До окончания срока Атамбаева
осталось

№4 от 4.02.2016

Новый 2016 год наступил в Кыргызстане с осознанием тяжелейшего кризиса. Одновременно с тем, что правительство заявило о том, что гражданам надо затянуть пояса, Атамбаев посоветовал журналистам не нажимать на негатив, а писать положительные вещи.

Например, про ЕАЗС. Но ведь журналисты в основном цитируют чиновников, которые тоже ничего утешительного не говорят. Ведь это нам сам премьер-министр Сариев рекомендовал «затянуть пояса, так как Россию ожидает кризис».

Дальше – больше. «Никто не мог предвидеть, что вступление Кыргызстана в Таможенный союз совпадет с глобальным экономическим явлением как кризис», — разводит теперь руками министр экономики О.Панкратов.

Но, как правильно отмечают эксперты, обрушение российской экономики и обвал рубля начались еще задолго до нашего вступления в ЕАЗС в августе прошлого года. Уже не говоря о падении цен на нефть. Поэтому говорить о том, что никто не мог предвидеть, — это считать всех за идиотов. Более того, еще в ходе масштабной пиар-кампании по вступлению в ЕАЗС нам говорили о каких-то преференциях. Кроме этого, сообщалось, что Кыргызстан будет иметь определенную долю от общих доходов стран Таможенного союза.

Что имеем на сегодня?Молочные, швейные, мукомольные предприятия в Кыргызстане встали. И Темиру Сариеву с Панкратовым должно стать стыдно за вранье. Не пора ли вообще отчитаться хотя бы перед парламентом за итоги вступления в ЕАЗС?

А Атамбаев взял отпуск. Улетел в Индию. Правильно. Там тепло. Наверное, хотел бы в Турцию, но не может. Он столько наговорил нелицеприятного в адрес турецких лидеров за сбитый российский самолет, что вряд ли это им понравилось. Но зато перед отъездом, говорят, учинил большой разнос своим спецслужбам и поручил отследить тех, кто критикует ЕАЗС. Естественно, в первую очередь издания, сайты, журналистов. Поэтому если на нас будет накат, не удивляйтесь. Сайт Res Publica уже блокировали на несколько дней. Только не пойму, как это может улучшить экономическую ситуацию, связанную с кризисом, с ЕАЗС?

Замира СЫДЫКОВА.

Беспрецедентное дело рассматривается в Первомайском районном суде Бишкека. Журналист Дайырбек Орунбеков хочет засудить президента Алмазбека Атамбаева и его «правую руку» Фарида Ниязова. С высокопоставленного ответчика истец хочет истребовать 1 сом. Сумма мизерная, особенно по сравнению с аппетитами главы государства, который отсудил у Орунбекова 2 миллиона сомов. Но цель журналиста не обогатиться за счет президента, а признать ложными сведения, распространяемые главой государства с высокой трибуны.

Не намерен представитель СМИ разорять и Фарида Ниязова, который, как выяснилось, является пенсионером, а сейчас работает руководителем аппарата президента. Потому Орунбеков и ему предъявил иск лишь на 1 сом.

Прошлое не забыто

Первые заседания по двум искам уже состоялись. Следующие ожидаются в начале недели. Истец и его защитники уверены в успехе. Однако уже с самого начала стало понятно, что на законное рассмотрение и справедливое решение журналисту рассчитывать не приходится.
Интересно это дело еще и тем, что защищает нынешнего главу государства бывшая судья Конституционного суда Чинара Мусабекова, «бакиевский кадр», как сейчас принято называть тех, кто занимал высокие должности во время правления Курманбека Бакиева.

История противостояния Дайырбека Орунбекова и Алмазбека Атамбаева берет свое начало в 2014 году. Тогда в печать вышла статья журналиста, наделавшая шуму в «Белом доме». Всполошились бывшие члены временного правительства. Ведь в публикации прозвучали их имена в привязке к событиям на юге Кыргызстана в июне 2010 года. В трагедии Орунбеков обвинил временщиков, которые после госпереворота взяли власть в свои руки. СМИ не первый раз возлагали ответственность за ошские события на членов ВП, но именно эта статья в газете им не понравилась больше всего.

Возможно, возмущение вызвал этот отрывок (перевод с портала gezitter.org): «После июньских событий в Оше Кадыржан Батыров дал интервью, где признает, что стал оружием в руках временного правительства. Когда в отношении него было возбуждено уголовное дело, Алмаз Атамбаев обратился к нему со словами: «Кадыржан аке, пока что побудьте за границей. Можете остановиться в моей московской квартире или в моем доме в Турции». Кадыржан Батыров подтвердил сведения об организаторах ошских событий».

Дайырбек Орунбеков подтверждает, что публикация стала поводом нападок на него со стороны пропрезидентских журналистов. По его словам, изначально на него возбудили уголовное дело по статье 329 «Заведомо ложное сообщение о совершении преступления» УК КР. Заявление, говорит Орунбеков, написала главный редактор газеты «Новые лица» Лейла Саралаева. «В своей газете она написала, что меня надо привлечь к ответственности за статью об ошских событиях, где я обозначил вину членов временного правительства. Она написала, что эта информация ложная. После чего Генпрокуратура возбудила дело и поручила расследование спецслужбам», – пояснил журналист.

Вскоре дело прекратили, видимо, поняв его бесперспективность. Но преследование журналиста не прекратилось. Не успев сесть в кресло генпрокурора, Индира Джолдубаева инициировала гражданское дело, подав иск о защите чести и достоинства президента на 2 миллиона сомов. Сделано это было по поручению самого главы государства или инициатива самой главы ГП, дабы выслужиться перед патроном, до поры до времени оставалось неизвестным.

Сам дурак!

На прошедшей в конце декабря 2015 года итоговой пресс-конференции Алмазбек Атамбаев обозначил свою позицию по этому делу. «Я никогда не прощу Орунбекова», –  заявил президент, тем самым дав понять, что именно он инициировал судебные разбирательства с журналистом.

