До окончания срока Атамбаева
осталось

№13 от 4.09.2015

0 294

Накануне мы взяли интервью у «бульдозера» революции. Все предшествовавшие дни были связаны с разоблачениями заговоров, арестами политиков, обвиняемых в попытке свержения власти.

— Какие чувства вы испытываете в связи со всем этим? Что можете сказать накануне этой даты?

— Революцию 24 марта 2005 года украл Бакиев, а то что было 7 апреля 2010 года украл Атамбаев. Революция совершалась против авторитарного режима, но ничего не изменилось, авторитаризм сохраняется и при Атамбаеве. Он объявил этот день красным днем календаря, праздничным днем в нарушение всех процессуальных норм. Разве это не авторитаризм?

— А как так произошло, как получилось, что Атамбаев стал лидером 7 апреля? Только потому, что его арестовали 6 апреля? Я ведь прекрасно помню, что он крайне редко участвовал на собраниях, не формулировал какие-то требования. Он всегда был примкнувшим в последний момент.

— В 2008 году мы образовали БЭК. Туда вошли СДПК, мы, Ата Мекен», «Акшумкар» и др. Начальником штаба назначили меня. Через 6 месяцев объявили досрочные президентские выборы и тогда от оппозиции нужно было назвать кандидата. Мы звонили многим – Байболову, уговаривали и Сариева, и др. Но в конце концов согласился Атамбаев. Таким образом он стал единым лидером от оппозиции. К тому же у него были деньги, которые были необходимы для выпуска газет, проведения различных акций.

А ведь у него был критический момент, когда оппозиция не хотела его принимать в 2008 году. В Ошском драмтеатре его даже выгнали, потому что помнили, как будучи премьер-министром у Бакиева он обзывал всех баранами.

Вы правы, вот и 6 апреля 2010 года он сидел дома, все ведь видели в Интернете, когда к нему пришли альфовцы. Его не было ни на Форуме, ни на площади среди людей.

Этот год он объявил годом истории, заказал составить свою родословную. Говорит о том, что революцию 2005 года сделали бандиты и криминал во главе с Акматбаевым. А апрельскую революцию 2010 года присвоил себе. Атамбаев уже и историю таким образом решил поделить.

— Какая ирония, что сегодня посадили в стране политиков, которые, якобы, планировали смену власти. А что тогда происходило 7 апреля в 2010 году, разве не захват власти?

— У нас закона нет, мы по понятиям президента Атамбаева живем. Я в течение 5-ти лет критикую его за это. На этот раз в Оше он открыто призвал к массовым беспорядкам – забрасывать оппозиционеров камнями.

— Вы в качестве Генерального прокурора в 2010 году возбудили уголовное дело по событиям 7 апреля, по массовому расстрелу демонстрантов. Прошло 6 лет, каковы результаты, какова оценка тем событиям?

— В течение шести лет суд не может вынести решение по этому делу. Это позор. Уже давно надо было поставить точку, если виноваты – осудить, нет – оправдать. Кого он обманывает? Родственников погибших? Сколько людей мучается, которых привлекли к уголовной ответственности. Сколько людей потерпевших ходит на этот суд 6 лет. Это издевательство. Часто меня обвиняют, что я не завершил дело по аксыйским событиям, когда был Генпрокурором в 2005 году. Я извлек из этого урок и настаивал, чтобы дело по 2010 году рассмотрели, не откладывая. Хотел разобраться кто откладывает его рассмотрение. Пришел к выводу, что это делает власть. На это влияли выборы, которые постоянно происходят в Кыргызстане. Нужна была поддержка «апрелевцев». А так обвиняемые уже 6 лет находятся на скамье подсудимых и их срок может быть теперь просто погашен.

— Вы считаете, что цели и задачи апрельской революции были достигнуты?

— Во всяком случае, мы, члены временного правительства, 21 декабря 2010 года передали полномочия избранному правительству во главе с Атамбаевым. Мы провели референдум и поменяли систему на парламентскую форму правления. А уже после этого, с декабря 2010 года до сегодняшнего дня – это не революционное правительство отвечает за все что происходит в стране. А Атамбаев.

Записала Замира СЫДЫКОВА. 

Страна отметила очередной 24-й день независимости с участием российских звезд. На площади «Ала-Тоо» установили сцену, на которой большими буквами красовался логотип «Газпрома». Понятно, что они были спонсорами концерта. Говорят, потратили более 3 миллионов долларов, которые потом накинут нам на счета за газ. В общем, считайте, что скинулись на концерт. А сколько нам постоянно недоливают на заправках? Кто знает? Вот так-то. Сколько еще концертов можно провести?

Зато Атамбаев доволен. Опять что-то там подписал с господином Миллером. Интересно, а его потом не снимут с работы, как господина Дода? У нас ведь в связи с этим проект Верхненарынского каскада ГЭС зависает. Стоило Евгению Доду пообещать Атамбаеву в августе, что они вкладывают еще 1 млд рублей в строительство, как его из РусГидро уволили.
Да, вернемся к выступлению президента на площади. Он говорил о запуске «Датка-Кемин» и о том, что в ближайшие два года мы должны добиться того, чтобы бюджет Кыргызстана перестал зависеть от кредитов и грантов. «Для этого мы должны реализовать все крупные проекты в промышленности, которые тормозятся из-за грязных политических игр», — добавил он. Кто ведет грязные политические игры, наверное, разговор отдельный, а вот о кредитах и проектах, можно было бы поговорить, поскольку он не сказал главного, что все эти проекты на кредиты и осуществляются. И внешний долг растет. Только за время правления Атамбаева кредитов набрали больше 1 миллиарда долларов. Об этом он ничего не сказал. И совсем не упомянул предстоящие выборы в парламент.

Видимо неловко, поскольку в августе обещал принародно одно, а получается, что его же партия СДПК совсем к нему не прислушалась и в списках остались и «хвостатые» и те, кто неправедно нажил деньги. А лидер партии Чыныбай Турсунбеков вообще распоясался и, нарушая все нормы предвыборной агитации, заявил российским СМИ, что его партия рассчитывает получить более половины мест в новом составе парламента республики. По всей видимости, он имеет доступ к информации по итогам выборов, если утверждает задолго до их окончания, что возможность попасть в новый состав парламента имеют 4-6 партий. А если уже совсем точно: “Кроме себя в новом составе мы также видим социалистическую партию “Ата-Мекен”, которая сейчас собирает в свой блок оппозиционных политиков, а также объединение “Республика-Ата-Журт”, оно также является реальным кандидатом”.

Не знаю, хорошая ли это реклама для названных им партий накануне выборов, но как это воспримут другие участники, трудно сказать. А вот то, что выборы обещают стать большим бардаком — это точно, глядя на то, что происходит с готовностью ЦИК и ГРС провести их 4 октября. Об этом почитайте на стр.4-5.

Замира Сыдыкова.

— Игорь Витальевич, вы были премьер-министром правительства Бакиева и долго не могли освободиться от обвинений за то время. Как вы носили этот моральный груз?

