. К этому прибавилось также и недовольство тем, что русские заселились и заняли кыргызские земли. И началось.

— Но ведь не было и гарантий, что русские не привлекли бы кыргызов для сражений на фронте?

— Гарантии были. Ведь существовал договор. Кроме того, какой резон русским брать на фронт кыргызов, даже не умеющих держать в руках оружие? Чем тратить время на их обучение, лучше пусть ухаживают за лошадьми, готовят еду, не правда ли? Даже во время Великой Отечественной войны таких писателей как Жусуп Турусбеков, Жума Жамгырчиев, мой отец Ташым Байджиев, Зияш Бектенов вначале направили на Чаржоу, где они в течение трех месяцев проходили предварительную подготовку, и только после этого отправили на фронт.

— Была ли хоть какая-нибудь возможность предотвратить это восстание, приведшее к невосполнимым утратам, немыслимым жертвам?

— Возможность была. Когда взбудораженный народ был готов к активным действиям, Кыдыр аке пытался остановить людей от необдуманного шага, сказав: «Не стоит идти против русских, это великий народ, перебьют почем зря». Но к нему не прислушались, говоря, что нужно уничтожить русских, и что, мол, не сына Кыдыр аке забирают на фронт, а их детей. Оказывается, сыну Кыдыр аке было всего 16 лет, а в трудовую армию русских принимали с 18 лет. Тогда Кыдыр аке своим авторитетом не дал ни одному жителю села Маман выступить против русских. Он нацепил на грудь орден, полученный во время празднования 300-летия со дня коронации царя Николая (династии Романовых), куда он был в свое время приглашен, и вышел навстречу русской армии с хлебом и солью по исконной традиции русского народа. Таким образом, русские не причинили им зла, и он спас род арык от гибели. Говорят, северная сторона Иссык-Куля больше пострадала от карательных действий, более того, к ним присоединились дунгане, уйгуры, узбеки, которые жили в Караколе и воздержались от бегства в Китай. И туго пришлось кыргызам, вынужденным спасаться бегством.

— По-вашему, какой урок должны мы извлечь от Уркуна?

— Я много пишу об этом. Что было — то прошло. Что должно было случиться — случилось. Из-за отсутствия согласия и единства, из-за вечных междоусобных распрей и разделения, нашему народу пришлось в свое время идти на поклон к русским. Если не возьмемся за ум, нам снова придется несладко. Нет смысла ворошить прошлое. У кыргызов есть веками выверенное мудрое назидание: «Тому, кто убил твоего отца, сосватай свою мать», что означает: «Не держи зла в себе, будь милосердным, не будь мстительным». Вместо того, чтобы драться за власть, нужно думать о завтрашнем дне народа, защищать его интересы с честью и достоинством. «Бөлүнсөң бөрү жеп кетет» — «Народ без единства любой одолеет». Символ Уркуна — «Ажар». Поэтому необходимо установить особенный памятник Ажар при въезде в Боомское ущелье.Это место должно стать святым местом поклонения, куда могут приходить люди разной веры, чтобы воздать дань памяти жертвам трагических событий. Если за это возьмется нынешний президент, тем самым он сможет сохраниться в памяти последующего поколения.

Azattyk.org

Когда я был первоклассником, в 1965 году, моя бабушка Зууракан рассказывала мне о событиях 1916 года, что кыргызы бежали в Китай чтобы спастись от зверств русских солдат царской армии.
И во время бегства, чтобы сберечь свою 13-летнюю дочку, она второго грудного младенца обменяла на 2 кесе талкана богатым людям. Эти воспоминания врезались в мою память.
Даже потом когда я стал зрелым художником, закончил Академию художеств в Ленинграде, стал членом Союза художников КР, рассказ бабушки не оставлял меня в покое.  Я решил посвятить тем событиям выставку работ к 95-летию Уркуна. Тогда президентом КР был К. Бакиев. Но однако в Министерстве культуры мне тогда отказали, что, мол, не стоит поднимать эту чувствительную тему. Не зачем портить установившиеся хорошие связи с Россией.

Лично я, изучив архивные документы тех лет считаю, что геноцида не было. Но это отрезок исторического времени, о котором мы обязаны говорить. Ведь по вине царской российской империи погибло очень много кыргызов, которых вынуждали служить в армии. Ведь наши предки-кочевники были свободные люди и не привыкли к армейской муштре. Они устраивали кыргызам засады и специально распространяли сведения о передвижении груза с оружием. Провоцируя на захват оружия, что становилось поводом их уничтожения. Я изучил фотодокументы и архивы тех времен и вот что прочел — кыргызов в юртах вешали солдаты царской русской армии. Это меня глубоко потрясло. Я вспомнил слова своей бабушки.