Во время того выступления глава государства позволил себе не один выпад и не только в адрес Орунбекова. Обеспокоенные нападками президента на СМИ главы «Кылым Шамы» Азиза Абдирасулова и Коалиции за демократию и гражданское общество Динара Ошурахунова выступили с заявлением. «Высказывание президента Кыргызстана во время пресс-конференции 24 декабря 2015 года о журналисте Дайырбека Орунбекова «Я никогда не прощу его», «Черные бандиты об этом говорят так — фильтруйте базар», «Журналисты где-то отрабатывали эти деньги, вот пусть они за них и заплатят», «Надо будет — еще раз подам в суд на журналистов», «Не будь я президентом, прибил бы этого журналиста» может рассматриваться правоохранительными органами и судами как установка на следующие действия по отношению к журналистам, которые подвергаются давлению со стороны властей. Подобные высказывания руководства страны могут оказывать беспрецедентное давление на свободу слова и свободу самовыражения в стране», – написали в открытом заявлении представители НПО.

«Эти процессы свидетельствуют о том, что сегодня правящий режим Кыргызстана во главе с президентом Алмазбеком Атамбаевым оказывает беспрецедентное давление на независимую прессу и журналистов, налагая на них огромные денежные штрафы через суды. В результате зависимых судебных решений в Кыргызстане серьезно притесняется свобода слова, происходит рейдерский захват СМИ», – также отметили Абдирасулова и Ошурахунова.

Ответ президентской администрации а-ля «сам дурак» не заставил себя ждать. Глава аппарата Фарид Ниязов написал весьма эмоциональное письмо, в котором задался вопросом (цитируем с сохранением стилистики и орфографии): «Причем здесь, в случаях с Даирбеком Орунбековым и Ураном Ботобековым свобода слова? Этих двоих людей и журналистами то назвать сложно. Общественность знает одного из них как ярого защитника криминального авторитета в СМИ, а другого, как верного служителя режиму Бакиева».
Он выразил сожаление, что «Азиза Абдрасулова и Динара Ошурахунова поддерживают клеветников». «И потом, что это за заявление: «что сегодня правящий режим Кыргызстана во главе с президентом Атамбаевым оказывает беспрецедентное давление на независимую прессу и журналистов»? Я бы согласился, если сказали бы о беспрецедентной терпимости по отношению к клевете. Но здесь, Азиза Абдрасулова и Динара Ошурахунова слишком явно перебрали», – пишет Фарид Ниязов и называет судебное преследование журналистов «цивилизованной формой защиты чести и достоинства президента».

А судьи кто?

Это заявление рукаппа и стало поводом для обращения в суд Орунбекова. Истец просит доказать, что он является «ярым защитником кримавторитета» или «верным служителем режиму Бакиева», как выразился Ниязов. А президент пусть докажет, что я «отрабатываю чьи-то деньги», просит журналист.

Первое заседание суда по иску к главе государства состоялось 28 января. Как сообщил Res Publica общественный защитник Орунбекова Адиль Турдукулов, с самого начала председательствующая Айнура Сатарова проявила предвзятость и взяла обвинительный уклон в сторону истца. Она не позволила Дайырбеку Орунбекову выступать на кыргызском языке, объяснив это тем, что исковое заявление написано на русском языке. Это является нарушением Гражданско-процессуального кодекса. Судья, не объяснив причины, запретила участникам процесса вести видеосъемку заседания, но дала такое право сотрудникам 10 управления МВД в штатском. «К таким предвзятым судьям сразу интерес просыпается», – отметил Турдукулов.

Активист собрал интересные факты из биографии судьи. «В Первомайском суде столицы она появилась в конце марта 2010 года по указу тогдашнего президента. До этого работала адвокатом, потому что приключилась с ней нехорошая история. По данным гражданских активистов движения «Содействие судебной реформе», в 2004 году тогда судья Октябрьского суда Айнура Сатарова незаконно оформила на себя вымороченную квартиру. Воспользовалась служебным положением, как говорится, в шкурных интересах. Тогда с ней боролось и судилось ТСЖ за эту квартиру, так что скрыть сей факт не удалось», – выяснил Адиль Турдукулов.

По его данным, Совет судей привлек Сатарову к дисциплинарной ответственности и коллеги дали ей возможность уйти с должности по собственному желанию. Баллотируясь спустя пять лет на должность судьи Первомайского райсуда, Сатарова этот факт скрыла и в анкете не указала. «Во время конкурса заместитель председателя Совета по отбору судей, судья Верховного суда Нургуль Сатыбалдиева выступила с заявлением: она взяла самоотвод, чтобы не участвовать в голосовании по Айнуре Сатаровой, потому что уже не может быть объективной по отношению к ней. Оказывается, Сатарова прислала на телефон своей старшей коллеги сообщение, где просила встретиться и обсудить ситуацию, возникшую между ними. Два года назад Сатарова уже пыталась шантажировать Нургуль Сатыбалдиеву. Требовала от нее 2 тысячи долларов, которые якобы оставила у нее в кабинете. Поскольку никаких денег, тем более такую сумму, Сатыбалдиева и в глаза не видела, она решительно отказалась удовлетворять претензии Сатаровой и сообщила об инциденте руководству Верховного суда. И вот опять претендентка решила использовать эту «тему», – сообщает Адиль Турдукулов.

Он выяснил, что Сатыбалдиева обращалась с письмом к президенту, где «уличает претендента на должность судьи Сатарову в нечистоплотности, что должно быть учтено при проведении конкурса». «Надеюсь, что при отборе это обстоятельство будет принято во внимание, так как предложение взятки с ее стороны отдельными членами совета восприняты как личные отношения», – написала член СОС.

Но обращение осталось не услышанным, и Айнура Сатарова все же стала судьей. Теперь она вершит судьбы граждан.

Защищайтесь, сударь!

Защита ответчиков тоже оставляет желать лучшего. Как сообщил Res Publica сам истец, интересы Фарида Ниязова в суде представляет адвокат Чолпон Темирбаева. «Фарид Ниязов сказал, что я защищаю криминального авторитета. На прошлом заседании я попросил его представителя предоставить доказательства этому. Она сослалась на статьи на сайте «Маалымат.kg» про Алмамбета Анапияева. Но там нет моего авторства, во-первых. Во-вторых, чтобы утверждать, что человек является криминальным авторитетом, должна быть справка из МВД. Этого Темирбаева показать не смогла», – сказал Орунбеков.
В феврале 2015 года, когда Анапияева нашли мертвым в Минске (Беларусь) все кыргызстанские и не только СМИ писали о нем. По логике адвоката Фарида Ниязова, получается все журналисты КР – «защитники кримавторитета»?