— Очень правильно поставлен вопрос и он задавался мне не только журналистами, но и силовыми структурами. Я вспоминаю этот период, как очень большое испытание, потому что до 2005 года — 15 лет занимался бизнесом и, откровенно говоря, не предполагал, что займу такую высокую государственную должность. И уж тем более, назначенный в 2007 году министром энергетики, я никогда не ставил перед собой цель стать премьер-министром. Тогда министерство энергетики только образовалось. У нас было очень много планов. Мы знали в каком направлении двигаемся. Было огромное желание реализовать эти проекты. И, кстати сказать, многие из них сейчас завершаются. На днях открыли «Датка-Кемин». Есть еще несколько проектов, которые разрабатывались тогда в недрах министерства энергетики. А вот то, что я могу стать премьер-министром, мне первым сказал Алмазбек Шаршенович Атамбаев. В тот день, когда была принята его отставка в качестве премьер-министра, я и несколько других министров зашли к нему поблагодарить за совместную работу, и тогда, тепло прощаясь, он мне сказал, что с ним разговаривал президент и спросил его, кто, на его взгляд, может возглавить правительство. Он назвал министра финансов Акылбека Жапарова, министра транспорта Сулайманова и меня. И Атамбаев ему сказал, что если выбирать из трех, то не ошибетесь, если назначите на должность премьер-министра Чудинова. «Если президент меня услышал и он предложит тебе этот пост, не отказывайся», — сказал он мне тогда на прощанье.

И когда после парламентских выборов 2007 года, на первом заседании фракции «Ак-Жол» мне было предложено занять этот пост, для меня это не было неожиданностью, поскольку Алмазбек Шаршенович мне уже об этом говорил.

Я должен сказать, что этот выбор пал на меня в непростое время. Было тяжело по нескольким причинам. Я пришел тогда, когда разгорался мировой продовольственный кризис, резкий скачок цен на зерно, продовольствие. Вторая сложность — это грянувший мировой финансовый кризис, цены на топливо.  И я прекрасно помню, как многие считали в другом крыле Белого дома, сколько времени правительство Чудинова продержится. Месяц-два-три? А вот когда мы осенью 2008 года не только выдержали, а стали давать стабильный экономический рост, нащупали свою линию работы, вопреки всему приняли новый Налоговый Кодекс, благодаря которому смогли удержать бизнес в стране, увеличили рост доходной части бюджета, — многим стало понятно, что работает слаженный коллектив.
Таким мне мой период работы и запомнился. У меня были достаточно ответственные министры. А если говорить о Бакиеве, то он достаточно взрослый человек и должен сам отвечать за свои поступки. Мы работали в рамках Конституции при президентском правлении и я понимал, что на меня, как на премьер-министра возложены экономические и социальные вопросы, поэтому я в рамках этой ответственности и трудился. Если вы помните, мы за то время на 60 процентов дважды подняли пенсию. Увеличили только за два года доходную часть бюджета на 40 процентов. Это удалось сделать, потому что два года на 9 процентов давали рост экономики. Впервые в расходную часть был заложен бюджет развития. После всех социальных выплат, больше 1 миллиарда сомов было заложено на развитие экономики!

Да. Мы брали на себя ответственность и секвестировали многие государственные расходы, это вызывало среди чиновников огромный протест, но мы высвободили более миллиарда сомов. Это были серьезные деньги. А как выстояли в кризис, помните? Мы сделали государственный заказ — это строительство школ, закуп зерна у крестьян, финансирование посевной и уборочной на полтора миллиарда сомов, — все это давало нашей экономике работать. Да, экономика небольшая, может быть в сравнении с Казахстаном и Россией кажутся мизерными наши достижения, но нашей экономике это помогло выстоять в 2009 году. Когда у всех наблюдалась рецессия по 7 %, 3 %, — у нас обозначился на 3 с половиной процента рост экономики. Сейчас это уже забыто, но это было.

…А отвечать вместе с Бакиевым за 2010 год?! Я тогда уже не работал. И ушел то потому, что понимал — поднять тарифы в тот момент, параллельно пойти на приватизацию распредкомпаний, и при этом изменить государственную систему управления, — эти три вещи сделать одновременно в тот момент, когда у народа был в памяти тяжелейший водно-энергетический кризис, если вы помните, — это катастрофа. И я не только не мог взять на себя такую ответственность, а просто, считал это неправильным. Ну, а поскольку в президентской стране все решает президент, то посчитал, что лучше всего подать в отставку.
Я всегда относился к государственной службе, как службе. Ведь должность не досталась по наследству, не завещана была тебе родителями.

— После отставки с поста премьер-министра вы возглавили созданный Максимом Бакиевым Фонд развития. А ведь в тот момент говорили, что инвестиции, поступающие в страну через этот фонд куда-то переводятся, в частности, российские инвестиции в 300 млн долларов, якобы,  Максим Бакиев перевел в офшоры.