И я поставил цель — написать картину о тех трагических днях. Толчком стала картина Семена Чуйкова о восстании 1916 года. Но я хотел сделать по другому. Мне удалось получить швейцарский грант. Я побывал в Турции в местечке Ван, где живут памирские кыргызы — потомки Рахманкул хана. В 2010 году я пробыл там 2 недели, захватив фотоаппарат, краски. Мне удалось там встретиться с кыргызами, которым было по 95 лет. Помню встречу с Айганыш апа, которая родилась в 1916 году по дороге в Китай. Она говорила о братьях, которые ей рассказывали о тех событиях. Я писал там портреты — живые лица потомков очевидцев тех событий.  И привез оттуда целую серию акварелей. Они будут выставлены в мае этого года в музее изобразительных искусств на моей персональной выставке «Уркун», приуроченной к столетию восстания 1916 года. Будут выставлены 100 моих работ. Я 5 лет работал над этим проектом. Это был трудный, но интересный проект. Не знаю, как зрители воспримут эти работы. Там есть жестокие сюжеты, где русские солдаты расстреливали обнаженных кыргызок.

Как мне рассказывали свидетели, в Бооме зимой на узких обледенелых горных тропах в пропасть срывались всадники на конях и видны были их замороженные головы с разбросанными мозгами и кишками по камням.

Я читал дневник русского офицера, который писал: «Как-то пришли к туземцам в юрту, где жила кыргызская семья с 3 детьми. Семья встретила приветливо, хорошо, выложили на стол все съестные запасы.  Офицеры раздали детям по шоколадке, вывели их в горы и расстреляли. Изнасиловали женщину, мужа убили, а юрту подожгли». Там же в этом дневнике описаны случаи, когда солдаты раздевали догола келинок и расстреливали их, как мишени.

Но я считаю, что нам надо быть дипломатами, сегодня отношения с РФ очень хорошие у нас, речь идет не о современной России, а о царской, где они даже самого Николая расстреляли. Считаю, что россияне должны просить прощение у кыргызского народа за то, что было сделано в 1916 году.

И если не мы, творческая интеллигенция, то кто может рассказать правду о тех трагических днях — черной исторической полосе нашего народа?! Мы должны знать свою историю, ничего не забывать. Все –таки в этом году Кыргызстан насчитывает 25 лет суверенитета. Я считаю, что настало время говорить правду об истории нашего государства. Тем более о той неизгладимой трагедии 1916 года.

Записала Солто Темир.

Продолжение, начало в № 1-28 за 2015 год, №1-10 за 2016 год.

Вскоре после ареста  его допрашивают о причинах и обстоятельствах начала восстания в Семиречье и его показания являются одним из основных источников, используемых в настоящем исследовании («Материалы к истории киргизского восстания в 1916 году»: Новый Восток, 1926 (№ 6)). После его освобождения из тюрьмы после свержения царского правительства Бройдо возвращается в Ташкент, где он становится руководителем Ташкентского Совета рабочих и солдатских депутатов от партии меньшевиков, которая вместе с менее радикальным «Туркестанским Комитетом» состояла из чиновников и сторонников Временного правительства и правила на большей части российской Центральной Азии. Обе эти организации  состояли почти исключительно из русских, не включая, таким образом, местное мусульманское население.
Позже Бройдо примкнул к большевикам. В 1919 году он стал членом военно-революционного Совета 1-й армии на Восточном фронте. Он принимал участие в организации Коммунистического университета трудящихся Востока в Москве и был его директором до 1926 года. В 1921-1923 гг. Бройдо был помощником комиссара по делам национальностей в центральном правительстве и в 1925-1927 гг. был заведующим  Государственным издательством. Его работы включают в себя: «Национально-колониальный вопрос», Москва, 1924 г.; «Национальный вопрос в ВКП (б)», Москва, 1925 г.)