К слову, Чолпон Темирбаева ранее в суде по апрельским событиям 2010 года была представителем родственников погибших. Яростная защита потерпевших призывала чуть не расстрелять всех подсудимых-бывших чиновников только лишь за то, что те «служили Бакиевым». Она также представляла интересы «Мекен шейиттери», общественной организации, которую называли в обществе «торпедой Белого дома».

О защитнике интересов президента Алмазбека Атамбаева, активисты также собрали немало информации. «Иногда у меня закрадывается подозрение, что аппарат главы государства специально играет с нами в поддавки», – небеспочвенно отмечает Адиль Турдукулов.
По его данным Чинара Мусабекова, которая представилась в суде доцентом кафедры «Теории государства и права» КРСУ, будучи судьей Конституционного суда КР во времена Бакиева, защищала перед Жогорку Кенешем закон, позволяющий назначать преемника в случае болезни или смерти президента. «Эта инициатива была направлена на усиление авторитарного режима», – заявила уже после апрельских событий президент переходного периода Роза Отунбаева.

Именно Отунбаева выступала против повторного назначения Мусабековой в Конституционную палату, куда ее усиленно проталкивали уже после апрельского переворота. Кто? – вопрос, который тогда остался без ответа. Теперь стало ясно, кто был заинтересован в продвижении «бакиевской реваншистки».

«Представляя интересы Атамбаева, Мусабекова подготовила обоснование в суд о том, что угрозы Атамбаева «прибить», и ничем не подкрепленный вывод, что Орунбеков «отрабатывает чьи-то деньги», — всего лишь «гипотетические высказывания президента». Еще один ее аргумент – Орунбеков не представил доказательства, что эти высказывания не соответствуют действительности, а, следовательно, порочат его честь, достоинство и деловую репутацию. То есть Орунбеков, оказывается, сам должен доказывать, что, грубо говоря, он не верблюд», – отметил Адиль Турдукулов.

Следующее заседание по иску к президенту состоится 8 февраля, на следующий день суд рассмотрит заявление к Фариду Ниязову. От решения Айнуры Сатаровой зависит дальнейшая судьба свободы слова в КР. Станет ли она роскошью, позволительной только власть имущим? Или останется доступной и для «простых смертных»? Но уже сейчас нетрудно предугадать, каким будет вердикт.

Махинур НИЯЗОВА.

— Рина, так давно не встречались. А ведь помнится, как мы воевали с акаевским режимом. Но ничего не изменилось. Ситуация со свободой слова становится все хуже и хуже. Ты видишь, какая шумиха развернулась вокруг Союза журналистов? Власть вдруг озаботилась концепцией информационной политики в стране. К чему все это?

— Отслеживаю ситуацию. Вообще не верю в чудесные совпадения. То, что внезапно, на пустом месте, возникла идея реанимировать Союз журналистов, неживой последние пятнадцать лет, и мгновенно в верхах созрела мысль родить концепцию информационной политики государства, убеждает лично меня в том, что идея с возрождением СЖ была вброшена с 7 этажа БД. Это не сам человек жил себе, не думал ничего реанимировать, а потом упал с тумбочки и заявляет: желаю возродить Союз журналистов! И башталось, как говорят на Фейсбуке. То есть, началось стихийное брожение умов, все журналисты, недожурналисты и околожурналисты немедленно и страстно захотели вступить в СЖ. Скорее всего, это будет мертворожденная организация, подобная давно почившей в бозе структуре Союза журналистов за которую ее председатель Султанбаев держится уже 15 лет. Что он там делал все эти годы, непонятно, но уходить сначала категорически отказался. Однако позже, видимо, объяснили по-хорошему, и он обещает отчитаться. Срок себе назначил три месяца, если не ошибаюсь. За что? Какую такую сумасшедшую деятельность союз осуществлял последние полтора десятка лет в строжайшей тайне от журналистов? Кстати, срок родов у инициаторов создания Концепции информационной безопасности КР запланирован на тот же период, что и вышеназванный отчет.

Для меня все это не случайно. Журналистов окружают со всех сторон. Мне самой ничего не угрожает, много лет кошек пасу, практически не пишу. Синдром эмоционального выгорания после того, как нас замордовали большие любители свободы слова, обладающие, благодаря близости к телу хозяина БД, большой властью. Поэтому я и писать не хочу, и читать не хочу.
Думаю, что нынче все засуетились неспроста, нужно срочно опутать журналистское сообщество по рукам, по ногам изобретенными правилами. Журналисты должны построиться рядами и с пионерской речевкой ходить вокруг властных структур и обеспечивать информационную безопасность государства. Много было раньше всякой бумаги – уставы, этические обязательства журналистов. А по сути, журналист должен соблюдать очень простые правила: быть честным, оттачивать профессионализм, по возможности, не ошибаться. Не выполнять заказов. И все, не надо ничего выдумывать.
Ты же понимаешь, в этой концепции будет преамбула: бла-бла-бла о том, какая свобода слова царит в Кыргызстане! Мы просто впереди планеты всей в масштабах Центральной Азии. Обязательно с Узбекистаном сравнят. Или, там, с Зимбабве. И выйдет, что у нас по-любому лучше. Мы-то, битые газетные волки, знаем, с чего все начиналось, и видим, к чему пришли сейчас. Все делается для того, чтобы изгнать профессионалов и удушить журналистику. Но я смотрю, как радостно молодые коллеги заглатывают голый крючок, без наживки, и не пойму, чего они хотят: стать элитой, объединить усилия в борьбе за свои права, получить льготы и бонусы? Никто из них никого не слушает, кроме себя, а какая цель у инициаторов, неизвестно. Разработали план – детальные подходы к созданию нового СЖ, а с какой целью? Коли уж так резво начали разрабатывать концепцию информационной безопасности, вижу, что цель одна: навязать СМИ полный контроль.

— А так резво взялись, что, кажется, их прямо усаживают в мягкие кресла.

— Кресла, да… а потом начнется награждение непричастных и наказание невиновных. Это у нас всегда так. Я никогда не была членом Союза журналистов, не состояла ни в одной партии. Это мне совершенно не мешало работать так, как считала правильным.