— Фонд развития был образован тогда законом и меня назначили даже не председателем Совета директоров, а исполнительным директором. И до сих пор говорят, что деньги из фонда были куда-то выведены, потрачены кем-то. Я с полной ответственностью говорю, что по документам на 8 апреля 2010 года все денежные средства фонда были на счетах Национального банка в сумме 178 млн долларов (как вы помните, 100 млн были ранее перечислены на счет строительства Камбараты). И еще, заметьте, Фонд развития тогда проработал 6 месяцев, и нами была заработана прибыль в размере 12 млн долларов. Кредит, который был выдан Кыргызстану российским правительством в 300 млн долларов, по Соглашению, был предназначен для развития экономики Кыргызстана и развития новых финансовых инструментов. Это было написано в Соглашении, а мне все время говорят, что они были выданы на другие цели.
— Сегодня за пять лет те проекты, которые ваше правительство разрабатывало, только-только начинают реализовываться.
— Все эти проекты обсуждались не один год. Внутри энергохолдинга давно говорили о необходимости строительства подстанции Датка-500. Транзит через узбекскую территорию не обеспечивал энергетическую независимость. Это было стратегическим вопросом. Было понимание и того, что одна Ала-Арча-500 не справляется, мощности не те, чтобы передавать электроэнергию с юга на север, — нужны были новые линии электропередач. Поэтому, кто запустил подстанцию «Датка-Кемин» для меня не является существенным вопросом. Да, во время моего официального визита, в качестве премьер-министра Кыргызстана в Китай в 2009 году, были подписаны соглашения по строительству дороги Бишкек-Торугарт, меморандум по вопросам ЛЭП-500, Датка-Кемин. И я рад, что эти проекты сработали. Какая разница, при каком премьер-министре это сделано. Главное, что исполнены ключевые проекты для развития экономики Кыргызстана.
Для меня вообще вопрос преемственности в исполнительной власти — это ключевой вопрос. И приход одного правительства, другого, не должен никаким образом влиять на стратегические вопросы, связанные с развитием страны, экономики, строительством инфраструктуры, решением социальных проблем. Это, безусловно, должно переходить от одного правительства к другому. Делать вид, что это кем-то впервые придумано, глупо.
— А как вы пережили продажу «Кыргызгаза» за 1 доллар? Вы же работали в этой компании больше трех лет.
— В 2009 году мы подписывали Меморандум с «Газпромом» о продаже 70 % за 25 млн долларов. Но за это время утекло много воды. Чем продиктовано то, что так опустили цену, я не знаю. И нет информации о том, какие долги «Кыргызгаза» теперь погашает «Газпром». То, что сам «Газпром» сюда пришел, неплохо. Стратегический партнер. Они заложили начало строительства южной трубы. Как дальше будут развиваться события по инвестиционным соглашениям, я не знаю. Посмотрим.
— Тем не менее, тогда Узбекистан сразу же отключил газ.
— Я всегда говорил, что к работе «Кыргызгаза» надо сразу было относиться как к бизнесу. А потом уже как к политике. Да, это социально-ориентированный, но бизнес. Я проработал там 3 года, удавалось договариваться с Узбекистаном, но они, как раз, всегда относились к газу, как к бизнесу, который у них после золота второй в доходной части бюджета. А когда кто-то пытается смотреть на это как на политику, то возникают совсем другие проблемы.
— Мы вошли в ЕАЗС, столько было критики. Расскажите, как нам теперь жить, что ожидать от этого.
-Мы всегда были стратегическими партнерами с Россией и Казахстаном. Более миллиона тонн нефтепродуктов мы получаем из России. На нашей территории образовано предприятие «Газпром-Кыргызстан». Занимается обеспечением населения газом. Тоже практически российская компания. Зерно получаем из России и Казахстана. То есть мы полностью зависим от связей и торговли с соседями. Поэтому у нас не было другого выбора. Мы же не Украина, где выбор стоял между Европейским Союзом и Россией. А кто нас еще звал? Никто.
Мы получили рынок в 180 млн человек. Единые законы, таможенные тарифы. Что нам это дает? Свободное пересечение товаров. Передвижение человеческих ресурсов. Свободное перемещение капиталов.
У нас появилась возможность конкурировать.  Как извлечь из этого пользу? Это задача правительства, Жогорку Кенеша. Чтобы увеличить экспортный потенциал, заказ должно обеспечивать правительство. А для этого мы должны изменить законы. Нам нужен новый Налоговый кодекс, чтобы создать условия для отечественного производства. А, во-вторых, мягкий климат для инвесторов.
— Это то, что предлагает «Бир Бол» в своей предвыборной программе?
— Да, мы предлагаем изменить устаревший Налоговый кодекс. Хотя он принимался в 2008 году в период моей работы, и считался самым прогрессивным на территории СНГ. Но сейчас надо конкретно пересмотреть налоги. Это наше внутреннее дело. И чтобы сюда зашел инвестор, у него должны быть преимущества. Он должен считать, там я плачу 18 процентов НДС, а в Кыргызстане буду платить 1 %. Корпоративный налог я плачу 13 %, а здесь буду платить, скажем, 5 %. Правительство должно сформулировать для себя и для бизнеса понимание того, какие преимущества мы можем создать. Еще недавно у нас энерготарифы были ниже, это было привлекательно.
Мы сегодня живем уже не на границах Китая и Кыргызстана, а на границе Китая и Евразийского пространства.  Для этой огромной экономики, как Поднебесная, мы должны создать интерес, чтобы они сюда не просто товары завозили, а свои технологии, производства. Для того, чтобы пришел инвестор, он должен понимать и чувствовать безопасность своих инвестиций. Я говорю о рейдерстве,  которое происходит у нас ежедневно. Нечего скрывать, мы не сумели от этого избавиться. Поэтому надо пересмотреть все законы, касающиеся прав собственности. И поставить факт рейдерства в один ряд с тягчайшими преступлениями. На которое должно распространяться «без срока давности» и т.д. Чтобы раз и навсегда забыли, что в этой стране можно что-то прихватизировать.
Льготные режимы и мягкий инвестиционный климат. Унификация банковского законодательства. Отстоять те преимущества, которые у нас в этом секторе есть. У нас он наиболее прогрессивный, что позволило нам безболезненно преодолеть финансовый кризис в 2008 году.
— А в рамках ЕАЗС девальвация тенге, курс рубля, как скажутся на нас?
— Конечно, скажутся. Ну, во-первых, НБ действует только монетарными функциями. Изымает излишнюю сомовую массу, покрывает разрыв в курсе валют вливаниями из золото-валютного резерва, так мы уже 600 млн долларов спалили в этой печке, а ведь Национальный Банк должен вместе с правительством участвовать в разработке антикризисных мер.
В первую очередь надо обратить внимание на экспортные составляющие. Для этого надо сделать несколько вещей — списать с наших производителей накопленные штрафы и пени. Мы за 25 лет 10 % получили уже, а они все растут, висят баластом на балансах  наших предприятий. Эти предприятия в результате не могут ни кредитоваться, ни быть привлекательными для бизнеса. Второе, если хотим возродить экспортный потенциал нашей страны, то должны предприятиям сказать — все что вы продаете на экспорт пойдет по нулевой налоговой ставке. 1 000 носок выпускаете, из них 500 сумели продать на экспорт, вот с этого не будете платить налоги. Потому что вы торговое сальдо страны улучшаете. Вот такие вещи должны быть в программе правительства. Иначе парадокс, у нас овощи и фрукты в этом году дороже, чем в Москве. Это говорит об отсутствии внутренней политики поддержки отечественного производителя.
— Совсем забыла, Вас еще и по Кумтору обвиняли, что подписывали невыгодное соглашение в 2009 году.
— В 2008 году, когда я стал премьер-министром, постановление правительства уже было принято (в 2007 году). И правительство до меня еще отправило его в ЖК на ратификацию. Но в этот момент случился роспуск парламента. И когда пришел новый Жогорку Кенеш, они приняли решение отправить его на доработку. Правительство обязано было реагировать. Мы возобновили переговорный процесс с Центеррой с большим трудом. В тот момент они уже подали на нас в Лондонский арбитражный суд о том, что мы отказываемся исполнять соглашение 2007 года. Иск был в миллиард долларов. Тогда была создана комиссия, состоящая из членов правительства и парламентариев. После долгой работы, нам удалось увеличить долю отчислений от прибыли с 17 до 33 % и отчисления от добытого золота — 16 %. Мы добились того, чтобы отчисления поступали нам не только от прибыли, которую компании обычно показывают маленькую, а от произведенного золота. И уже дело нашего правительства — брать их деньгами или золотом. Но поскольку у нас все время дыра в бюджете, то мы продаем это золото. Оно и сейчас действует.
Все эти игры политические, они от лукавого. Вот наши говорят, мы сами можем управлять Кумтором. Да, ради Бога. Но тогда объясните, почему самое выгодное, недорогое по цене затрат на добычу килограмма золота, Джеруй, вы опять не разрабатываете, а продаете? Почему?
Суть в другом. Народу по большому счету все равно, кто разрабатывает. Народу важно, чтобы деньги, которые поступают от добычи золота, были прозрачны. Мы предлагаем пойти по китайскому пути. Кстати, так же делают и в Европе. Пусть местные органы власти решают, кому продать и на каких условиях. И в первую очередь 50 процентов от проданной лицензии должны поступить в область, потом поделиться еще раз на 50 % между областью и районом, и район еще раз 50 % должен передать тому айыл окмоту, на территории которого находится месторождение. И тогда народ будет понимать, что ему эти средства достались, как хозяину земли.
То же самое и с Иссык-Кульским фондом. Почему им из 90 млн долларов отчисляется 2 или 3 процента, а остальное в казну государства? Вы отдайте 50 % области и они сами будут решать, что строить — школу или дорогу.  А у правительства появится возможность поддерживать другие области. Тогда и Нарынская и Таласская области будут напрямую заинтересованы в разработке природных ресурсов. Местное сообщество будет заинтересовано. Зачем ездить и народ обманывать, что мы будем вас датировать. Вы не датируйте, а делите собираемые налоги между народом. Они же народные — не ваши.
Мы же сказали народу — вы хозяева. У тебя во дворе копают золото. Наверное, ты первым и должен получить дороги, садики и т.д. А остальное, разговора нет, мы же кыргызы, поделимся с сородичами.
А пока получается конфликт интересов между местным сообществом и правительством. И он не решится, пока вы от проданной за 100 млн долларов лицензии, области дали 10 млн на 5 лет. Народ же у нас грамотный, мы же сами кинули его в рынок. Он уже 24 года считает. Его не проведешь. Эти 100 млн не надо было жечь в печке бюджета. Если не решим этот вопрос по справедливости, то так и будет — Талдыбулак Левобережный, Жетим в Нарыне, Сары-Джаз олово, — постоянно будет возникать недовольство.

