До окончания срока Атамбаева
осталось

2016 год

Вторую неделю журналистское сообщество и медиаэксперты воюют с Жогорку Кенешем. Депутаты парламента страны в очередной раз посягнули на независимость СМИ и свободу слова. Но первый раунд пресса проиграла.

В повестку дня вчерашнего заседания в нарушение регламента ЖК КР включили законопроект о внесении изменений в закон «О СМИ». Его разработала группа парламентариев – Кожобек Рыспаев, Искендер Матраимов (члены СДПК), Таабалды Тиллаев и Жыргалбек Турускулов (оба из «Республики – Ата-Журт»). Согласно поправкам, «иностранцам и лицам без гражданства запрещается прямо и (или) косвенно владеть, пользоваться, распоряжаться и (или) управлять более 20% акций (долей) юридического лица – собственника средства массовой информации». Кроме того, СМИ ограничили возможность привлекать средства из-за рубежа. «Доля финансирования средства массовой информации за счет средств иностранных физических и/или юридических лиц, а также юридических лиц с иностранным участием в капитале, зарегистрированных в Кыргызской Республике, не должна превышать двадцати процентов от годового объема финансирования», говорится в документе.

Иными словам, журналистов прямым текстом загоняют под влияние государства и отдельных кыргызстанских политиков.

«Этот закон о СМИ давно болтается в Кыргызстане. Давным-давно его надо было принимать. Никто не запрещает работать. Это просто доля. Это взято из всемирной практики», – заявил журналистам Кожобек Рыспаев.

По словам инициаторов, эти поправки не коснутся интернет-издания и радио-редакции, дескать, они направлены только против ТВ. Но то на словах. На бумаге же все иначе.
По словам директора Института Медиа Полиси Бегаим Усеновой, с момента регистрации законопроекта на официальном сайте Жогорку Кенеша текст его менялся несколько раз. «Инициаторы ссылаются на необходимость защищать суверенитет и безопасность государства, но ни разу не привели конкретных случаев, фактов, какие СМИ, какими материалами и в какие периоды нашей страны повлияли на информационную безопасность, угрожали ей или нанесли урон», – отметила эксперт.

Попытки приструнить прессу и ТВ, взять под контроль и ограничить деятельность отдельных СМИ в Кыргызстане предпринимались не единожды. И при Акаеве, и при Бакиеве… Алмазбек Атамбаев не стал исключением.

После смены власти в 2010 году вчерашние оппозиционеры объявили, что с посягательствами на свободу слова покончено. Право на это закрепили Конституцией КР. Однако совсем скоро власти передумали. Несмотря на норму Основного закона КР, которая гласит, что «Никто не может быть подвергнут уголовному преследованию за распространение информации, порочащей или унижающей честь и достоинство личности», в Уголовный кодекс страны ввели новую статью за «ложное сообщение» в СМИ, предполагающую наказание в виде лишения свободы до 5 лет. Это не могло не сказаться на самоцензуре тружеников пера.

Вслед за этим началось скрытое и явное давление на отдельные СМИ, влияние и контроль, рейдерские захваты через принятие незаконных решений судами.

Но тем не менее, СМИ не прекратили проводить журналистские расследования, рассказывать читателям и зрителям о коррупционных схемах в государственных органах, выявлять проворовавшихся чиновников. Позволить себе такое могут только независимые от государства и отдельных политиков СМИ. Но и таким в ЖК нашли свой способ «заткнуть рты».

Журналисты, однако, тоже сдаваться не намерены. На прошлой неделе, когда в нарушение регламента законопроект пытались вынести на обсуждение на пленарном заседании, представители СМИ устроили митинг у Белого дома и встретились с некоторыми депутатами. Тогда удалось отсрочить принятие нормы, но не отклонить. А именно этого добивается медиасообщество, чтобы депутаты отказались от своей идеи и впредь не поднимали вопроса об ограничении деятельности СМИ, по крайней мере, до принятия Концепции информационной политики.

«Законопроект стал ножом в спину для журналистов. Власть иногда оказывается слишком оторванной от реальности», – так отреагировал на инициативу депутатов журналист Азамат Тынаев.

По его словам, этот документ в корне противоречит Концепции информационной политики. «Сама процедура протаскивания, не постесняюсь этого слова, законопроекта всеми правдами и неправдами, без общественных слушаний, в трех чтениях за один день, само поведение и объяснение инициаторов, абсолютно не вызывает доверия», – добавил журналист.
Юристы и эксперты отмечают, что разработанный законопроект «сырой». «Есть много способов обойти его, а если так, то зачем принимать его и создавать перед мировым сообществом имидж тоталитарной страны, где ужесточается законодательство в отношении СМИ», – говорят они.
Попытки не в первый раз ограничить деятельность СМИ в КР правозащитница Динара Ошурахунова называет «эркинофобией». «Если посмотреть на инициативы, которые выдвигаются, там не нужно искать логику. Депутаты нового созыва не знают, зачем пришли в парламент, чем заняться, пытаются отыскать завалявшиеся законопроекты и оставить о себе хоть какой-то след. Есть одна нить, которой придерживаются в парламенте – это так называемая эркинофобия. Страх свободы гражданских организаций, свободы слова и самовыражения и других многих вещей, которые они не понимают. Они нашу реальность не понимают», – сказала она.

Правозащитник предрекает, что таких законопроектов, направленных против свобод, будет еще много. «Не пройдет этот, они инициируют другой, и еще. Этот законопроект направлен против независимости СМИ. Как следствие, все средства массовой информации пойдут под государственное финансирование, а при скудности бюджета, мы можем потерять многие СМИ, либо газеты, сайты и ТВ уйдут в частные руки – к олигархам, которые могут платить и будут заказывать музыку. Пространство существенно сужается», – добавила Динара Ошурахунова.

«Это яркий пример имитации бурной деятельности, когда депутаты, мало понимая, вытаскивают законопроект, инициируют его. Но я не согласен, что закон просто так появился. Это поползновения определенных кругов, в данном случае, государства, которое хочет дергать за ниточки, чтобы общество имело как можно меньше свобод», – подчеркнул политолог Темирлан
Ибраимов.

К тому же, как отмечают эксперты, законопроект противоречит некоторым положениям законов КР, в частности «О защите прав предпринимателей» и «Об инвестициях в Кыргызской Республике». «В соответствии с нормами данных законов, государство гарантирует предпринимателям вне зависимости от формы собственности равные права и возможности доступа к финансовым ресурсам и предоставление справедливого, равного правового режима любому инвестору и способствует созданию условий для защиты привлечённых инвестиций и развития конкуренции», – говорят юристы.

На прошедший накануне круглый стол по обсуждению поправок в закон о СМИ, инициаторы, естественно, не пришли. В стенах ЖК оно ж безопасней. А в открытую обсудить и объяснить журналистам и экспертам острую необходимость в их законопроекте, в конце концов посмотреть в глаза тем, судьба которых зависит от них, смелости не хватает.

На встречу с представителями СМИ и правозащитниками пришел лишь бывший журналист Жанар Акаев. Он отметил, что своей инициативой его нынешние коллеги ставят преграду телеканалам и печатными изданиям получать гранты на освещение актуальных вопросов, таких как защита прав граждан, отстаивание свободы слова и других.

Журналисты и медиаэксперты разработали резолюцию, согласно которой намерены настаивать на отклонении законопроекта, а также призвать депутатов впредь не инициировать поправки в медиа законодательство до разработки Концепции информационной политики и работать над мероприятиями направленные на развитие медиаграмотности среди населения.

Однако глас народа, а верней независимой прессы, остался неуслышанным. Депутаты большинством голосов проголосовали за принятие поправок. «Эркинофобия» все же взяла верх над разумом.

Махинур Ниязова.