— Я пошла туда для того, чтобы понять, для чего им это нужно. И поняла, что это абсолютно организованная группа, которой дали карт-бланш. Давайте, вы отнимите Союз журналистов, а потом мы вас приобщим к государственной информационной политике.

— Медали навесят, премии раздадут, в командировки за бугор прокатят…

— А по большому счету речь идет о том, чтобы красиво уйти, и Фарид Ниязов видимо пытается обласкать журналистское сообщество, чтобы потом никто в его шефа не кидал куски грязи. Ну и подготовка к предстоящим президентским выборам. И СЖ, как юридическая организация, работая на Белый дом, будет со своим мнением выглядеть весомо.

— Главное лицо государства уже действительно пора очищать прежде всего от его собственных заявлений. Лицо много чего наговорило. Это уж года полтора-два назад началось. Первое обвинение против журналистов позвучало так: в страну не идут инвесторы из-за негативного впечатления от публикаций в СМИ. Именно так: не из-за плохой работы правительства, не из-за того, что коррупция кругом дикая, — нет, это журналисты виноваты. В прошлом апреле в своем выступлении на площади президент пожалел, что у нас не ввели люстрацию, как на Украине. И что надо бы выслать из страны политиков, издателей и журналистов. (Напомним, если больше некому: Конституция КР запрещает высылать из Кыргызстана граждан Кыргызстана). Потом на Иссык-Куле на встрече с прессой прозвучали такие пассажи, стыдно было смотреть по телевидению и слушать…

— «Я бы вас замочил, да не могу».

— Нынче мочить не будут, будут душить в объятьях. Это более изощренный подход. Еще и поцелуют в макушку до крови. Потому что теперь надо репутацию восстанавливать. А ведь раньше совсем иной был человек, мы с ним дружили. Он нас спасал от акаевского беспередела — «МСН» сидела у него в «Форуме». Когда А.Атамбаев баллотировался в президенты, он пришел к нам, и «Вечерка», «Жаны Агым» и «МСН» охотно поддержали его. И вдруг на глазах происходит полная трансформация личности. Некоторые жалеют: может быть, виновато окружение? Но как человек, который не может справиться со своим окружением, может эффективно руководить страной. У нас были прецеденты, результаты налицо. Ты права, сейчас верхам надо так подлакировать действительность, чтобы уйти красиво.

— Это надо было 25 лет нам прожить, чтобы начать опять с информационной политики. С полки какой-то пыльную папочку достали и давай ее перебирать.

— Потому что надо как-то обозначить участие государства в процессе. То есть давить так, как «Вечерку» и А.А.Кима в прошлом году через суды, заставлять судей принимать преступно незаконные решения, отнимать чужую собственность уже нельзя. Нужно создать под занавес впечатление о заботливой власти, принимающей самое активное участие в обеспечении свободы слова в стране. Подкладка под концепцией будет, скорее всего, вдохновенной одой свободе слова с акцентом на третьем президенте. Да, мол, у него была душевная боль, он мог не сдержаться, но, тем не менее, желает прессе только добра. А потом начнется закручивание гаек нежными пальцами главы президентского аппарата Фарида Ниязова. Ребята не успеют понять, что они попали в мышеловку, где сыра-то нет. Вернее, есть, но очень мало, всем не хватит.

— Я спрашивала ребят из инициативной группы, кто-нибудь против преследования, за свободу слова выступил? Статью в прессе написал, на суд по «Вечерке» ходил? В ответ было что-то невнятное. Что у нас вообще прошло с кыргызской журналистикой, можешь сказать?

— Кризис жанра, профессиональная деградация. Журналистов, которых можно привести в качестве примера, человек двадцать-тридцать. А в СЖ желают попасть сотни. Очень много заколосилось вокруг разнообразных изданий. Хозяин создает СМИ, СМИ обслуживает хозяина.

— Такой бизнес.

— Да, и не нужно никакого профессионализма. Тебе все скажут, даже «рыбу» за тебя напишут. Ты должен только подписаться. Идет девальвация духовных ценностей. Людям не стыдно продаться. Не стыдно взять за материал деньги. Здесь, конечно, еще и всеобщее обнищание сказывается. Нет любви к своей работе. Ты сидела в тюрьме, мою дочь избили до черепно-мозговой травмы. Так мы работали. А сейчас журналистам в массе даже ничего не угрожает. Мы ведь не имели никакой защиты, «крыши», опирались только на Основной закон страны, в котором прописана свобода слова.

— Я возобновила газету, только потому что в прошлом году нависла угроза закрытия «Вечерки». На русском языке местных изданий становится все меньше и меньше. И целое поколение русскоязычных кыргызстанцев остается без информации о том, что происходит в стране. Что вообще происходит с русскоязычной журналистикой?

— Русскоязычная журналистика разошлась по московским квартирам. «Московский комсомолец», «Комсомольская правда», «Мегаполис», «Аргументы и факты». Они дистанцировались от нашей жизни. Не нарываются на скандалы. Для нас было важно, чтобы люди знали правду. А сейчас СМИ вроде и не врут, но и всей правды не говорят. Есть и продвинутые издания, например, «МК» в Кыргызстане». Но и они зависят от московских шефов. А в основном журналисты озабочены только выживанием, чтобы их от теплой печки на мороз не выкинули. Тут еще «Российскую газету» стали так продвигать отчаянно, на юге чуть ли не из-под палки заставляют подписываться.

— А ты не чувствуешь прессинг пропаганды через российские каналы ТВ?

— Нет. Я смотрю телевидение очень избирательно. Есть программы, которые мне интересны. Не идеологизированные передачи. Не заглатываю, как акула, все подряд. Разумеется, отслеживаю и основные политические новости, но стараюсь отслеживать альтернативное освещение событий. Кстати, оппоненты друг друга стоят. Чтобы сейчас противостоять российским каналам, надо чтобы наше телевидение было конкурентоспособным. А пока сплошная конъюнктура. Возьмем хотя бы получасовой фильм, запущенный в прошлом году. Где Александра Александровича Кима представили почти что врагом народа, причем на фоне злобных террористов. А меня — на фоне Максима Бакиева, имея в качестве доказательства одну крошечную информацию о создании ЦАРИИ.

— На русском языке? По КТРК?