Беседовала Замира Сыдыкова.

Оплачено из средств избирательного фонда партии “Бир-Бол”.

Предсказуемость некоторых выступлений зачастую вызывает чувство разочарования и ощущение движения по кругу. В свете выступления президента на 3-м съезде работников образования республики, хочется отметить повторяющийся рефрен о вине учителей и директоров школ за незнание или слабое знание выпускниками кыргызского языка.
«…в школах сплошной брак – выпускники русскоязычных школ Бишкека на государственном языке, по кыргызски не говорят. … Мне стыдно за таких горе-учителей, за директоров школ, что брак идет сплошной», — отметил глава государства.

Учителей регулярно обвиняют в слабом уровне подготовки школьников, в коррумпированности, и вот теперь они же виноваты в подготовке «соотечественников», не знающих государственного языка. Причем в последнем, со слов президента, виноваты учителя и директора русскоязычных школ. Получается, именно они и никто другой виноваты в том, что молодые люди стремятся уехать на постоянное место жительства в другие страны; именно они виноваты в том, что за 24 года кыргызский язык не стал родным для всех и каждого в нашей стране; именно они воспитывают непатриотов и т.д.
Но разве сама действительность не противоречит сказанному? Ведь невозможно закрыть глаза на тот факт, что именно эти «горе-учителя», за которых стыдно президенту, не сбежали из школ, когда зарплаты не хватало даже на продукты первой необходимости, они продолжали работать в неотапливаемых помещениях, без света и других условий для эффективной работы. И разве не эти «горе-учителя» зачастую переживают за своих учеников больше, чем кто-либо другой? На мой взгляд, именно этих учителей, и эти школы надо бы благодарить, и низкий поклон им за то, что система школьного образования не только сохранилась, но и худо-бедно (подчеркну, что и худо, и бедно, поскольку для иного нет финансовых и людских ресурсов) продолжает сегодня развиваться в нашей стране.
Падение престижа учительской профессии и, соответственно, пренебрежительное отношение к учителям отчасти связано с оставшейся еще с советских времен их бесправностью, неформально узаконенным отношением к ним, как к «мальчикам для битья». Учителя отчитываются и виноваты перед всеми: милицией, чьи работники часто считают, что учителя поставляют им материал для постановки на учет нерадивых школьников; медиками, которые убеждены, что организация вакцинации – это святой долг учителя, и т.д. и т.п. Но теперь они виноваты еще и в том, что не развивается государственный язык. Они ли?
Проблема учительства, изучения государственного языка, как и катастрофически понижающегося уровня образования становится объяснимой, если задаться главным вопросом, о том, какой мизер выделяется государством на образование в целом. Предупреждая ремарку о том, что «не хлебом единым», скажу, что образование требует вложений, и вложений больших. Сегодня учеба с учебником на коленках, книжкой с вырванными страницами, доской, на которой не видно ни одной записи – лишь имитация учебы. Поэтому новая риторика должна быть не о «горе-учителях», а о горе-учебе для обеих сторон: как учителей, так и учеников.
Кроме того, советское наследие, когда образование давалось почти исключительно через русский язык, нелегко изменить, поскольку процесс социализации советского образованного гражданина выстраивался на приобщении к русскому языку, литературе, познании и оценке творчества зарубежных писателей и поэтов через русский язык; изучение истории сквозь призму советского, то бишь, русского прошлого. И в этом смысле нужно не посыпать голову пеплом и не бросаться расхожими обвинениями, а использовать механизм пробуждения интереса к языку, как к инструменту расширения горизонтов познания мира, как к возможности открывания себя и чего-то нового для себя, как это практикуется во всех странах, нацеленных на распространение своего языка и культуры. Прав, конечно, господин президент, что призывает нас изменить ситуацию в этой области. Но что для этого делается в реальности?
Есть такая поговорка: «Лучше зажечь свечу, чем проклинать темноту». Какие же свечи нам надо зажечь?
Первая — это реформа кыргызского языка. Литературный кыргызский, который мы унаследовали после Советского Союза, является достаточно искусственным и, на мой взгляд, отдален от того языка, на котором люди говорят в повседневной жизни. Нам необходимо развить сильную и эффективную школу кыргызского языка в университетах, создать ассоциации ученых-кыргызоведов, разработать и внедрить лучшие методики по преподаванию и изучению языка.
Посмотрите на названия различных организаций, билборды на кыргызском языке. Названия одних и тех же учреждений, даже государственных, разнятся от документа к документу. К примеру, как только не называют Министерство юстиции: Адилет министрлиги, Акыйкат министрлиги, Укук министрлиги. Они все странно звучат на мой, неэкспертный, дилетантский слух и взгляд.
Есть ли у нас группа экспертов, кто должен диктовать, как правильно писать, например, «Финансы министрлиги» или «Каржы министрилиги»? И почему у нас Министерство финансов на государственном языке звучит как Каржы министрлиги, однако Финансовая полиция остается как Финансылык полиция?
Нам необходимы методологии, которые использует мир, преподавая и таким образом популяризируя английский, немецкий, французский, испанский и др. языки, вызывая к ним неподдельный интерес и любовь.
Вторая свеча – нам нужна «агрессивная» программа развития публикаций и Интернета на кыргызском языке. К сожалению, сегодня у нас очень мало книг на кыргызском языке, не говоря уже о специальной литературе.
Я являюсь одним из авторов единственного академического англо-кыргызского словаря (30 тысяч слов). При написании словаря не было никаких проблем, чтобы найти словарные статьи на английском языке, то есть английскую часть. А когда мы решили перевернуть задачу и составить кыргызско-английский словарь – мы не смогли найти словарные статьи на кыргызском языке, которые бы включали, слова, словосочетания, идиомы, исследованные по функциональности и частотности использования в языке.
Вопрос: Чем занимались кыргызские филологи? Дело в том, что кыргызским языком владеют на должном уровне в основном только те, кто жил в этой среде и общался на кыргызском. Смогли выучить и заговорить на нем единицы и то, только потому, что хотели занять тот или иной высокий пост. Но стал ли язык для них по-настоящему родным и любимым?
В силу указанных причин у нас состояние с кыргызским языком очень плачевное.
Здесь позволю себе небольшую ремарку по поводу празднования Дня независимости 31 августа. Казалось бы, какой другой праздник мог бы стать поводом для того, чтобы показать нашим соотечественникам красоту родного языка, когда на нем звучат прекрасные кыргызские песни в исполнении молодых исполнителей, таких, как Мирбек Атабеков, Гульжигит Калыков, Юлия Руцкая, Аяна Касымова, Айым Айылчиева и многих-многих других. Я назвала первые пришедшие на память имена, а сколько их сейчас – молодых, красивых, талантливых, исполняющих чудесные современные и старинные произведения на кыргызском языке! Их выступления могли бы стать не только поводом для гордости, но и своеобразным призывом любить и изучать родной язык, разве нет? Но мы предпочли Веру Брежневу, Диму Билана и др. , но согласитесь, на праздновании Независимости Кыргызстана было бы логичным дать возможность именно кыргызским певцам петь и восславлять красоту кыргызской земли, кыргызской женщины, родного языка?! Простите, но не могла не поделиться своим отношением к этому событию.
В свое время мы пересмотрели методику преподавания кыргызского языка в АУЦА и там были достигнуты определенные успехи. Успехом пользуются и методики университета «Манас», но они не получили широкого распространения в масштабах страны.
Школьные материалы на кыргызском языке, к сожалению, не отличаются привлекательной формой и разнообразием. Сравните их с учебниками для изучения английского или русского языков: качественная бумага, красивые иллюстрации, интересные диалоги, увлекательные рассказы и многое другое. А это, конечно, пробуждает тот первичный, неосознанный интерес к языку и желание заговорить на нем! К тому же, большинство этих учебников сопровождается методическими пособиями, которые включают в себе информацию для учителей по работе с учебником. По кыргызскому языку такого просто нет.
Кстати, не трудно будет найти статистику, которая подтвердит, что среди уехавших на постоянное местожительство в другие страны, немало этнических кыргызов, прекрасно владеющих родным языком. Люди вынуждены оставлять историческую родину и принимать гражданство других государств, в первую очередь, по экономическим причинам, а не из-за непреодолимого языкового барьера.