Скандал вокруг тендера по реконструкции дороги Балыкчи – Корумду сделал свое дело: турсезон на Иссык-Куле может провалиться из-за нерасторопности политиков, погрязших в интригах.

Масштабный ремонт трассы от Балыкчи до Корумду в курортной зоне затеяли ко вторым Всемирным играм кочевников. Мол, негоже, чтобы гости ехали по ухабам и колдобинам. Реконструкцию планировали начать в ноябре 2015 года. Однако долго не могли определиться с победителем тендера. Когда он все же обозначился – это китайская компания «Лонг Хай» – зазвучали первые обвинения в адрес тогдашнего премьер-министра Темира Сариева.

Тогда и стало понятно, что дорогу не успеют отремонтировать к началу туристического сезона. Планировалось, что на участке Тамчы – Чолпон-Ата – Корумду ремонтные работы закончатся к 1 августа 2016 года, а от Балыкчи до Тамчы – до конца 2017-го.

Протяженность трассы, которую планируется отремонтировать составляет 104 километра. Смета – 9,2 млрд сомов. Но постоянные задержки с финансированием и скандал, который стоил Темиру Сариеву кресла премьер-министра сказались на сроках ремонтных работ.

Ответственные чиновники признают, что к Всемирным играм кочевников реконструкцию закончить не успеют. Сегодня в Минтрансе не берутся прогнозировать дальнейший ход работ, и уж тем более не называют сроки окончания. «Даже трудно будет определить сроки завершения реконструкции. Все зависит от финансирования», — говорят в ведомстве.

Между тем, туристам приходится добираться до места отдыха по пыльной и разбитой дороге. На некоторых участках организованы объезды, что значительно увеличивает и время и расстояние до пункта назначения.

Кроме того, убытки несут и местные предприниматели, которые живут на заработанные в турсезон средства.

Известно, что летний сезон на Иссык-Куле длится чуть больше двух месяцев. Но из-за раскуроченной трассы мало кто захочет ехать на северный берег озера, опасаются местные предприниматели.

«Про дорогу на Иссык-Куль вы все уже в курсе. Сегодня совершенно по-скотски закрыли Центральную трассу в городе Балыкчы. Почему по- скотски? Потому что даже не удосужились предупредить людей о закрытии трассы и сроках работ. Не знаю, в чьей это компетенции было – местных властей или подрядчика – просто поставить собственников бизнеса в известность. Казалось бы, что в этом сложного – обозначить объем работ и время. Нельзя было заранее дать время людям сориентироваться, рассчитать объем закупаемой продукции, с учетом того, что продажи теперь сойдут на ноль? Абсолютное безразличие к жизни простых людей удивляет.

Продуктовые магазины и кафе находящиеся в этом отрезке, что теперь должны делать с продуктами? А персонал, распускать? Я не знаю, каким местом думают эти умники, которые в разгар долгожданного туристического сезона закрывают трассу. Все понимаю, что это вынужденная и неизбежная мера. Но январь и февраль, например, были абсолютно мертвыми, с точки зрения торговли, месяцами. Почему нельзя было проводить работы в менее оживленное для местных жителей время? На этот короткий период возлагались большие надежды, вроде, все об этом знают. Кредиты и долги каким образом будут погашаться теперь? Это все абстрактно о дороге в целом.

В нашем случае с кого спросить? Почему просто, чисто по -человечески, не посчитали нужным проинформировать людей? Такая мелочь — как судьбы, семьи и проблемы простых людей, конечно, никого из власть имущих не беспокоят, я понимаю.

Реконструкция дороги, конечно, нужна, но если процесс организован из рук вон плохо, то стоило ли начинать ее вообще? Оправданы ли эти жертвы?

Все объяснимо: тех людей, кто решал и организовывал данные вопросы, эти проблемы не коснутся и на их сытом желудке никак не отразятся. «А вы, у трассы живущие и с нее кормящиеся – уж, извиняйте, хоть вешайтесь, это ваши проблемы», — решили наши власти», — написала в соцсети предпринимательница из Балыкчи Инабат Латипова.

И таких возмущенных сельчан десятки, если не сотни. Как им выживать после провального турсезона, похоже, мало кого волнует.

Соб. инф.

Имитация бурной деятельности в Кыргызстане, похоже, свойственная не только Жогорку Кенешу. Глава кабмина решил перекроить состав правительства. В начале недели Сооронбай Жээнбеков представил депутатам свой вариант.

Значительными перемены в структуре кабинета министров не назовешь. Впрочем, и цель у разработчиков была вовсе не в этом. Вопрос об оптимизации назрел давно. Не секрет, что чиновничий аппарат в КР раздут и аппетиты его непомерно растут, а в бюджете дыра. Периодически с упреками в адрес правительства выступали и депутаты, которым под давлением общественности приходится отказываться от многих ништяков и сокращать расходы.

Вот и решил недавно назначенный на должность главы правительства Жээнбеков удовлетворить запросы общества. Он предложил создать два Государственных комитета – промышленности, энергетики и недропользования КР вместо Госагентства по геологии и минеральным ресурсам, а также Госкомитет информационных технологий и связи КР на базе Госагентства связи и Центра электронного управления правительства КР.

Кроме того, Жээнбеков предложил преобразовать Министерство сельского хозяйства и мелиорации, дополнив его функцией развития пищевой промышленности, а у Минтранса отобрать «коммуникации», переименовав в Министерство транспорта и дорог.

Реорганизованы и сокращены также функции Министерства экономики, Государственной регистрационной службы, Агентства по геологии и минеральным ресурсам. Часть их «работы» перейдет двум новым Госкомитетам.

На оптимизацию это мало похоже. Обычная смена вывесок, которая к тому же повлечет новые траты из госбюджета. Сколько потратят на изменение структуры правительства? Премьер-министр Сооронбай Жээнбеков уверяет, что никаких дополнительных расходов не потребует. «Мы будем действовать в рамках уже утвержденного бюджета. К следующему году мы планируем сокращение по статье «информационные технологии» на 140 млн сомов за счет ликвидации дублирующих функций ведомств», – заверил глава кабмина.

Но депутаты ему не поверили, в частности член фракции «Кыргызстан» Таалайкуль Исакунова отметила, что при создании новых ведомств средства понадобятся хотя бы на новые бланки, вывески и печати. А это ляжет бременем на бюджет и плечи налогоплательщиков.
К тому же, как заметил парламентарий Исхак Масалиев, оптимизацией тут и не пахнет. На что Жээнбеков заметил: сокращение будет.

Его коллега Чолпон Джакупова («Бир Бол») отметила, что оптимизация – не значит сокращение. «Одним из инструментов оптимизации является электронное управление, которым у нас сначала занимался Минфин, потом Минэконом, теперь будет заниматься новая структура. Но как говорится, у семи нянек дитя без глазу – структурные реформы идут, проект на слуху, периодически на бумаге, а результатов – существенного сокращения госаппарата и оптимизации – нет», – справедливо отметила Чолпон Джакупова.

Станет ли правительство работать эффективней после перемены «мест слагаемых» или сумма вновь не изменится? Это станет ясно уже к осени.

Соб.инф.

Было трогательно наблюдать, как ждали наших детей из Кыргызстана в аэропорту Кеннеди в Нью-Йорке.

FullSizeRender1111

Американские семьи из разных штатов — Северная Каролина, Калифорния, Нью-Йорк, Техас, Кентукки, Вирджиния, Нью Джерси ждали их с волнением и нескрываемой радостью. Надо отметить, что каждая семья прошла строгий отбор и подготовку для приема детей по программе Хостинга, которую проводит специализирующееся агентство «Проект 143». Проект назван в честь тех, кому он служит — а именно 143 миллионам детей-сирот во всем мире. «К сожалению, с момента нашего основания, это число резко возросло, но наша миссия остается неизменной — помочь детям-сиротам испытать любовь семей», — говорит Тэмми Канон, основательница и президент этого агентства.