Политика российского правительства по разрушению и развалу сообществ, утверждает Бройдо, достигла такой степени,  что к моменту восстания не было какой-либо возможности для проведения тайных встреч или подготовки восстания. Любые попытки о заговоре были бы немедленно доведены до сведения властей через «своих» киргизов. Причинами к восстанию не могли быть ни национальные, ни религиозные устремления, которые были намного слабее среди киргизов, чем среди узбеков, у которых не было всеобщего восстания. Также это не могло быть и антивоенным движением, поскольку уровень политического сознания киргизов был на очень низком уровне: они не имели представления из-за чего велась война и каковы были цели каждой из воюющих сторон. К тому же, киргизы обращались с просьбой принимать их в армию на тех же условиях, что и русских. По мнению Бройдо, восстание было сознательно спровоцировано работой всей российской администрации, включая высокопоставленных чиновников в Ташкенте и Верном, чтобы можно было оправдать уничтожение киргизов и захват их земель. Захват их земель достиг таких масштабов, что только таким образом можно было отнять у них еще больше земель. Преднамеренность провокаций проявлялась  в таких действиях, как нелепые и провокационные приказы, ложные разъяснения чинов администрации, натравливание русских поселенцев, организация из них отрядов, безнаказанность массовых убийств и бесчинств. Все это было направлено на то, чтобы спровоцировать восстание среди киргизов. С возникновением волнений, действиями воинских отрядов и крестьянских дружин, вооруженных и организованных полицией, администрация края искусно расширяла район и остроту волнений, все более превращая киргизское население в неприятеля в глазах приходящих войск, присылаемых для подавления восстания.

Эту точку зрения Бройдо поддержал T. Рыскулов в статье, в которой не приводятся столь точные утверждения как у Бройдо, хотя Рыскулов добавляет, что захваченные земли послужили бы плацдармом для дальнейшего проникновения в Персию, Китай и Афганистан.
Данную теорию о «провокации» резко критикует А.В. Шестаков в своей статье о восстании 1916 года.  Он подчеркивает, что иммиграция в годы войны была незначительна. Власти в метрополии столкнулись с такими серьезными вызовами в сельском хозяйстве, военными и политическими проблемами, что провоцировать восстание в Средней Азии было бы безумием. Шестаков далее аргументирует свои соображения следующим образом: 1) в истории классовых катаклизмов не было случаев подобных провокаций в колониях в период военного разгрома и полнейшего хозяйственного и политического развала метрополий, 2) против восстания были «ситцевые империалисты» с московской биржи, требовавшие скорейших мер к обеспечению нормального хода жизни в хлопковых районах, так как Туркестан в то время являлся единственным поставщиком хлопка. Разрушение хлопкового хозяйства вело к раздеванию и без того плохо одетой армии, 3) помещики в поисках рабочих рук выписывали «желтых» рабочих из Китая, Монголии, требовали обеспечения за ними военнопленных и беженцев… Они могли быть заинтересованы не в провокации восстания, а в выводе из Средней Азии рабочих для их имений, но для этого были другие пути, чем провокация восстания; 4) восстание произошло не только в Киргизии с преобладающим скотоводческим хозяйством, где больше всего практиковались захваты земель, но и в оседлых земледельческих районах с высокими техническими культурами, где всякого рода передвижка населения могла бы погубить эти культуры; 5) думать, что хорошо знающий Туркестан генерал-губернатор Куропаткин не учтет этого обстоятельства, было бы такой же ошибкой, как предполагать, что Куропаткин не предвидел размаха восстания.

Шестаков  далее утверждает, что к моменту восстания в Туркестане численность войск была небольшой. Полагать, что начались бы провокации в Туркестане в тот момент, когда условия на главном фронте были столь критичны, было бы так же глупо. Шестаков далее критикует авторов о восстании 1916 года в целом, указывая, что у них обыкновение брать события, происходившие в одной части страны, и делать широкие обобщения применительно ко всей стране в целом, без  какого-либо учета различий их социальных, культурных и экономических условий.  Бройдо, прибегнувший к подобной практике, на его взгляд, особенно неверен в своих выводах: он был свидетелем подстрекательств мирных киргизов к бунту в одной части Семиречья и из чего сделал вывод, что провокации шли повсеместно.

Сам Шестаков видит причины восстания народностей в неприятии (воспрепятствовании) ими той дани кровью, которую от них требовала царское правительство. Разговоры об использовании их в качестве рабочей силы были просто очковтирательством. В этом плане Туркестан (для царской России), как колония, ничем не отличался от колоний других стран. Для колониальных держав их колонии представляются не только как рынки сырья или рынки,  куда можно сбыть свои товары и излишки рабочих сил.  Колонии ими рассматриваются,  к тому же, и как поставщики пушечного мяса,  используемого в войнах метрополий.   Туземцев использовали на поле боя в оккупированных зонах, как то было в 1914-1918 гг., а также в качестве орудия для подавления классовой борьбы пролетариата и крестьянства.