Вчера было 1 сентября. Особая атмосфера царила в Бишкеке, как и в любом населенном пункте Кыргызстана. И хотелось бы самыми высокими словами искренне поблагодарить учителей и директоров за то, что, невзирая на трудности, они продолжают творить и создавать то, что мы называем человеческим ресурсом Кыргызстана, а иными словами, способствуют прогрессивному развитию нашей страны.

Камила Шаршекеева,
ректор Международного университета
в Центральной Азии,
г. Токмок

Расширение границ Евразийского экономического союза на территорию Кыргызстана не принесло ожидаемой радости. Отмена таможенного контроля, режим свободного движения товаров, услуг, капитала и рабочей силы привели к увеличению объемов людей и грузов, стремящихся пересечь границу. Оставшиеся же без поддержки таможенников, пограничные службы собственными силами пытаются предотвратить пересечение границы экстремистами.

Несмотря на то, что процесс подготовки вступления Кыргызстана в состав ЕАЭС длился больше года (напомним, намерение о присоединении Бишкека к экономическому союзу было озвучено еще в момент подписания договора о его создании в мае прошлого года в Астане) и Кыргызстан, и Казахстан оказались не готовыми к переменам. С момента официального снятия таможенных постов на границе с обеих сторон выстроилась огромная очередь. Только за первые сутки пребывания Кыргызстана в ЕАЭС кыргызско-казахстанскую государственную границу пересекли 190 больше грузов: в Казахстан проехало 120 фур с товаром, в Кыргызстан из Казахстана — 70 большегрузов.

Упрощение таможенных процедур вызвало повышенную активность предпринимателей: теперь вместо тотальной проверки и кучи документов контроль ограничивается получением спецталона о прохождении госграницы. Правда, это касается лишь промышленных товаров. С пищевыми продуктами дело обстоит иначе: они должны пройти фитосанитарный и ветеринарный контроль, которые правилами функционирования ЕАЭС не отменены. И тут начинается самое неприятное. Ни казахстанская, ни кыргызстанская сторона не оказались готовыми к столь массированному потоку грузов. Дело в том, что специалисты в фито— и ветеринарном контроле — таможенники. У них же и находится основное оборудование по таким проверкам. С их уходом с границы, пограничные службы (у которых такое оборудование и эксперты имеются в гораздо меньшем количестве) просто захлебнулись от количества прибавившейся им работы.

Сейчас обе стороны активно ищут выход из положения, оборудуя посты необходимыми техникой и людьми. А значит, что пересекающим зоны контроля на кыргызско-казахстанской границе осталось потерпеть возникшие неудобства не больше месяца-полутора. Есть еще одна проблема, которая обнаружилась со снятием таможенных заслонов: нехватка контрольно-пропускных пунктов на границе.

Свободное движение рабочей силы, которое также предполагается Евразийским экономическим союзом, привело к активному движению граждан Кыргызстана на север в поисках работы. Сегодня порядка 60 процентов всех денежных потоков в Кыргызстан обеспечивается поступлениями извне. Почти 95 процентов из них — переводы физических лиц из России. За последние полтора года потоки поступлений существенно уменьшились, по причине ухудшившейся экономической ситуации в России. Москва ждет роста безработицы внутри страны и постепенно замещает иностранную рабочую силу высвобождающимися собственными трудовыми ресурсами. На этом фоне Казахстан выглядит более оптимистично. Развернувшаяся большая стройка в Астане (ЭКСПО-2017), строительство в Алматы (расширение границ города), а также уборочная страда в агропромышленном комплексе, позволяет неплохо заработать жителям соседних республик. Проблема в другом.

Чрезмерный наплыв желающих пересечь границу (в обе стороны), а также практически бесконтрольный поток грузов, приводит к проникновению на территорию обеих стран контрабандного (то есть изготовленного подпольным путем, а значит не отвечающего качеству) товара. Есть вероятность того, что “под шумок” границу из Кыргызстана в Казахстан могут пересечь и более опасные, чем фрукты-овощи грузы. Например, наркотики: чуйская конопля и афганский героин. Пограничники обеих стран просто не успевают справиться с потоком людей и грузов.