13407264_1263924376953442_101281737808041976_n

Большинство сирот никогда не принимали участие в такой программе, где можно поиграть с «выдуманными» папой или мамой, испытать жизнь в семье, где царит любовь. Что может означать для этих детей от 4 до 8 недель, проведенные в семье? НАДЕЖДУ. Надо отметить, что каждая семья, которая принимает наших детей имеет дома своих. Они смогут играть вместе и почувствовать атмосферу полноценных семей.

IMG_2177

Во время нахождения в США у детей есть возможность пройти медицинское обследование и соответствующее лечение. В программе мероприятий различные поездки — в зоопарк, выезд на океан, ежедневные походы в парк и так далее. Во время поездки дети будут практиковать иностранный язык.

IMG_2149

40 детишек из Бишкека в возрасте от 4 до 14 лет сопровождает 6 специалистов из Кыргызстана. Вместе с ними прилетел Алексей Петрушевский, директор Центра реабилитации беспризорных детей при мэрии Бишкека. Подготовка к этой поездке была не простой. Им пришлось пройти все инстанции для согласования. Оформлять на детей паспорта и визы в Посольстве США. Петрушевский намерен посетить всех детей в семьях, чтобы убедиться самому, какое внимание они получают на месте.

FullSizeRender

Экспериментальный проект прошел впервые для Центра с 7 декабря по 8 февраля 2015 года. Тогда 12 детей были отправлены в Соединенные Штаты Америки. Все они успешно вернулись обратно.

13427745_1263924190286794_4637734945081608511_n

Соб.инф.

 

21 июня 2016 года прошел круглый стол «Выпускники детских социальных учреждений: реальность и возможности» в рамках проекта «Защита прав и интересов выпускников учреждений интернатного типа», организованный Общественным благотворительным фондом (ОБФ) «Оэйсис» совместно с Общественным фондом (ОФ) «Наш голос». Данный проект поддерживается  Программой по совместному управлению, финансируемой USAID и DFID.

По данным ЮНИСЕФ, количество детей, находящихся в интернатных учреждениях Кыргызской Республики, составляет более 20 тысяч, при этом 88% из них имеют биологических родителей или близких родственников. По нынешнему законодательству, даже не имея контактов со своими родственниками, эти дети после выпуска из детского дома не имеют права на пособие в 2000 сомов, как круглые сироты. Фактически они в 14-16 лет остаются на улице, без финансовой поддержки и вынуждены сами себя обеспечивать. При этом численность таких детей ежегодно увеличивается на 1000 человек.

На круглом столе организаторы представили анализ действующего законодательства и разработали рекомендации для правительства КР по поддержке выпускников интернатов. Кроме этого, представители общественных организаций подготовили Предварительный анализ выгод и затрат улучшения государственной поддержки выпускников детских домов Кыргызской Республики. «Предлагаемые реформы включают придание всем выпускникам детских учреждений статуса «выпускника детского социального учреждения», создание единой межведомственной базы данных выпускников и введение понятия «постинтернатное сопровождение». Для этого необходимо также определить уполномоченный государственный орган, ответственный за поддержку и содействие в социализации выпускников детских домов», — рассказала менеджер ОБФ «Оэйсис» Бермет Джакубова.

«Дело в том, что сегодня ни один государственный орган не отслеживает судьбу выпускников, такая база данных просто не ведется. А статус «выпускника детского социального учреждения» позволит получать всем выпускникам пособие и определенные льготы на образование, к примеру, которые сегодня получают только круглые сироты. Кроме этого, ребятам необходима поддержка взрослых, когда они покидают детские учреждения, чтобы они не остались один на один с улицей, не попали под влияние криминальных элементов», — пояснила Джакубова.

Отсутствие жилья – главная проблема, с которой сталкиваются практически все выпускники. Александр, выпускник Джалал-Абадского детского дома, рассказал, что почувствовал отчаяние и страх, когда оказался за воротами детского учреждения в свои 16 лет. Признается, что от безнадежности была мысль воровать, но счастливый случай позволил найти ему работу официантом. Позже он поступил в ПТУ на сварщика-водителя, стал жить в общежитии, тем самым на время решив жилищную проблему.

В своем выступлении на круглом столе, вице-спикер ЖК КР Алтынай Омурбекова поддержала рекомендации общественных организаций и пообещала поддержку предлагаемой реформы законодательства со стороны Комитета по конституционному законодательству, государственному устройству, судебно-правовым вопросам и Регламенту ЖК КР.

На прошлой неделе прошло первое заседание межведомственной рабочей группы по разработке проекта Положения по социальному сопровождению выпускников детских учреждений интернатного типа в рамках проекта.

Соб.инф.

Продолжение. Начало в №№ 17-22.

Хотя сам ты это мясо не ешь, только глядишь и чувствуешь себя сытым оттого, что его много. Когда дают голову барашка, то сначала всем сидящим рассказывают кто ты такой и какой работой понравился, хвалят тебя и в знак награды вручают голову барашка. Каким образом передо мной собралось очень много мяса, я не знаю. Быстро у меня собралось 12 голов барашков и одна подвздошная кость. Все это завязали в платки, сложили в курджуны и вознесли благодарность Богу. Помыли руки. Пока мы собрались в дорогу, наступил полдень. Подошли к лошадям, связанным поводьями друг с другом. Головы барашков и мясо, которые были в курджуне, несли отец и его друг. Они закинули курджун на спину лошади. В общем шуме трудно разобрать прощальные слова, которыми благодарили провожающих. Сколько рек перешли, сколько холмов переехали, возвращаясь домой! В тот день и еще долго у людей разговоры были только о празднике.

Траурный день

Весна 1932 года. Мы перегоняли дойных овец на летнее пастбище поблизости от села, в котором жила сестра отца Турдукан. А наше село было с другой стороны обширного летнего пастбища. Наш скот, доставшийся от колхоза, пасся вместе с домашними животными наших сватов. Доим овцематок, вместе ухаживаем за другими животными. Я помогаю заботиться о баранах, заменяю кого-либо из отсутствующих. Когда приходит время доить овец, я привязываю своих ягнят, спаривая их по двое веревкой друг с другом за шею. Отец наш на колхозной работе. Приходит иногда, возьмет продуктов и снова уходит. Бедная моя мать очень хотела перекочевать в свое село, поближе к родственникам. Она постоянно просила об этом отца. Видимо, отец не согласился на это предложение, и все осталось по-прежнему. Наступил август. Через месяц я должен пойти в школу. В это время мы обязательно возвращаемся в свое село. Мать, помня об этом, внешне успокоилась. Но по ней было видно, что она чем-то озабочена, чего-то боится и внутри себя переживает из-за того, что не сложилось так, как ей хотелось. Я слышал, как мама несколько раз жаловалась отцу: «Этот ребенок не такой как другие, мне кажется, что он меня достанет», — говорила она. Отец на жалобу матери отвечал грубым криком. Она, тяжело вздохнув, не настаивала больше, молчала. Но неожиданно в отце произошли какие-то перемены, он согласился на мамино предложение. Как получилось, что мой отец, упрямый и жесткий человек, вдруг изменил свое мнение, для меня осталось загадкой, которую я так и не смог разгадать всю жизнь.
В общем, мы решили перекочевать в село, где жили мамины родственники. Две ночи нам пришлось провести в дороге, пока наконец мы достигли цели. В эти дни мама чувствовала себя самой счастливой на свете. Понемногу она перестала делать работу по хозяйству, и все хлопоты легли на мои плечи. Когда сил моих не хватало, на помощь приходили соседские женщины. Одна за другой они заходили в дом и справлялись о здоровье мамы. А мама была всем довольна, в ее глазах светилась радость. Отец, как всегда, уходил на работу. А когда был свободен, забегал домой. В каждый свой приход он готовил необходимые на зиму запасы. Как-то мы собрали всех соседских домашних животных, которых используют в качестве транспортных средств, и приготовились пойти за дровами. Навьючили на волов еловые ветви, пришли домой. У мамы начались схватки. Бедняжка мучилась и не находила себе места, вся покрылась потом. Это оставляло тяжелое впечатление. Чтобы не видеть, как мучается мама, я уходил к животным, но и там не мог спокойно сидеть, снова возвращался в дом. Видя, как мучается мама, отец встревожился и сам стал испытывать страдания. С утра до вечера мы не вспоминали о еде. Мама молилась и металась, не выходя из дома. Около нее сидели несколько бабок знахарок. И вот мы услышали, что мама после всех мучений родила дочку.