— Да, а потом вообще по всем каналам прокрутили. На youtube вывесили. Обвиняли во всех смертных грехах, оболгали, извратили все факты. Ловко сфабриковали, чувствовалась рука профессиональных интриганов.

— Так это же дело рук Белого дома. Целый фильм снять, это сколько же денег и фантазии надо!? Такой фильм – это и есть их государственная информационная политика.

— То же самое будет и дальше, но уже никто не скажет, что это Белый дом. Ежели что, все свалят на Союз журналистов, мол, это там самостоятельно приняли решение… Президент уже обращался к журналистам, мол, что же вы все негатив да негатив пишете, давайте больше позитива. А Сариев вообще сказал, что народ стал больше доверять власти. Откуда такая железобетонная уверенность? Темир Аргембаевич, вы вообще проснитесь. Кому вы это пытаетесь внушить? Правительство само трясется от каждого своего необдуманного жеста. Раз — вводим ОСАГО. Народ в крик: а-а-а! Ладно, отложим ОСАГО. Уберем праворульные такси. Водители: у-у-у! Тихо, тихо, можете пока поездить. Политика по изъятию денег из кармана граждан напоминает манипуляции Остапа Бендера, знавшего 400 способов сравнительно честного отъема денег, но он не знал про ОСАГО. Наши и его превзошли, но как только они понимают, что слишком глубоко запустили лапу в карман граждан, что это чревато трагическими последствиями вплоть до пинков под зад, немедленно отскакивают на исходные позиции. И это называется доверием народа? Концепция же, явно, должна стать инструментом зомбирования населения через послушные СМИ. И те, кто вольется в Союз журналистов, возьмут на себя соответствующие обязательства, только так.

— Конечно, наши коллеги журналисты стали совсем далеки от отстаивания свободы слова. Что-то я не помню, чтобы они присутствовали на судебных процессах против
«Вечерки».

— Да, наши суды проходили даже без нас. Все процессуальные нормы были попраны. Я уже не говорю о Конституции, законах. Источники из судебных кабинетов интимно, в приватных разговорах, честно признавались: да, нам так велели сверху.

— Это какое-то дежавю. Помнишь, после 1997 года как начались судебные преследования, так и прокатились по нам на полную катушку.

— А потому что в закон протащили изменения, которые отменили установленные крошечные судебные пошлины и незначительные суммы штрафов с физических лиц. Но Акаев в 1994 году во время поездки в Париж выступил там в Национальной библиотеке и впервые озвучил мысль об ответственности журналистов, а далее этот справедливый по сути лозунг трансформировался в средство выкручивания рук неугодным журналистам. О. Текебаев попытался протолкнуть закон о том, что все равны, а депутаты и министры равнее, но мы тогда подняли большой шум, и проект в ЖК не поддержали.

— Но знаешь, когда они поняли, что сажать журналистов не популярно, то они задавили нас денежными штрафами. Только я заплатила по искам к газете Res Publica в те годы больше полумиллиона сомов. По тем-то деньгам.

— Брать с журналистов можно любые деньги, правда, теперь это уже миллионы за одну только публикацию. А на «МСН» тогда висело 53 уголовных дела. Госсекретарь О.Ибраимов призывал всех подавать иски против нас, собрал на совещание авторитетную интеллигенцию, где один народный писатель и один заслуженный врач рекомендовали Приживойт утилизировать, а газету порвать на мелкие кусочки.

— Но больше всего меня убивает, как нынешняя власть наступает на те же грабли. Тогда, в 2000 году рейдерским захватом Адиль, зять Акаева, забрал «ВБ», а эти отняли полностью и еще навесили долг.

— Что ты, по сравнению с нынешними, Адиль был еще приличный человек. Он 49% акций А.А.Киму оставил. А вторую половину акций приобрел у Рябушкина, что подтверждают нотариальные документы. А теперешние суды, не глядя на доказательства, не отменив решения прошлых судов, отнимают все имущество, все акции и щедро дарят их как бы несчастному Рябушкину, но из-за его плеча отчетливо торчат уши теперешних хозяев-беспредельщиков.

— А главное, что за нами никто не стоял, не было хозяев.

— Это потом стали говорить, что мы на американские деньги газету выпускаем. Но это ведь случилось тогда, когда у нас «Вечерку» отобрали в 2000 году.

— И если помнят, вы одно время выходили под логотипом Res Publica. Мы вас так приютили у себя на какое-то время.

— Да, именно тогда и приехали в Бишкек представители американского фонда и предложили профинансировать другую газету. Так, путем сложных превращений, закрытий и переименований появилась «МСН». А что оставалось делать — ждать, когда нас уничтожат и лишат профессии? Поэтому от нынешних действий я не жду ничего хорошего, кнут и пряник для усмирения журналистов будут прописаны в Концепции информационной политики КР. И все отправятся по известному адресу, который им укажет Фарид Ниязов.

Мы с тобой назвали сейчас два момента – или это подготовка к президентским выборам, или создание условий для того, чтобы уйти прилично. Есть третий момент: надо изо всех сил помогать правительству поддерживать, не скажу, реноме, но приличное выражение лица. Ведь социально-экономическая ситуация настолько критическая, что исполнительной власти тоже необходимо опереться на костыль СМИ.

— Все институты государственные находятся в критическом состоянии. Парламент не успел усесться, как себя по уши дискредитировал, о судебной системе и говорить
не приходится.

— То есть государственные структуры разваливаются на глазах. Доверчивый народ столько лет ждал улучшения жизни, а тут мало жулья во всех углах, так еще кризис навалился. И непонятно, каким образом наши власти надеются преподнести себя обществу хотя бы в минимально пристойном виде. Не иначе как благодаря косметическим процедурам по очистке политического лица посредством СМИ. Но тут вряд ли даже пластическая операция поможет…

Беседовала Замира СЫДЫКОВА.

Казалось бы, совсем недавно мы относили заветные бюллетени в избирательные урны, но уже прошло ровно 100 дней с первого заседания шестого созыва Жогорку Кенеша. Чем же порадовали народ избранники? Ну, помимо десяти загранкомандировок, включая Куала-Лумпур и Катманду. Подумаешь, за три месяца всего-то 21 депутат слетал по разочку, еще пятеро по два-три раза.