Кроме того, и это вызывает серьезные опасения у казахстанцев, что через открытую границу, охваченную транзитным ажиотажем, могут просочиться «нежелательные элементы». В частности, представители радикальных исламистских течений. В первую очередь, речь идет об Исламском государстве. Не секрет, что сегодня в Афганистане у границ стран постсоветской Центральной Азии скопилось много сил исламских радикалистов из ИГ. Власти Узбекистана не первый месяц бьют тревогу об активном проникновении отдельных групп террористов на территорию стран региона. Учитывая, что эти силы могут использовать страны ЦАР в качестве транзита для продвижения дальше на север, сегодня особенно важно усилить внимание на границах. Кыргызстан, особенно Ошская и Джалалабадская области, приграничные с Узбекистаном, давно стали «точками напряжения» в регионе. Там уже была попытка дестабилизации обстановки на национальной почве. И именно там сконцентрированы основные силы сторонников Исламского движения Узбекистана, которое поддерживает сегодня ИГ. Переток таких элементов на север, к границам, а затем и через границу Казахстана вызывает серьезное опасение, как у властей Бишкека, так и у Астаны. Именно поэтому пограничные службы обеих стран сегодня пытаются «усеченными» (в отсутствие таможенных служб) силами отфильтровать опасные грузы и «опасных мигрантов». Но ресурсов, как выясняется, острый дефицит, что и вызывает огромные пробки на границе и недовольство граждан.

В ближайшие месяцы решится вопрос и с увеличением числа пунктов пропуска на кыргызско-казахстанской границе, и оснащение их необходимым оборудованием и экспертами ветеринарного и фитоконтроля. Предполагает ли это передачу последних из таможенных служб в пограничные — пока непонятно. В любом случае, обе стороны сегодня пытаются сохранить контроль на границе. Поэтому гражданам обеих стран не стоит «разводить панику». И необходимо запастись терпением, чтобы переждать эти «побочные эффекты» первых месяцев интеграции.

Гульжан Кочерова.

Приказом премьер-министра Темира Сариева 25 августа Райымбек Матраимов назначен заместителем председателя Государственной таможенной службы Кыргызстана.

Вокруг Райымбека Матраимова, который долгое время возглавлял Ошскую таможню, довольно много противоречивой информации. С этим человеком связана перепалка по телефону между членами Временного правительства — Алмазбеком Атамбаевым и Азимбеком Бекназаровым, которая потом была опубликована в Интернете. Редакция газеты «Res Publica» напечатала стенограмму в №12 от 6 августа 2015 г.

Поговаривают, что Райымбек Матраимов пришел в таможню через бывшего главу Таможенной службы Муратбека Малабаева. Как сообщил председатель партии «Кыргыз Ата» Тологон Келдибаев, люди говорят о том, что Матраимов начал карьеру с водителя:

— Я слышал, что он был водителем тогдашнего заместителя руководителя Таможенной службы Муратбека Малабаева. Не нужно удивляться, что в политику приходят неизвестные люди. Почему его называют «Райым миллион» я, честно говоря, не знаю. И не стоит ждать, что в политику Кыргызстана придут честные и чистые люди. Помните, в Интернете появилась запись между высокопоставленными лицами, которые сидят в Белом доме, по поводу назначения главы южной таможни. Тогда никто не проводил расследование. Но когда-нибудь правда всплывет наружу.

В записи, о которой говорит Тологон Келдибаев, речь шла о кадровых назначениях. Алмазбек Атамбаев и Азимбек Бекназаров тогда вступили в перепалку по поводу назначения главы южной таможни.

Азимбек Бекназаров позже подтвердил, что речь тогда шла о Райымбеке Матраимове. В интервью «Азаттыку» он рассказал о нем:

— Его из таможни выгнал губернатор Сооронбек Жээнбеков. Вместо него поставил другого человека. Потом Сооронбек позвонил ко мне, сказал, что они поставили другого, но Матраимов поехал в Бишкек заплатил то ли 400, то ли 700 тысяч долларов и вернул себе кресло. Я позвонил Атамбаеву, сказал, что звонит Сооронбай и так, как бы, не делается. Он потом остался на должности, теперь стал заместителем председателя. Конечно, вопрос решили деньги. Позже я видел этого парня. Он всю жизнь был «кошельком» и решал все вопросы с помощью денег.

Секрет успеха Райымбека Матраимова, который находит общий язык с любой властью, по мнению многих, заключается в деньгах. Бегалы Наргозуев согласен с таким мнением. По его словам, не далек тот день, когда Райымбек Матраимов займет и пост председателя Государственной таможенной службы:

— Единственный секрет его успеха — он постоянно пополняет президентские кошельки. Так было и во время Бакиева, и сейчас во время Атамбаева. Это единственный его секрет. Таможенные поступления увеличились за счет торговцев. Потому что коррупционные схемы в этом секторе остались прежние.

Райымбек Матраимов занимал руководящие должности в южной таможне, однако никогда не давал интервью, всегда был в тени. Попытки и сегодня связаться с ним не принесли результатов. О нем рассказал и бывший пресс-секретарь ГТС Абдылда Малдыбаев. По его словам, было много попыток убрать его с должности, были проверки, но Матраимов показал стойкость:

— Во время и до апрельских событий он показал стойкость. Были случаи, когда организованные преступные группы пытались забрать его место. Всем он показал свою стойкость. Каждый раз при смене правительства должность пытались отобрать. Этот парень не запускал свои руки в таможню. У него есть своя компания по грузоперевозкам. Он никогда не говорил своим ребятам ехать в Иркештам и привезти ему что-то, не облагал своих сотрудников налогами. Люди из разных органов пытались найти недостатки в его работе, однако безрезультатно. Много было таких, которые хотели заполучить его место. Он все выдержал. Он не ушел со словами: «Берите мое место, я получил свое сполна». Я этому был очень удивлен.

Абдылда Малдыбаев  похвалил Райымбека Матраимова. Он считает, что он хороший организатор и руководитель:

— Он хороший организатор. Некоторые могут хорошо говорить, но не работать. Один из его недостатков, он плохо знает русский язык. Это тоже понятно, он вырос в Кара-Суйском районе, закончил кыргызскую школу. Он умеет хорошо встретить иностранных гостей, которые приехали по проектам. Во время апрельских и июньских событий приезжало много гостей, он всех разместит и все подготовит, не оставит незнакомого человека на улице, в общем, щедрый человек.

Как все начиналось?

По словам начальника управления по работе с персоналом ГТС Чолпон Батаевой, Райыибек Матраимов пришел в таможню в 1997 году и начал с должности простого инспектора, в 2004 году он начнет расти по карьерной лестнице:

— В 2004 году он был назначен начальником отдела по работе с личным составом по южному региону. Через год его назначили заместителем главы Ошской таможни, на этой должности он проработал до 2007 года. С 2007 года он возглавил Ошскую таможню, в 2013 году структура ведомства была изменена, и он стал главой Южного управления ГТС, которая объединила Ошскую, Баткенскую и Джалал-Абадскую области. Теперь он стал заместителем председателя ГТС. Он не случайно был назначен на эту должность, он понемногу рос и достиг такого уровня.

Чолпон Батаева отметила, что Райымбек Матраимов ни разу не получал выговоры, работал безупречно.

Однако некоторые наблюдатели отмечают, что пока Райымбек Матраимов возглавлял Ошскую таможню, коррупционные проявления там не прекращались.

Кто такие кара-суйские Матраимовы?