Мы были рады этому событию несказанно. Отец постоянно повторял: «Есть Баабедин!» (Это имя покровителя.) Зарезали барана и сделали жентек, угощение по случаю рождения ребенка, раздали его гостям. Открыли топленое масло, которое мама давно собирала на жентек. Чуточку топленого масла положили в рот новорожденной. Собрались все родственники, которые были в селе. Отец был переполнен радостью. Я тоже получил свою долю внимания: отец меня назвал Акжолтоем (приносящим счастье).

Ах, какая досада! Как мы ни радовались, бедняжка моя мать не могла выздороветь. Не вставала, лежала в постели, не в силах даже поднять голову. Иногда теряла память. В доме появилось много знахарей, определяющих болезнь по пульсу. Начали они каждый по-своему объяснять мамину болезнь. И без этих знахарей маме было тяжело, а они вместо помощи только навредили. Мама была в тяжелом состоянии, она требовала позвать к себе знахаря, к которому она раньше обращалась и которому доверяла. К сожалению, знахарь, который так нужен был нам в этот момент, находился далеко от села, и за ним отправили человека. Пока его нашли, безжалостная смерть забрала мою любимую маму. Врачей в то время в нашем селе не было.

Прошло 7 дней после рождения ребенка. Я делал какую-то работу во дворе. И вдруг из дома стали выносить посуду, постель и одеяло. У меня сердце дрогнуло. Я увидел слезы на глазах отца и начал громко плакать. Откуда не возьмись, у меня в руках очутился посох. Стою перед домом и горько плачу. Вскоре со всех сторон быстро стали подходить люди, с громким плачем они собирались возле дома. Кто-то из них повторял: «Пошлите весточку ее родне». Так и сделали, отправили известие моим дядям по маминой линии, жившим за 50 километров от нас. Они приехали верхом на лошадях только на второй день. К моим рыданиям по маме присоединился и печальный плач ее братьев: «Бир боорум!» (Кровиночка ты наша!) Все плакали, и мужчины, и женщины. У меня все горело внутри – наверное, оттого, что мама умерла и что было пролито так много слез. Этот день до сих пор стоит в моей памяти. Мне не показали умершую маму.
Новорожденной девочке через два дня после рождения дали имя родственники, которые в 1916 году участвовали в восстании против русского царя. Сами они бежали в Китай, там пережили много трудностей. И вот в Китае в один из таких тяжелых дней им не дала умереть от голода и холода кыргызская семья, жившая на китайской земле. В этой семье была дочь по имени Гулшара. В честь нее и дали имя новорожденной — Гулшара. Маленькая сестренка с каждым днем понемножку росла, хотя и не кормилась материнской грудью. У отца был младший брат Муканбет, у которого жена незадолго до нашей беды родила ребенка, но он умер. Вот у этой нашей тети молоко еще не пропало, они согласились взять Гулшару к себе, чтобы кормить грудью. Нас было в семье 8 детей.

Я пошел в школу в 1928 году. На следующий год одна из моих сестренок — то ли Бейшекан, то ли Дүйшөкан, не помню точно которая из двух, вслед за мной пошла учиться. А уже в 1930 году мы ходили в школу втроем. Еще при жизни мамы Кантике на лице у нее осталось после болезни небольшое красное пятно. Ростом мама была с отца, волосы у нее были длинные и черные. И вот за какой-то год все мои пять сестренок умерли одна за другой. Всех унесла болезнь под названием “кызылча”, корь. Не было в то время врачей, только знахари из народа приходили и лечили всякими заговорами и заклинаниями. Бедняжки девочки не перенесли болезнь, умерли, а я выдержал и остался живой. Одна из пяти моих сестренок была на воспитании у любимой папиной сестры Турдукан. Она тоже умерла в тот год, как и другие сестры. За этот год поседели у мамы черные волосы…

Вновь и вновь я вспоминаю траурные дни. Хотя мама не поддавалась старости, видимо, печаль и заботы одолели ее. А тут еще последние тяжелые роды. В нашем селе был человек по имени Жунушбай, ровесник папы. Он всегда шутил: “Эй, Кожоке, богаче, чем ты человека не найти, смотри какие у тебя девочки красивые, одна краше другой”. И вот этих красавиц девочек не стало… На поминках мамы зарезали корову. Прочитали молитву перед погребением. Всю ночь два муллы перед умершей мамой читали молитву. Мы время от времени носили им кушать. У меня в руках был посох. Меня поддерживал самый младший мой дядя Чойтоной. Мы не спали, а люди все время приходили в наш дом, говорили слова соболезнования, давали советы. В такие моменты мама стояла перед глазами, как живая, и мысли, что я остался сиротой, заставляли меня плакать. Обнимаю дядю Ысака и горько плачу, и он тоже горько плачет, разлучившись с любимой сестрой. Видя нас, другие люди тоже не могут сдержать слез. А те, у кого нет детей, подходят и говорят: ”Когда мы умрем, кто нас будет вот так оплакивать?”

Смерть мамы была для нашей семьи особенно тяжелым горем, хотя до этого умерли наши девочки. Если возможно было бы оживить человека, оплакивая его, то бедняжка моя мама попросила бы оживить своих девочек. Но это невозможно. Девочки, умершие раньше времени, забрали у мамы жизненные силы. Может быть, эти страдания и привели маму на дорогу, по которой ушли ее дочери, и по которой нельзя вернуться назад. В ту комнату, где лежала покойница, посреди ночи завели еще одного муллу. Они хором читали молитву вслух. Мой дядя Ысак был знаменитым муллой, но его не пустили читать молитву, так как молитва от близкого человека не действует. Молитвы же, которые без передышки и без устали читали муллы, произвели на меня какое-то особое впечатление. Когда один из них подошел ко мне, я спросил у него, почему они без конца читают молитвы, но не устают. Он ответил мне так: ”Сынок,весь этот мир: все живое, воду, землю, горы — сотворил нам Всевышний. Кто будет твердо верить в Бога, Бог возьмет все терпение и неутомимость на себя».

Эти слова вдохновили меня, укрепили мои чувства и веру в Бога. Ко мне тогда пришла мысль стать муллой, быть неутомимым и достичь благодарности, как они. Рассвело. Собрались все мужчины со стороны родственников. Старейшины и знающие сельчане начали совещаться. Они решили, где похоронить мою маму, и отправили людей копать могилу. Это место находилось на очень большом расстоянии. Называлось оно Корумду, где мы когда-то давно жили, там было кладбище с крепкой глинобитной оградой. Кого только ни приняли в свои объятия эти несколько километров черной земли, каких только оградок там не было! Вот на этом кладбище мы и собирались похоронить мою маму. Многие мужчины ехали туда верхом на конях, другие добирались пешком. Дорога шла по склону горы. Мамин прах решили везли на нашем вороном коне, которого мы сами вырастили из маленького жеребенка. Сначала на коня посадили меня, сказав, что я легко сижу на нем, укрепили доску, на которую уложили мамино тело, и сказали, чтобы я держал доску. Наш гнедой конь шел медленно, как будто говорил: “Выполню я свой долг, никому свою тайну не раскрою.”