Как все помнят, шестой созыв сохранил традиции предшественников (что, в принципе, немудрено, все-таки значимая доля прошлого созыва перекочевала в нынешний). В первый же день на первом заседании обсуждали… Правильно, себя любимых! В последующие недели очень детально изучалось, что же оставить. Помощников, каждый из которых обходится народу в 432 тысячи сомов в год? Или водителей «по цене за единицу» 356 тысяч сомов в год, включая 84 тысячи сомов на командировки? Или… Омурбек Бабанов вообще насчитал экономии на 1,3 миллиарда сомов, если отказаться от второго помощника, водителя, ремонта автомобиля, ГСМ и 50%-ной компенсации за летний  отдых. Но, как говорится, народ предполагает, а депутат располагает…

В итоге «слуги народа» отказались от автомобилей, но разрешили себе тратить ежемесячно 40 тысяч сомов сверх заработной платы. З/п, кстати, у прошлого созыва достигала где-то 25 тысяч сомов, к которым доплачивают различные надбавки. Причем, тратить нынешние 40 тыс. можно без отчета. Предполагается, что эта сумма будет расходоваться на командировки, ГСМ, ремонт автомобиля и так называемую «депутатскую стипендию», которую, опять же предположительно, депутаты будут отдавать на благотворительность.

Кстати, интересно, почему на выборы 14 соревновавшихся партий смогли найти порядка 150 млн. сомов (хотя в СМИ указывается цифра намного больше – 778 млн. сомов), а вот 4,5 тыс. сомов в месяц на благотворительность – нужно брать из кармана налогоплательщиков, то бишь народа, чтобы снова народу и раздать? Ведь если на глазок только официально озвученную сумму прошедших в ЖК партий (порядка 260 млн. сомов) разделить на 120 депутатов на пять лет, и то выходит больше 36 тысяч в месяц…

Прочь налет! Прочь налет! Монстру это не идет! (Корпорация монстров).

Помимо столь животрепещущего «себяшного» вопроса, начало заседания парламента было отмечено сразу двумя скандалами. Первый кресельно-чресельный, когда новому созыву решили закупить кресла. Да не простые, а «золотые». 120 штук на 2,6 миллиона сомов, то есть более чем по 21 тысяче за штуку. Несмотря на сломанное прямо во время пленарного заседания кресло одного из депутатов, народное возмущение заставило отменить тендер.
Информационная война закончилась 1:0 не в пользу кресел. Чреслам обещали, что кресла все-таки приобретут. Но летом. Подешевле. Да такие, чтобы на 20-30 лет хватило. И чтобы в них лежать нельзя было. Табуретки что ли?

Центром второй шумихи стал дресс-код для журналистов. Мол, нечего светлые очи застить «спортивной, вызывающей или экстравагантной одеждой». Это при том, что на гонорары нашей журналистики дальше джинсов с кроссовками в принципе не разбежишься. Да и «кодировали» избирательно, в основном тех, кто парламент критиковал. А именно 24.Kg и Res Publicа.

Обустроив «гнездышко» народные избранники наконец-то приступили к столько ожидаемому от них труду. Хотя были и те, кто битву за кресла, причем через суды, закончил буквально недавно. Чего стоит только эпопея с Жыргалбеком Саматовым, прошедшим «огонь и медные трубы» судов и ЦИКа, но все-таки сумевшего добиться заветного значка.

Так чем же 100 дней занимались депутаты? Предлагали ввести ответственность за исполнение шансона, чтобы уберечь детей от популяризации криминальной жизни. Предлагали не выпускать население в теплые страны на зимние каникулы (в частности, в Египет из-за угрозы терроризма), при этом подготовив местные пансионаты и горнолыжные базы. Спорили, нужно ли переводить слово «морг» на кыргызский язык. Разрешили трансплантацию органов частным клиникам (правда, президент его н подписал).
Еще одна инициатива – продажа билетов в театр как обязательного приложения к алкоголю, сигаретам и бензину. Наше искусство, и так опущенное в сфере финансирования где-то на уровень плинтуса, покатилось еще ниже – на уровень выпить-покурить. Хотя после банкета на сцене театра оперы и балета уже ничему не удивляешься. Кстати, ходить в театр купленная бутылка водки не обязывает, достаточно просто перечислить 100 сомов на искусство.

Партия сказала «Надо!», комсомол ответил «Есть!». Ударим 100-грамом по пробелам искусства…

С другой стороны, было предложено празднества ограничить. Причем, все разом – от государственных до семейных. Ну, с корпоративами понятно, сколько можно за счет бюджета отмечать. Понятен и запрет на праздники в стенах госучреждений, хотя далеко не каждый чиновник может позволить себе кафе-ресторан на свою заработную плату. Так что 100 гр. «фронтовых» под принесенные из дома салаты и сегодня является нормой для многих.
Но вот семейные мероприятия… Обряд «бешикке салуу» (когда ребенка впервые укладывают в колыбель) теперь можно проводить только в кругу семьи. На обряд «тушоо кесɣɣ» (перерезание пут) звать не более 100 гостей, причем подарки можно дарить только ребенку. Для «ɣйлɵнɣɣ той» установили лимит на 150 человек, 5 автомашин для поездки в ЗАГС и один день гуляний без киита (дарения одежды) гостям. Запретили на торжествах и осыпание деньгами.

Также предлагается запрет на забивание крупного рогатого скота и лошадей для обрядов «жаназа», «третьего дня», «седьмого дня», «сороковины», «годовщины» после смерти. Оплачивать можно только могильщика и обмывальщика.  Проводить же торжества и обряды можно будет только по выходным, а в будни после 18.00. Кончил дело – гуляй смело!
Параллельно работе на благо народу нардепам предложили потаксовать на камеру, мол, чтобы «укрепить связи между Жогорку Кенешем и избирателями», помочь им «услышать глас народа». Что ж, логично. Если в первые же дни наступила  амнезия и забылись обещания про привилегии, то следом обычно приходит тугоухость – начинают народ плохо слышать. Этот диагноз любой кыргызстанец подтвердит, даже к врачу ходить не надо.