Семья Матраимовых очень известна в Оше. Брат Райымбека Матраимова Искендер Матраимов возглавляет управление Государственной кадровой службы в Оше, он занимает 27-е место в списке партии СДПК. Младший брат Тилек Матраимов — аким Кара-Суйского района. По словам местного журналиста, Райымбек Матраимов почти не общается с журналистами в Оше:

— Мы часто слышим фамилию Матраимов. В семье их много, все они занимают руководящие должности. Очень влиятельные. По поводу коррупционных скандалов, я читала, что Тилек Матраимов, когда был руководителем айыл окмоту, продал земли. Сам он тоже грубый человек. Я его знаю, как человека, который силой может взять то, что ему надо. Ведь, несмотря на скандалы, он сел в кресло акима. Однако он никогда не избегает интервью. Тогда начали появляться слухи о том, что его брат вмешался в назначение, после Искендер Матраимов давал интервью. Сестра много лет была главным врачом Санэпидемнадзора в Оше, но ситуация в местах общественного питания за эти годы не улучшилась. Я работаю журналистом около десяти лет, но Райымбек Матраимов никогда не проводил пресс-конференций и не отчитывался по работе таможни.

Нельзя сказать, что имя Райымбека Матраимова вообще нигде не фигурировало. В 2012 году было совершено нападение на сопредседателя ошского объединения грузоперевозчиков «Транс-Ордо» Мырзамата Чынгараева. Тогда пострадавший заявил, что за нападением стоит начальник Ошской таможни Райымбек Матраимов и глава поста «Иркештам» Зафар Айдаров. Чынгараев сообщил, что был избит за то, что говорил о коррупции в таможне.
В 2008 году из дома Матраимова была украдена крупная сумма денег и ювелирные изделия. Тогда издания говорили о том, что Матраимов пугал их для того, чтобы общественность не задавалась лишними вопросами о том, откуда у него столько денег.

Кроме того, говорят о том, что у Матраимова есть спортивные клубы в Оше и Кара-Суйском районе, соответственно и большая группа спортсменов за его спиной.

Azattyk.org

Чем наглее чиновник и, чем больше он украл у государства, тем больше у него шансов выиграть любое дело в «независимом» суде. И действительно, суды у нас независимы. Они не зависят от законов, тем более, что все статьи Уголовного, Гражданского и любого другого кодексов, имеют свою стоимость , так как судебная система КР — это рынок, Однако…

Действительно, украл курицу, посиди в тюрьме 3-5 лет. Украл миллион, поделись с судьями и ты станешь не преступником, а благодетелем. Своё материальное положение поправит определенная кучка граждан, облаченная полномочиями вершить человеческие судьбы.
За примерами ходить далеко не надо. В Первомайский районный суд обратилась жена члена фракции «Ата-Мекен» депутата Жогорку Кенеша Туратбека Мадылбекова, обвиненного общественностью и оппозицией в массовых мародерствах во время вооруженного государственного переворота 7-8 апреля 2010 года, Исманкулова Гульмира Осмоналиевна.
Судебного заседания по её иску не было. Мне принесли сотрудники почты одну повестку, которая была отправлена 17 апреля, а получил я ее 18 апреля, под личную подпись. Меня приглашали на судебное разбирательство, которое, оказывается, было назначено на март месяц.  Раньше мы грешили на почту. Но оказалось, что судьи преднамеренно делают так, чтобы неугодные ответчики не получили вовремя повестки в суд.

О чем думал судья Первомайского районного суда Исаков Э.Б., который рассматривал и иск Турата Мадылбекова, и «подельника своей жены, экс-главы Ново-Павловского айыл окмоту Нурхалиева Сманкула и, естественно, иск жены, бывшего начальника Сокулукского РОВД, получившего неофициальный статус «самая беспредельная ментовка» при Мадылбекове.
Это ведь было. Может быть, Мадылбеков запамятовал, но пресловутая «пресс-хата» была в подвале Сокулукского РОВД. И это наша история. Старые сотрудники милиции, сотрудники СИЗО, откуда вывозили в Сокулук «отказников», не дадут мне соврать.

Журналисты никогда не станут писать без доказательной базы. Все доказательства, заявления граждан, следственные документы по мошенничеству и аферам, касающимся здания конторы Ново-Павловского айыл окмоту, выкупленного женой Мадылбекова за цену санузла однокомнатной квартиры в городе Баткен, имеются.

По фактам, изложенным в статье «Откроет ли депутат Т. Мадылбеков семейную школу аферистов?» (газета «Трибуна kg», №10 от 2012 г.), я сомневался и поэтому спрашивал – откроет школу депутат или нет?

Теперь, я советую депутату Т. Мадылбекову открыть, если не школу, то хотя бы курсы по повышению квалификации аферистов. И охранником курсов советую принять на службу судью Первомайского районного суда Искакова Э.Б., беспрекословно исполняющего прихоти депутата Т. Мадылбекова и его близких.

Диву даешься, когда видишь, как он охраняет депутатскую семью от требований законодательства, этот, так сказать, судья!

Исманкулова Гульмира прекрасно знает, что все документы и по земельным участкам, и по её другим махинациям в редакции есть. Эти документы были показаны на первом и единственном судебном заседании по иску к газете «Трибуна kg» по фактам, изложенным все в той же статье.

С. Нурхалиев видел и доверенность, которую выписала жена Т. Мадылбекова на имя своего сына на продажу прихватизированной народной собственности. Нурхалиев Сматкул прекрасно видел и заявления жителей айыл окмоту, которые до сих пор судятся с ним и с ней.

На мой вопрос – имеет ли право продавать общественное имущество руководителю хозяйства нанятый им экономист, Нурхалиев ответил, что экономист имел право продажи имущества хозяйства. Суд принял его сторону. Хотя собственником имущества являлся не экономист, нанятый работник, а члены хозяйствующего субъекта, то есть жители Ново-Павловского айыл окмоту, которых Нурхалиев, жена Мадылбекова и его сын «швырнули» жестоко, не оставив им даже их земельные наделы. Сделав из крестьян безземельников. Представьте крестьянина, которого лоханули и лишили самого для него дорогого, земли. А таких крестьян, целое пригородное село.

На судебном заседании по иску С. Нурхалиева, я предложил остановиться на этом и выразил свое желание особо не раскручивать тему махинаций и афер со стороны семьи Т. Мадылбекова, так как сын депутата находится под стражей и этим уже наказан. «Время само все поставит на свои места», — сказал я Нурхалиеву.

Но, увы, у моих оппонентов, на поверку не осталось и следов от чести, достоинства и элементарной порядочности. И терять им, видимо, уже нечего.

Опять читатель может сказать, что не может такого быть. И опять я должен ответить, что может быть и не такое. Мы живем, в так называемой парламентской республике, где на все процессы влияют и депутаты, и президент, и премьер, но никто, ни за что не отвечает.
Я просил бы судей вызывать ответчиков надлежащим образом. Нельзя так «прогибаться» перед депутатами, тем более перед депутатами и членами их семей с попорченной репутацией.

Ырысбек ОМУРЗАКОВ.

(Продолжение, начало в № 1-5, 7-12)

В чем преуспело российское управление среди местных жителей? Давайте возьмем для начала киргизских и казахских кочевников, чтобы ответить на этот вопрос.