Когда везут усопшего, никто впереди не должен ехать или идти. Это старинный обычай. Самые близкие идут сзади и горюют. Дорога никак не кончается, хотя и выехали очень рано. Как говорится в народе:”Как почитают хорошего человека, узнают, когда он умрет.”

(Продолжение следует).

В связи с новыми обстоятельствами по проекту «Кумтор» Атамбаев поручил Генеральной прокуратуре вернуться к рассмотрению законности заключения соглашений от 2003, 2004 и 2009 годов в рамках уголовных дел, возбужденных по фактам коррупции и других нарушений, связанных с разработкой крупнейшего золоторудного месторождения. Об этом сообщил отдел информационной политики аппарата президента КР.

Что нового узнал Атамбаев об этом? То, что Акаев, его семья и его окружение кормились с «Кумтора»? Удивительное дело, то что было известно каждому кыргызстанцу, даже детям, до Атамбаева дошло только после прочтения письма Л.Хаменюка, президента «Кыргыз оперейтинг компани» и «Камеко Голд»? И это приходится в аккурат, когда Дастана Сарыгулова заподозрили в попытке силового свержения власти. (Его упоминает Хаменюк в своем письме на имя Генпрокурора КР, как одного из основных просителей по передаче денег для семьи Акаева).
Атамбаев еще при Бакиеве в 2005 году был назначен министром промышленности. «Кумтор» был у него на ладони, когда он мог начать разбирательство по Соглашениям. Именно тогда были возбуждены уголовные дела против Акаева и членов его семьи, когда их можно было допросить, привлечь к ответственности. Но Атамбаев хлопнул дверью, покинув кабинет министра. Премьера ему подавай. В 2007 году Бакиев соглашается предоставить ему эту должность, чтобы успокоить оппозицию. Потом Атамбаев скажет, что это Бакиев не дал ему возможности раскачать «Кумтор».
В 2010 году временщики клятвенно обещали разобраться с «Кумтором» вплоть до национализации. Но что-то все тянули, создавая разные комиссии. Вопрос о Кумторе журналисты задавали Атамбаеву при любом удобном случае. Он понимал, что отказаться от претензий к «Кумтору» не может, потому что это был один из лозунгов ВП, но при этом говорил и о пользе его работы: «Это 7 млрд поступлений как минимум, 3,2 тысячи работающих. Кроме того, около 800 предприятий обслуживают Кумтор. И это все граждане Кыргызстана. Кумтор должен работать».
Кумтор работал даже тогда, когда Государственная комиссия, изучавшая ситуацию вокруг Кумтора, в 2013 году передала следователям список с 27 именами бывших высокопоставленных лиц, которые должны были быть привлечены к ответственности за заключение незаконного соглашения с канадской стороной. Было возбуждено уголовное дело. Но все остались на свободе. Первый заместитель Генерального прокурора Темирбек Бекмаматов объяснял это тем, что по некоторым делам истек срок давности, и они были сокращены, кроме того, есть проблемы с задержанием этих лиц.

Какие проблемы? Акаевы преспокойно живут в Москве, Танаев работает в России. Атамбаев в год по нескольку раз встречается с Путиным. Вопрос задержания этих людей, проведения с ними следственных мероприятий решился бы одним щелчком руководства России. Но видимо не было политической воли. И тут он вновь поручает Генеральной прокуратуре вернуться к рассмотрению законности заключения этих соглашений. Если он теперь просит Генпрокуратуру вернуться к этому уголовному делу, значит была просьба приостановить его? Это как было с одним из фигурантов этого дела (министром финансов, подписывавшем соглашение 2003 года по созданию «Центерры Голд») Абильдаевым, когда его по этому делу в 2013 взяли под домашний арест, а потом по просьбе президента «Газпрома» гос-на Миллера отпустили?

И тут всплывает Дастан Сарыгулов, которого с одной стороны пытаются обвинить в подготовке свержения власти, а с другой стороны он упоминается в письме Хоменюка. Лично для меня Сарыгулов — враг. Он посадил меня в тюрьму за публикацию в газете Res Publica, которой я руководила. Это даже не была моя авторская статья. Но ничего личного, только бизнес, как говорят американцы. Поэтому я не могу не процитировать его признание еще в 2014 году в его интервью, размещенном на его сайте  sarygulov.kat.kg.

Корр.: … как может добыча золота стать убыточной?
С.Д.И.: Последние 15 лет воры-президенты, растащив и разворовав все, что осталось от СССР, нашли источник обогащения в хищении кредитов, грантов, в таможенной и налоговой службах, а в сфере экономики – в отраслях золотодобычи и торговле энергоресурсами (ГСМ, газ, электроэнергия).
Руководителями «Кыргызалтына» назначались люди послушные, выполнявшие все указания 7 этажа Белого дома, кто не прочь был и себе кое-что оставить от большого «золотого пирога», т.е. коррупционеры, жулики и воры.
Корр.: Говорят, что и сам Акаев просил не малую сумму. Это правда?
С.Д.И.: Его жена (привыкшая к тому времени править страной, назначать министров, губернаторов и др.) заставляла дать ей миллион долларов. (Без согласия мужа она не решилась бы на это, что вполне ясно и очевидно). Я ответил, что я всего лишь наемный работник, а золото принадлежит народу и я не смогу это сделать. Она сказала: «В таком случае это сделают другие».
Я ответил: «Пусть делают другие, но я не буду».
Вскоре после этого в июле 1999 г. Акаев подписал Указ о моем освобождении, сославшись на введение в «Кыргызалтыне» корпоративного управления.
Корр.: Но вы знали о создании «Центерры Голд», о том оно не отвечало интересам республики, но молчали об этом.
С.Д.И.: Я был освобожден от руководства «Кыргызалтыном» в июле 1999 г. «Центерра Голд» было создана в 2003 г. т.е. четыре года спустя после моего ухода. О деталях этого соглашения я узнал только 2013 г.
Корр.: И как оцениваете это соглашение?
С.Д.И.: Как преступное, явно и злостно направленное на подрыв экономики Кыргызстана в ущерб интересам его народа. По сути, это хищение лично Акаевым народных средств в особо крупных размерах. По законам СССР за это он был бы осужден к высшей мере – расстрелу.

А вот письмо Л.Хоменюка, экс-президента «Центерры Голд»:

6 июня 2016 года
Уважаемая
г-жа Джолдубаева:
В ответ на запрос вашего ведомства:
На протяжении всей моей работы в Кумтор Оперэйтинг Компани (КОК) и Корпорации Камеко Голд, периодически, несколько раз в год, мы получали запросы от руководства Государственного концерна «Кыргызалтын» (г-н Дастана Сарыгулова и г-н Камчыбека Кудайбергенова) и других государственных органов, включая Администрацию Президента и структур под руководством членов семьи Президента и других приближенных лиц, на всяческие финансовые взносы для различных целей, включая политические выборы, дополнительные (незапланированные) выплаты в Министерство финансов, поддержку различных областных и государственных фондов и т.д. Такие требования были иногда весьма значительными, более чем 200.000 долларов США за предоставленный месяц.
Г-н Дастан Сарыгулов и г-н Камчыбек Кудайбергенов всегда объясняли такие запросы тем, что они находились под давлением Администрации Президента. В соответствии с политикой Корпорации Камеко, такого рода требования рассматривались высшим руководством Корпорации Камеко и позже Советом директоров Корпорации Центерра Голд при консультациях с корпоративным юрисконсультантом. Кроме того, значительные платежи были одобрены Корпорацией Камеко и КОК для перечисления в международный благотворительный фонд Мээрим, находящийся под руководством М.Акаевой, жены экс-президента.
Между тем, в то время вопрос коррупционных схем в стране был очень серьезным, чем свидетельствовали отчеты различных международных организаций, включая Всемирный Банк. Довольно частыми были слухи о том, что Государственный концерн «Кыргызалтын» являлся одной из таких структур.
Несмотря на соблюдение всех технических требований антикоррупционного законодательства, КОК и Корпорация Камеко не смогли обеспечить законное использование или надлежащую документацию на все наличные денежные расчеты, которые были на законном основании произведены в Кыргызской Республике.
Естественно, различные взносы Корпорации Камеко и КОК для разных организаций в Кыргызской Республике были очень значительными. Компании постоянно подвергались различным требованиям, однако проект «Кумтор» продолжал работать без перебоев и по большому счету без чрезмерного давления со стороны кыргызских властей. Возможно, это частично является результатом того факта, что некоторые наличные средства, выплаченные Корпорацией Камеко и КОК на законном основании были использованы в Кыргызской Республике, включая Государственный концерн «Кыргызалтын», не по назначению.
Леонард Хоменюк.