(Продолжение следует).

Продолжение, начало в № 1-28 за 2015 год, №1-9 за 2016 год.

У рабочих был доступ к душевой, но, поскольку она была открыта с 9 утра до 9 вечера, у трудящихся был всего час-полтора в конце дня, чтобы воспользоваться этой возможностью. Рабочие рассказали Матвееву, что за все время их пребывания там, они искупались только три раза.

Матвеев затем завершает свой отчет жалобой на то, что унтер-офицеры порой прибегали к физической силе при общении с туземцами, что широко распространено взяточничество, что не рассматривались жалобы и что российские власти сознательно минимизировали полномочия должностных лиц, избираемых туземцами из своих рядов («тысячников»).

Е. Дума и восстание

При первых сообщениях о волнениях в Туркестане не только царское правительство было сильно встревожено, но и Дума. С назначением Куропаткина генерал-губернатором была также сформирована специальная комиссия в составе членов Государственной Думы Александра Керенского и представителя из фракции мусульман К.Б. Тевкелева. 10 сентября они представили свои выводы  на закрытом совещании членов Думы, которые также обсуждались в конце сентября на заседаниях военной комиссии Государственной Думы. Наконец, в начале декабря правительство должно было ответить на их запрос, в котором было три вопроса, в Думе и в разработке которых принимали участие фракции мусульман, меньшевиков, кадетов  и прогрессистов. Прежде чем приступить к работе над вопросами запроса Думы, они неоднократно указывали на нарушение закона, по которому уроженцы Средней Азии и Кавказа освобождались от военной службы. Инородцев теперь призывали для работ в тылу, относительно безопасных по сравнению со службой на фронте. В Думе также подчеркивалось, что данная мера была принята без участия Думы, законодательного учреждения, призванного решать подобные вопросы. Правительство, особенно военный министр и министр внутренних дел, продемонстрировали полную неспособность справиться с возникшей ситуацией в Туркестане. Они инициировали набор рабочих без какого-либо предварительного одобрения (Государственного Совета, Государственной Думы и утверждения Государя Императора). Сами три вопроса были следующими:

1) Знали ли премьер-министр, военный министр и министр внутренних дел, что принимая решение о наборе инородцев для работ в тылу, без участия Думы по данному вопросу, они нарушали основные законы страны, и что не обнародовав подробные правила по набору рабочих, они не выполнили второй пункт высочайшего повеления от 25 июня 1915 года?

2) Вопрос министру юстиции: почему он допустил обнародование упомянутых незаконных мер и впоследствии не возбудил уголовного дела в отношении виновных лиц?

3) Если вышеуказанное было известно этим министрам, то какие меры были ими предприняты по исправлению нарушенных положений закона?

Дума так и не получила ответа на свой запрос и все это указывает на бессилие Думы в условиях действия царских министров.  С другой стороны, она была еще радикальней в своих требованиях, чем царское правительство, относительного того, что в Думе звучали требования нести военную службу всеми покоренными народами, а не ограничиваться набором из них рабочих, в качестве альтернативы воинской обязанности.

Глава VII

A. Ранняя советская интерпретация восстания

Первой интерпретацией, которую можно рассмотреть, является интерпретация Г.И.Бройдо, которая ограничивается рассмотрением этапов восстания лишь киргизов и казахов.  По его личным наблюдениям непосредственной причиной восстания он считает указ о мобилизации рабочих и реакцию киргизов на политику вторжения в их земли, стремительно и грабительски осуществлявшейся в то время Переселенческим Управлением и другими государственными структурами.

Григорий Исаакович Бройдо (родился в 1885 году). В 1905 году он вступил в большевистское крыло социал-демократической партии и вел агитацию среди солдат, редактируя газету «Солдатская газета»  в Ташкенте. Бройдо подозревался в участии в разжигании восстания в Семиречье в 1916 году и был арестован по приказу военного министерства вскоре после того, как начались беспорядки. Он был отправлен в Казалинск в 1-й сибирский стрелковый батальон, в тюрьме которого он пробыл до первых дней Февральской революции.

(Продолжение следует).