Во время российского завоевания киргизы и казахи делились на роды или племена, их предводителей в среде казахов называли «султанами», а среди киргизов «манапами». Этот статус переходил из поколения в поколение к старшему сыну; предводитель рода обрисован в ряде работ авторитетных авторов (Гродеков, Бартольд, Барон Мейендорф и др.), как активный организатор жизни рода. Именно он организовывал кочевья, заключал соглашения с другими родами и правительствами и руководил проведением судов. Он мог распоряжаться собственностью племени, если не имел своего личного имущества.
С завоеванием России изменилось положение манапа. Несмотря на то, что в начале волость соответствовала роду, были внесены изменения таким образом, что в волость были искусно включены 2 или более родов. Это было преднамеренной попыткой российских чиновников подорвать полномочия предводителей родов, поскольку они опасались мира в степи до тех пор, пока у них (султанов или манапов) оставалось влияние над родом. Сбор налогов в волости был сосредоточен в руках главы волости, наряду с полномочиями налагать штрафы до 3 рублей.  Контроль над взиманием этих сумм был плохой, особенно ввиду кочевого образа жизни местных жителей.
С изменением ситуации началась большая борьба за выборную должность в управлении среди родов. Российский чиновник был в очень выгодном положении, так как он мог отклонить кандидатуру любого претендента от кочевого рода. Следовательно, между родами шла конкуренция для того, чтобы обеспечить его благосклонность посредством взяток. Увеличивающийся разрыв между бедными и богатыми, замещение сырьевой экономики племен торгово-денежной, замена власти манапа над родом волостным, внесли распад старому патриархальному порядку. Некоторые из манапов пускали в ход свое состояние, чтобы вступить в должность, в то время как других отстраняли от службы.
Именно в таких условиях нам представляется, как работала «партийная» система. «Партийная система» была, в сущности, тестированием одного манапа взамен другого на право занять должность. Каждый собирал вокруг себя своих сторонников или «партию».
Выборы проходили следующим образом: аулы выбирали пятидесятников (представителей 50 чел.), а те выбирали главу волости. Все происходило под надзором уездного начальника и при активном участии переводчика. Каждая партия пыталась обеспечить себе большинство до выборов. Одним из распространенных методов была регистрация в волости фиктивных или временных кибиток, владельцы которых были представлены, как отколовшиеся из другого аула. Обязанностью надзирателя за выборами было принять эти кибитки, как истинные, или отклонить их.
Манипуляции по изменению численности кибиток в ауле проводились задолго до выборов. К примеру, чтобы проиллюстрировать то, каким образом система работала, предположим, что в ауле есть 97 кибитковладельцев с правом избирать 2-х пятидесятников с наличием 50 голосов в одной партии А, и в партии Б — 47. Партия А могла тогда избрать двух представителей, в то время как партия Б не могла избрать ни одного. Но, если 5 владельцев кибиток, принадлежащих партии Б другого села, успешно ходатайствовали у уездного начальника быть причисленными к первому аулу, то схема полностью меняется — партия Б избирает двух представителей. И если в волости было 25 пятидесятников с 13 в партии А и 1-м в партии Б, при передаче 5 владельцев кибиток партия пришла бы к замечательным результатам. Во время выборов партия А избирала бы 11 пятидесятников, в то же время партия Б избирала бы 13-14, и таким образом избирала бы волостного судью и других волостных должных лиц из своей партии.
Из вышеизложенного явствует, какой огромный рычаг имели российские чиновники для поборов от победившей партии, через свои полномочия отклонять кандидатов, назначать расследование, принимать или отклонять ходатайства о переносе кибиток и т.д.
Иногда кандидат мог возбудить уголовное расследование против конкурирующего кандидата, который мог одержать победу. Глава уезда мог либо отклонить обвинение, либо временно отстранить кандидата и начать расследование.
На некоторых выборах развивалась трехсторонняя борьба. Если одна из партий сомневалась в своих шансах на победу, она могла объединиться с партией, которая могла выиграть и готова была заплатить больше всего. Или, если она опасалась партии большинства, она могла объединиться с другой, более слабой партией.
Сразу после завершения выборов, победившая сторона начинала предпринимать меры для того, чтобы обеспечить победу на следующих выборах. Также и проигравшая сторона принимала меры, чтобы выиграть на следующих выборах.  В попытке склонить благосклонность «начальства» в свою пользу, никто — от уездного главы до последнего джигита волостного, — не оставался без внимания. Затраты на обеспечение выборов были огромны. Кандидат мог потратить 5, 10, 20, 30 и 40 тысяч рублей, тогда как его будущая заработная плата в течение 3-летнего срока полномочий не превышала 900-1500 рублей. На самого незначительного волостного потребовались бы затраты в 2-3 тысячи рублей.
Победившая партия, после выборов, начинала возмещать свои затраты на выборы, используя свое привилегированное положение. Это делалось по-разному: на первом месте — множество взимаемых незаконных поборов и налогов, которые частично использовались для подготовки к будущим выборам. Лучшие сенокосные поля и пастбищные угодья были предоставлены членам партии за счет противоборствующей партии. Возлагались различные обязанности и услуги на членов оппозиционной партии, такие, как дорожные пошлины, реквизиция лошадей для поездок различных должностных лиц, питание или еда для многих чиновников в степи, за которую уездное управление обычно ничего не платило, предоставление юрт (палаток местных жителей) в пользование сотрудниками управления, инспекторами, агрономами, ботаниками, гидротехниками, железнодорожниками и т.д. В последнем случае волостному правительству платили за юрты, что означало, что партия большинства сберегала средства, уплаченные за юрты меньшинством. Если юрты не предоставляли, их отбирали, а упорствующих отсылали в тюрьму за «сопротивление правительству».
Доминирующая партия использовала различные методы борьбы с непокорными людьми с использованием физической силы и даже убийство. Народный суд был наемным: было установлено ложное уголовное судопроизводство, непокорных наиболее часто признавали виновными в конокрадстве, и решение суда осуществлялось общим управлением.
На совет некоторых людей обратиться к российским властям, угнетаемый отвечал, что им не позволят пойти к губернатору пока глава уезда не отклонит их. Или же жалоба могла быть «расследована» и аннулирована потому, что она была написана «из партийной ненависти» ( волшебная фраза в Семиречье).
В рамках этой системы процветали мелкие чиновники (стражники или назначенные полицейские, переводчики и т.д.).  В Семиречье взяточничество было в организованной и иерархической форме. Лидер партии, в большинстве своем, распределял вознаграждения по рангу. Таким образом, все члены управления были тесно взаимосвязаны, что гарантировало неполучение какой-либо жалобы, и если таковая будет получена, то ничего не будет найдено для подкрепления обвинения доказательствами, так как если сдашь кого-либо, то должен будешь подставить и себя.

Хотя среди сартов уровень взяточничества, незаконных и чрезмерных поборов также был великим, но такого буйного роста коррупционности еще не было. Ситуация среди туркменов, кажется, была лучше, чем в других частях Туркестанского края, хотя информация по этому вопросу весьма скудна. Генерал Куропаткин в 1916 году нашел, что в то время как остальная часть туркестанского края была недовольна своими местными судьями, то в Закаспийской области все были довольны.

(Продолжение следует.)