Эти два признания отделяет два года. На основании письма Хоменюка 13 июня арестовывают Д.Сарыгулова.

А тут вдруг, при расследовании фактов коррупции в проекте «Кумтор», следствие столкнулось со значительным противодействием и угрозой безопасности фигурантов уголовного дела со стороны организаторов коррупционных схем — членов и приближенных семей Акаева и Бакиева, которые не заинтересованы в раскрытии и обнародовании коррупционных схем, их личных коммерческих интересов в проекте «Кумтор».

Следствие не исключает версию, что попытки дестабилизировать ситуацию в стране, предпринятые в марте и мае текущего года, связаны с активным расследованием властями Кыргызстана коррупционных схем в проекте «Кумтор». Это заявляет ГКНБ.

Проще говоря, Акаев и Бакиев наняли Сарыгулова, чтобы он сверг нынешнюю власть, которая намеревалась вскрыть коррупционные схемы в период их правления. Так получается, судя по замысловатому заявлению ГКНБ. Но Сарыгулов еще два года тому назад говорил о существовавшей при Акаеве коррупции в «Кумторе». Хоменюк это только подтверждает. Для чего тогда обыски производились в офисе «КОК»? Может свои следы подчищали? Неужели нынешняя власть за 6 лет ни разу не обратилась к «Центерре» с просьбой о спонсорской помощи? Даже фонд «Инициатива Розы Отунбаевой»?

А тут еще суд вынес решение против «Кумтор Голд Компани» по нарушениям экологических и технических норм на руднике. И обязал их выплатить государству 663,2 тысячи сомов по первому иску, по второму — 6,7 миллиарда сомов за нанесенный ущерб окружающей среде. Отдельно идет процесс по иску Госагентства охраны окружающей среды и лесного хозяйства о взыскании с канадцев еще 15,7 миллиарда сомов экологического ущерба, нанесенного «Кумтором» окружающей среде за 16 лет (1996-2011 годы).

А почему тогда Садыр Жапаров, депутат ЖК прошлого созыва находится в бегах? Ведь именно он поднимал вопросы экологии на Кумторе? Просто тогда это не было в повестке дня у президента, а теперь, когда совсем нет в казне денег, вспомнили кого еще можно подоить. Именно так расценивает иски госорганов по охране окружающей среды Кыргызстана «Кумтор Голд Компани». Они уже заявили, что по существу, это попытка ввести дополнительные сборы и платежи.
Мой коллега Адиль Турдукулов утверждает, что все это направлено в рамках зачистки политического поля из-за приближающихся президентских выборов и ухудшения социально-экономической ситуации в стране. «Сарыгулова подозревают в том, что он действовал в связке с семьей Акаева и Бакиева… ГКНБ, интересно, само в эти сказки верит? Сарыгулов ушел с Кумтора 17 лет назад в 1999 году. После этого он занимался только общественной работой и продвижением тенгрианства. Но в этом есть одно напоминание для самих властей, в отношении них уголовные дела могут быть возбуждены и через 10-20 лет. По надуманным или реальным причинам, в зависимости от политической конъюнктуры», — написал в соцсетях Адиль.

Замира СЫДЫКОВА.

Спецслужбы Кыргызстана вновь доказали, что главное для них – не обеспечение нацбезопасности, а охрана покоя обитателей седьмого этажа Белого дома. Чекисты взялись за цензуру.

Конституция Кыргызской Республики гарантирует каждому гражданину свободу выражения своего мнения, свободу слова и печати. Но, похоже, что небожители уже забыли о нормах Основного закона страны. Журналистов, освещающих неугодные для властей темы, по одному вызывают на допросы в спецслужбы. Мало того, парламент страны спешно принимает закон, ограничивающий деятельность некоторых СМИ в Кыргызстане. Что это, если не прямое ограничение свободы слова?!

Пришедший к власти на революционной волне Алмазбек Атамбаев на заре президентства кичился тем, что он де не станет ущемлять свободу слова, как это было при прежних режимах. Осуждал Акаева и Бакиева за то, что те использовали правоохранительные органы, как рычаг давления на СМИ. Но минуло шесть лет и обещания «революционера» забылись. К методам, опробованным предшественниками, пришли и нынешние обитатели высоких кабинетов Белого дома.

Намедни на допросе в ГКНБ побывали представители сразу двух средств массовой информации – Общественной телерадиокорпорации (ОТРК) и Kloop.kg. Журналистам интернет-портала Kloop не впервой. Они и ранее подвергались нападкам чекистов за размещенные на сайте видео. Этот ресурс частично блокировали в 2014-2015 годах. Оба раза доступ ограничивался провайдерами интернет-услуг по предписанию Госагентства связи.

Представители ОТРК в подобной ситуации оказались впервые. Нареканий со стороны властей в адрес так называемого общественного канала ранее не возникало. Все сюжеты и передачи тут подавались «как надо». Однако передача «Ой Ордо» за 12 мая 2016 года наделала много шума.

Еще бы! Темой стал набивший оскомину вопрос толерантности к представителям ЛГБТ-сообщества. Передача так и называлась «Толерантность или духовные ценности?» На следующий день, 13 мая, «Kloop» на своем сайте разместил видеозапись программы.
К обсуждению вопроса нетерпимости к представителям секс-меньшинств тогда подключились гражданские активисты и молодые политики, часть из них выступала за ужесточение законодательства и недопустимость пропаганды ЛГБТ, другая – напротив, защищала права этих самых меньшинств. В ходе беседы прозвучало предложение узаконить браки между представителями ЛГБТ. В студию пригласили одного из представителей этого сообщества, дав возможность открыто озвучить свою позицию. Многие расценили этот жест руководства ОТРК, как открытую пропаганду ЛГБТ, что, впрочем, законами КР не запрещено. Но написать заявление с требованием привлечь редакторов программы к ответственности додумался только один человек. И аж месяц спустя.

Кто этот «кыргызстанец», написавший заявление в спецслужбы и заставивший их беспрекословно выполнять его волю (допросить журналистов и поставить им на вид), пока не разглашается.
«Заявление на нас и ОТРК написал один из местных лидеров «патриотического движения», – пояснил главный редактор интернет-портала Эльдияр Арыкбаев. – Он возмутился содержанием эфира на первом национальном телеканале и пересказом этого обсуждения в нашей статье. Мне все еще сложно понять, зачем этот человек потратил ценное время сотрудников органов нацбезопасности, у которых и так много других дел – например, борьба с экстремизмом или расследование коррупции».

Из собственных источников, Res Publica стало известно, что таинственный заявитель – Назарбек Нышанов. Он рассказал, почему решил «настучать» на журналистов.