Но были и хорошие моменты. Депутаты отсрочили обязательное страхование автовладельцев на три года, подняли проблемы маленьких пайковых для сотрудников МВД. К слову, ежедневно сотрудникам милиции предлагают кормиться на 60 сомов, в МЧС – на 84 сома. А вот служебных собачек кормят все-таки получше, на 93 сома в день. Правда, всех переплюнули таможенники со своими 256 сомами. Но это другая песня о том, почему труд четырех «служащих» государство ценит по-разному…

Еще из хорошего – депутаты выявили завышение цен материалов на строительство Верхненарынского каскада в два-три раза. И параллельно денонсировали соглашение с Россией о строительстве и эксплуатации Верхненарынских ГЭС. Хорошо это или плохо время покажет. Также как нам всем предстоит узнать, как можно жить на утвержденный ЖК бюджет на 2016 год.

Вот такие насыщенные 100 дней.  К слову, на заводах Генри Форда больше всего платили ремонтникам за то, чтобы они не работали. Да-да, именно не работали. Потому как только загоралась красная лампочка, свидетельствующая о поломке, из зарплаты ремонтника вычиталась определенная сумма. Может, и нам повсеместно красные лампочки установить?
«Мы думаем о светлом будущем сегодня. Мы – корпорация монстров! Мы пугаем – вас оберегаем!». А вдруг в этот созыв пронесет, и корпорация монстров останется только мультяшной страшилкой, а не реальностью нашей независимости?

Жеӊишбек кызы Дениза.

Выручка от торговли у меня упала в среднем в 5 раз по сравнению с аналогичным периодом прошлых лет. Падение началось с сентября 2015 года. Соответственно, прибыль тоже упала в 5 раз. Это путь к разорению. На этой неделе двое моих коллег на нашем небольшом рынке закрыли бизнес из-за полной остановки торговли. Собираются закрыться еще несколько. Думаю, это сейчас почти у всех, кто занимается торговлей. У моих знакомых, имеющих швейные цеха, уже неделями нет заказов. Сотни тысяч человек в Кыргызстане, связанные с торговлей и швейным бизнесом, идут по пути к банкротству.

Мои родственники, работающие в России, уже полгода не зарабатывают достаточно, чтобы сделать денежный перевод домой. Говорят, зарплаты едва хватает на питание и квартплату. Совсем скоро сотни тысяч мигрантов вынужденно вернутся в КР, где и так своих безработных хватает. В этом году даже крестьяне в убытке — у нас самые низкие цены на сельхозпродукцию, даже картошку оптовики закупают всего по 5 сомов. К концу 2016 года, по моим прогнозам, если все будет идти такими темпами, в Кыргызстане тысячи людей будут просто умирать от голода (Я не преувеличиваю свои тревоги, а опираюсь на историю экономики).

Президент Атамбаев утверждает, что мы вступили на путь устойчивого развития. Премьер-министр Сариев сказал, что мы уверенно побеждаем бедность и жизнь граждан заметно улучшилась. Секретарь Совета обороны Жумакадыров твердо заявляет, что борьба с коррупцией дает отличные результаты. Депутаты ЖК после получения мандатов даже не вспоминают о своих обещаниях народу, видимо тоже считают, что наша жизнь стала лучше. Прочие политики, которые еще существуют в Кыргызстане, стараются «не рыпаться», чтоб не попасть под гнев Его Величества Шумахера (шофер президента — который сейчас является реальной властью в стране), ведь сейчас он решает все. Надеяться на власть и прочих политиков стало бессмысленно, они живут в другой реальности.
Тенденция такова, что еще через какое-то время Кыргызстан может перейти “точку невозврата”, когда даже яростная смена власти, смена внешнеполитической ориентации и «грузинские» реформы могут стать бесполезными.

Мирбек Актулпар.

(Продолжение, начало в № 1-28 за 2015 год, №1-3 за 2016 год.

Была разрушена железнодорожная линия соединявшая Ашхабад и  Теджен, и был сожжен железнодорожный мост. Не было никаких бурных вспышек и каких-либо столкновений с вооруженными силами. Последующее заявление царского правительства о том, что туркменов будут набирать для несения караульной службы, а не в качестве рабочих, успокоило туркмен. Ноябрь с беспорядками здесь было покончено, когда в Серахсе были арестованы 37 туркменов  и отправлен первый эшелон караульных из числа туземцев. Подобного рода движение имело место среди туркменов иомудов Хивинского ханства.
С туркменами иомудами, находившимися вдоль персидской границы, оказалось иметь дело намного сложнее. Иомуды демонстрировали свои повстанческие настроения намного раньше, еще в 1912 и 1915 годах, когда восставали против Хивинского ханства. В 1915 году они устроили нападение на город Хиву, и были вытеснены только с помощью российских войск под руководством генерала Галкина.  Недовольства иомудов еще более возросли из-за действий карательной экспедиции при Галкине.

Имуды вдоль персидской границы мигрировали каждую зиму в Персию. Во второй половине августа большая группа иомудов начала мигрировать в Персию раньше, чем обычно, отказавшись предоставлять рабочих на военные нужды, оборвав телеграфные линии вдоль границ.  Миграция продолжалась, до сентября из Красноводского уезда мигрировали 2 000 кибиток иомудов.  Против этих мигрантов были отправлены отряды войск с артиллерией и пулеметами. Произошли столкновения, иомуды обстреляли казачьи патрули с берданками и винтовками 30-го калибра.  В сентябре туркмены захватили крепость Ак-кала.  Когда прибыл отряд из Ашхабада, чтобы взять форт , иомуды открыли против него сильный огонь, используя разрывные пули. Их стеснили только после 2-х часовой бомбардировки, во время которой многие были убиты, остальные бежали в сторону Каспия.