Почему пропаганда идет по центральному телевидению? Это войдет в обиход, молодежь будет думать: значит нормально быть геем. Это пагубно для кыргызского народа. Надо наказать этих журналистов, – заявил активист.

– Каким образом наказать? – спрашиваю.

– Я наказание не знаю, но их надо как-то привлекать.

– Вы знаете, что закон о запрете пропаганды ЛГБТ в парламенте не принят?

– У нас закон такой. Но есть еще мораль. Я с законом могу не считаться, а с моралью буду.

– Как в ГКНБ согласились принять ваше заявление?

– Я Сегизбаеву (Абдиль Сегизбаев – председатель Госкомитета нацбезопасности КР – прим. Res Publica) отдал. Не лично. В приемную. Но с тех пор ни ответа, ни привета от них не дождался.
По словам Арыкбаева, в ГКНБ интересовались, с какой целью редакция выпускает данные материалы, и попросили его впредь не публиковать материалы об ЛГБТ. «Мы поговорили о причинах публикации, являлся ли я автором данного материала, и был ли какой посыл к самоцензуре. Также попросили больше не писать на такие темы, но вы понимаете, что эта проблема касается дискриминации данного сообщества, и в целом нарушения прав человека, и, конечно, если такие случаи будут, то мы будем писать», – прокомментировал журналистам редактор «Kloop».

На следующий день на допросе в ГКНБ побывали и двое сотрудников ОТРК – редактор и продюсер ток-шоу «Ой Ордо». По словам гендиректора телеканала Илима Карыпбекова, у его сотрудников интересовались, был ли проплачен кем-либо выпуск программы, где обсуждался вопрос ЛГБТ. «Данная программа не была проплачена никем», – пояснил журналистам Карыпбеков.

Подробно распространяться о причинах и итогах беседы гендиректор телеканала не стал. Но одно ясно, больше проблему ЛГБТ «Первый национальный канал» не поднимет.

«Считаю, не было повода для вызова журналистов и беседы в ГКНБ. Ни одним законом КР освещать или говорить на эту тему не запрещено, а значит, нет состава преступления», – так прокомментировала Res Publica директор Института Медиа Полиси Бегаим Усенова.
Накануне стало известно, что главе ОТРК Илиму Карыпбекову влепили выговор от членов Наблюдательного совета.

Как сообщают СМИ, со ссылкой на представителя совета Ирину Сарбанову, на заседании НС обсудили критику в адрес телеканала, прозвучали требования уволить сотрудников, подготовивших передачу о правах секс-меньшинств. «А также обстоятельства личных отношений между сотрудниками. Отметили, что Илим Карыпбеков проигнорировал замечания совета по улучшению контента канала. Но этот выговор вынесен не с целью отстранить Карыпбекова от должности, а для того чтобы стимулировать работу ресурса», — отметила Ирина Сарбанова.
Сообщается, что Карыпбеков заявил о несогласии с объявленным выговором. Руководству канала предоставили время до 30 июня для решения всех вопросов.

Между тем, допросами журналистов и, если не явными, но попытками диктовать «правила игры» на информационном поле, дело не ограничилось. Власти взялись за перекройку законов. Деятельность некоторых неугодных СМИ пытаются регулировать через законодательство. Медиаорганизации уже бьют тревогу. Причина – поправки в закон «О СМИ», согласно которым иностранцы не могут быть учредителями средств массовой информации. Свою инициативу депутаты объясняют заботой о безопасности страны. Мол, таким образом власти намерены бороться с терроризмом и экстремизмом.

Какие именно СМИ подпадут под действие поправок? «Таковыми назвали «Азаттык» и «Мир». Поскольку «Мир» – это межгосударственная телерадиокомпания, финансируемая частично Кыргызстаном, он не подпадает под действие этого законопроекта. Соответственно, цель остается одна — «Азаттык», — говорит Бегаим Усенова. Он финансируется из США.

Чем ближе 2017 год, тем более откровенными становятся попытки заткнуть рот любому журналисту, критикующем небожителей. Методы применяются различные – от предложения должности до угроз. Известно, что и некоторым гражданским активистам за резкие высказывания уже не раз «делали замечания».

Нобелевский лауреат Фридрих фон Хайек в своей книге «Дорога к рабству» писал: «Несложно лишить большинство людей способности самостоятельно мыслить. Но надо еще заставить молчать меньшинство, сохранившее волю к разумной критике».

Именно этим и занимается ГКНБ – заставляет замолчать правду.

Махинур НИЯЗОВА.

Мы были и остаемся страной множества недоговоренностей и недомолвок. Например, по сей день не знаем досконально, кто именно стрелял в толпу демонстрантов в апреле 2010 года и кто это вдохновлял или организовал. Почти шестилетнее расследование, многочисленные суды и тонны дел закончились тем, что главных фигурантов не поймали, а тех, у кого куда меньше прегрешений продолжают держать за решеткой. Не знаем и того, кто именно стоял за освобождением Батукаева или кто убил Рыспека Акматбаева, кто из наших чиновников является держателем солидных золотых акций Кумтора и т. п.

Одна из таких недомолвок — трагические события 10 июня 2010 года. О них много написано в прессе, вмешалось и международное сообщество, существуют заключения Государственной комиссии по расследованию причин конфликта на юге республики, Комиссии ООН. Общее мнение таково, что кровавую резню безусловно можно было предотвратить, но все еще слабое и в целом крайне неопытное и разношерстное Временное правительство не сумело это сделать. Оно ограничилось тем, что возложило на одного из своих членов разрешение данного вопроса, чтобы принял опережающие меры, занимался соответствующей профилактической работой и т. д. Но эта комиссия собиралась всего один раз, но и тогда не приняла конкретных решений. А конфликт разгорался не по дням, а по часам.

Существует и другое мнение: мол, Временное правительство пусть даже не формулируя эту мысль, не проговаривая ее, но все же подсознательно желало чего-то подобного, чтобы утвердиться во власти и как-то удержаться, легализоваться. Оно нуждалось объективно в каком-то чрезвычайном событии, в масштабном конфликте. Было ощущение, что никто особо не рвался погасить очаг напряжения в самом начале, наоборот, все ждали, чем все это обернется, к чему приведет, и какой дивиденд можно будет извлечь из происходящего. Другими словами, тут смешалось все: и цинизм новых лидеров, и тайное желание все свалить на ненавистного Бакиева, а также вопиющие непрофессионализм и безответственность. Все были заняты дележом портфелей, полномочий, сокрытием награбленного, кучкованием.

В целом нужно отметить, что произошедшее на юге означало полный и позорный провал кыргызских политиков всех мастей бакиевского периода, приведших страну — каждый по-своему — к этой ситуации. Их пустой и безответственный популизм, граничащий с ультранационализмом, мышиная суета в стремлении понравиться толпе, услаждая ее слух, чтобы зацепиться за кораблик власти даже такой ценой, подспудно подготовили почву для конфликта.

Справедливости ради надо отметить и то, что время и силы членов Временного правительства во главе с Р. И. Отунбаевой с самого начала отнимали не организация нормальной жизни в стране, еще не оправившейся от шока апрельской бойни на центральной площади, а поспешная подготовка к выборам, утешение родственников погибших, расстановка своих людей на нужных должностях и т. д. Поэтому власть занималась чем угодно, но только не предотвращением возможных конфликтов, заговоров.

По понятной причине сказывалось и то, что именно в те крайне напряженные дни в работе ВП не было слаженности, командного духа. Все его действия сводились к тому, чтобы все свалить на Бакиевых, чтобы политическая ответственность за кровопролитие не легла на их собственные шеи. Их можно было понять, да и Бакиевы вновь засветились в этой бойне, но более внимательный анализ событий и их почти молниеносное развитие говорили о многом другом. Это был вполне ожидаемый итог той провокационной, намеренно подрывной работы тех отдельных политиков, которые в целях получения голосов узбекских избирателей на выборах и в погоне за сомнительной популярностью детонировали этот самый масштабный межэтнический взрыв во всей Центральной Азии. Поэтому происходящее на юге вылилось в конечном итоге в стихийную, но отчаянную борьбу кыргызов за страну, за ее территориальную целостность. Это может звучать высокопарно, но это было именно так.