Располагаясь за персидской границей, иомуды совершили ряд  набегов на российские патрули и конвои.  Представление о смелости этих набегов можно получить из следующего описания. 30 сентября русские войска слева от Чат в составе 250 солдат, 3 пулеметов и 2 пушек, охраняли перевозку продуктов и других товаров.  Этот конвой был дважды атакован иомудами, вооруженными скорострельными современными винтовками, которые убили капитана Пожарского, оставив несколько офицеров и мужчин убитыми или раненными.
С 25 по 29 сентября иомуды уничтожили 3 русских усадьбы возле реки Гурген и атаковали несколько русских поселений.  Из них четыре были уничтожены, и два частино разрушены. Жителей успешно эвакуировали в соседние поселения под охраной русских солдат.
В течение всего октября происходили периодические столкновения между двумя сторонами. Подвергались нападению железнодорожные установки и станции, угоняли стада верблюдов и крупный рогатый скот.  В непосредственной близости от Теджена были попытки повредить участки железной дроги, мосты и телеграфные линии. 6 октября было совершено нападение на сам Теджен, но русские были о нем предупреждены и успешно отразили нападение.
Иомуды пытались сорвать отправку партии стражников, которую направляло коренное население близ Серахса, но группа людей благополучно была доставлена до Теджена.
Аналогичные набеги отмечались и в ноябре, но с гораздо большей численностью  банд и появлением признанных лидеров. Серьёзные перестрелки были 1 ноября в Чаатле, где иомуды понесли большие потери,  но им удалось разрушить телеграфную связь между Чаатлом и Гюмбетом. Подвергались нападению рыбные хозяйства на Каспийском море между Гюмиш-тепе и Карасу, но их вытеснили артиллерийским огнем и размещением патрульных судов.  С середины ноября большие группы повстанцев появились возле долины реки Гюрген.  Произошли новые столкновения между повстанцами и русскими.

К началу декабря были организованы специальные экспедиционные войска под руководством генерал-лейтенанта Мадритова. Они представляли очень значительную силу по европейским колониальным стандартам, численность в 10 000 человек, включая 6 батальонов, 15 сотен казаков, 17 орудий, 17 пулеметов и автомобили. Эти войска и были высажены в персидском порту Карасу, и порт был превращен в базу для военных операций против повстанцев. В некоторой степени военные действия русских на персидской территории были оправданы тем, что иомуды действовали также за чертой персидкой границы, где их поддержали их сородичи – персидские иомуды.

Генерал Мадритов начал свои действия по возврату Ак-Кала, который был занят иомудами. Западная часть Ашхабадской провинции была открыта: захвачено несколько лидеров, изъята тысяча винтовок.

Российская стратегия состояла в том, чтобы напасть на повстанцев с севера и с юга, и, таким образом, прижать их  в горах с двух сторон. Подразделение под руководством генерала Нарбута прижимала к югу от Кара-Кала в направлении к Морава-Тепе.  18 декабря имели место большие перестрелки в проходе в Сегирим-дага между иомудами и нарбутовцами. Туркменов насчитывалось 3000 человек, половина которых были вооружены копьями и саблями, другая половина различными типами винтовок. Российский командующий был восхищен храбростью и мужеством туркменов. Турмены, в конце концов, были вынуждены отступить в горы. Тем временем войска генерала Мадритова подступали с юга. Повстанцы попытались спастись бегством с 21 по 31 декабря, что знаменовало для них окончательное поражение. Руководители восставших племен были либо арестованы, либо сдались. В финальных сражениях от повстанцев было захвачено 3 200 верблюдов и более 25 000 овец.
Несмотря на то, что в течение всего января казаки преследовали небольшие банды, большая часть повстанцев заключила мир с царем, и согласилась выполнить все, что от них требовалось. К 20 января от иомудов были изъяты 2433 винтовок, 315 средств защиты и 61 кинжалов.

На севере казачьи формирования действовали против небольших групп повстанцев, «рассеивая» их.

Общие потери российских войск при подавлении туркменов: 2 офицера и 50 солдат убиты, и такое же число раненных.  Потери среди туркменов не даны, хотя, представляется, их должно быть гораздо больше.

Глава VI
КОНЕЦ ВОССТАНИЯ

A. Участие различных социальных групп в восстании 1916 года

1. Зажиточные группы

Под термином «зажиточные» члены населения обозначены крупные, средние и мелкие торговцы в городах, а в аулах и городах также крупные землевладельцы и скотоводы.  Хотя их участие в восстании не одинаково. В Семиреченской, Закаспийской и других трех основных областях зажиточные элементы не только принимали участие в восстании, но и руководили им. Это остатки старого феодального режима – крупные землевладельцы, скотоводы, муллы, предводители племен.  Те же, кто не участвовал в восстании, принадлежали к представителям пост-феодальных времен, т.е. капиталистическому классу из торговцев, купцов и ростовщиков.

В Семиречье у манапов было достаточно причин, чтобы выступить против царского указа. С отъездом молодых людей на фронт они могли потерять тот контроль над жизнью киргизов и казахов, которыми они правили железной рукой в качестве волостных. Они понимали, что их власть держалась только благодаря невежеству и суеверию людей, ничего не видевших кроме своих гор и аулов, и опасались, что их положение изменится по возвращению этих молодых людей домой.  Они также осознавали, что их партийные соперники страстно желали возглавить народ в восстании, в случае их несогласия. Таким образом, манапы стояли перед дилеммой – «возглавить восстание и нажиться награбленным или уступить соперникам, которые хотели всеобщего восстания народа».  Более того, как мы видели, у многих была еще и другая дилемма. В случае составления ими списков рабочих, им угрожали смертью, а не составления – им грозило преследование со стороны российских властей. Таким образом, во многих населенных пунктах они возглавили восстание.  Канаат Абукин, один из главных руководителей восстания, был из манапов и занимал несколько выборных должностей в Абалдинской волости Пишпекского уезда. Братья Шабдан[овы] представляли также зажиточный класс: их отец имел огромные заслуги перед Россией и занимал высокую должность.

Ситуация в Закаспийской области недостаточно ясна, хотя представляется, что восстание возглавили влиятельные туркмены. Имена двух из трех руководителей  безусловно стоят упоминания  — Шихи-Хан Диведжи и Эссен-Хан. Родовые связи были еще сильны и группы, объединенные родственными связями, выступали как единое целое.

Зажиточные классы городов в целом были против участия в восстании. Они были лучше образованы, имели тесные связи с русским населением, с которыми у них часто были коммерческие связи, и они осознавали всю мощь российских войск и своего народа.  Они знали, что безоружные народные массы не смогут противостоять вооруженным до зубов современным оружием карательным отрядам. Они понимали, как пострадают их карманы в случае их поражения, т.е. понесут финансовые потери. Это чувство бессилия разделялось и другими слоями населения в больших городах, они также лучше осознавали реальность. По этой причине в таких больших городах, как Самарканд, больших беспорядков не было, в то же время в других, таких как в старой части Ташкента, они были сравнительно незначительны.

(Продолжение следует).