С другой стороны, были забыты уроки истории, а именно уроки событий 1990 года. Как идея сепаратизм все еще сохранился, и это показали новые события в Оше и Джалал-Абаде.

Сепаратисты-провокаторы и криминальные круги, вдохновленные и спонсированные внутренними и заграничными менторами, вновь столкнули лоб в лоб братские народы. Этим самым они нанесли сильнейший удар по республике, по нашему общенациональному единству, по будущему страны. Они свели на нет все идеологические усилия предшествующих лет, не говоря о том колоссальном экономическом, материальном ущербе, людских потерях, которые мы понесли. Ясно, что для залечивания ран понадобятся годы, но произошло то, что произошло.

Трагическим июньским событиям предшествовали многочисленные собрания узбекской диаспоры, а идейными вдохновителями и организаторами были лидеры национально-культурных центров (К. Батыров, И. Абдрасулов, Ж. Салахитдинов). Об этом говорит то, что с конца апреля по 10 июня 2010 года в Оше и его окрестностях проведено более 25 собраний и скоплений народа, в которых участвовало от 100 до 500-600 человек и обсуждались, как правило, межнациональные отношения. Параллельно велась работа по созданию штабов и специальных дружин под видом обеспечения безопасности кварталов и микрорайонов, где проживало узбекское население. Часто умышленно устраивались конфликтные ситуации и драки между представителями кыргызской и узбекской молодежи.

По данным Госкомиссии, «отправной точкой начала массового межнационального конфликта в г. Оше явилось то, что 10 июня 2010 года примерно в 23 часа 20 минут произошла очередная драка между группами кыргызской и узбекской молодежи в игровом заведении «24 часа» возле гостиницы «Алай». Там собралась толпа людей узбекской национальности (по разным оценкам, от 500 до 2 тысяч человек). По словам очевидцев, среди участников столкновений было немало неизвестных в городе лиц, в том числе в черном джипе, из которого были произведены первые выстрелы.

Эта толпа стала поджигать гостиницу «Алай», закидывать камнями здания общежитий ОшГУ, окна близлежащих многоэтажек, коммерческих магазинов и других торговых точек, нападать на проезжающие автомобили и избивать пассажиров кыргызской национальности. Как утверждает Госкомиссия, в 00.30 11 июня 2010 года были запущены сигнальные ракеты, а с 4 минаретов мечетей по громкоговорителю была прочитана молитва (тахиб). После этих призывов в разных частях города и близлежащих селениях начались массовые беспорядки. Было очевидно, что июньские события были заранее организованы. Это подтверждается и тем, что во всех густонаселенных кварталах и микрорайонах, населенных преимущественно гражданами узбекской национальности, появились надписи, обозначающие сигналы бедствия международного стандарта «SOS», «Uzbek zone», «Kyrgyz zone». Причем все они написаны специальной краской аккуратно и однотипно».

С другой стороны, события в Джалал-Абаде во многом провоцировались некоторыми представителями временной власти, которые открыто заигрывали с сепаратистом К. Батыровым и использовали его против того же бакиевского клана, вплоть до поджога его домов руками батыровских людей. Это вызвало резкое недовольство местного населения, которое считало, что эти сомнительные дворцы бакиевых, может, и стоили того, чтобы поджечь, но это должно было быть сделано руками самих кыргызов. К тому же факт поджога дома президента страны именно узбеками явно задел местное население, вызвал недовольство родственников, односельчан. Поэтому Временному правительству не следовало увлекаться сочинением новых мифов и всякой антибакиевской ерунды, а смотреть правде в глаза. И произошло самое худшее.

Ради справедливости надо отметить, что за годы, прошедшие с событий 1990 года, кыргызская власть немало сделала для того, чтобы вынести конкретные уроки из ошских и узгенских событий 1990 года. Открывались учебные заведения как среднего, так и высшего уровня на узбекском языке, успешно функционировала Ассамблея народа Кыргызстана, назначались кадры на ответственные должности из представителей узбекского населения страны. Велась активная системная идеологическая работа среди населения. Эта работа получила наивысшую оценку ОБСЕ, а опыт Кыргызстана перенимали соседние республики, хотя кыргызские националисты после событий 2010 года именно акаевскую власть обвинили в том, что она «слишком разбаловала узбеков», зря позволила открывать университеты, колледжи, школы, теле- и радиостанции.
В те дни везде шла односторонняя информационная компания о том, что кыргызы выгоняют узбеков из страны и устраивают чуть ли не геноцид. Складывалось вполне определенное мнение о нашем народе как о беспокойном, диком, необузданном, а теперь и вовсе кровожадном. Очень жаль, что мировое медиапространство было тогда переполнено откровенно негативной информацией о кыргызах, что даже ООН осудила нас за жестокость, за этнические чистки и т. д.
Но удивила, заставила себя по-настоящему уважать официальная позиция руководства братского Узбекистана, от которого очень многое зависит во всем регионе. «Тяжело даже говорить об этих событиях, об убийстве невинных людей, детей, беременных женщин — это не что иное, как варварство, жестокость, — сказал тогда президент Ислам Каримов. — Я уверен, что корни этих кровавых преступлений будут выявлены, им будет дана оценка с точки зрения закона. Если говорить о причинах трагедии, то я против принципа: око за око, кровь за кровь. Не только против, но и считаю, что даже мыслящие таким образом люди — враги нашего народа. В нынешней сложной обстановке как никогда важны бдительность, выдержка и умение трезво оценивать ситуацию». По его мнению, а он наверняка был информирован больше, чем кто-либо другой, в произошедшей трагедии не виноваты ни узбеки, ни кыргызы. Это подрывные действия, организованные и управляемые извне. Силы, организовавшие диверсию, стремились втянуть Узбекистан (надо думать и Кыргызстан) в это противостояние, выдавая происходящее как противостояние между узбекскими и кыргызскими этническими группами. Но кто эти силы, с какой целью они эту резню организовали? Это те вопросы, которыми мы все задаемся, вспоминая кровавые июньские дни, но ответы еще не нашли.

Будь президент Узбекистана легковерным популистом, подверженным эмоциям лидером и переступи хоть один узбекский солдат через кыргызскую границу, мы моментально оказались бы втянуты в полномасштабный межгосударственный конфликт. Он мог постепенно перерасти в настоящую войну… Такой же конфликт вспыхнул бы между Узбекистаном и Таджикистаном, которые давно спорят по ряду очень важных вопросов и по которым пока еще не найдено взаимно приемлемых решений. Руководители этих двух стран давно уже высказались — в ряде случаев в весьма нелицеприятных тонах — в адрес друг друга. И эти высказывания очень серьезно уже отразились в экономиках, в реализуемых планах и т. д. Дело дошло до того, что стали напоминать, сколько таджиков в самом сердце Узбекистана, а сколько узбеков в не менее важных частях Таджикистана. Понятно, на что намек и чем сие грозит не только двум государствам, но в целом региону.

Кыргызско-узбекский конфликт не мог не аукнуться самым серьезным образом и в соседнем Казахстане, который давно находился в выжидательном состоянии и который имеет целый ряд серьезнейших претензий к своему соседу.

Но наихудшие процессы могли развернуться в самом Узбекистане, который с его автономной Республикой Каракалпакстан, Бухарой и Самаркандом, традиционно населенными этническими таджиками, взрывоопасной Ферганой, сильной и скрытой исламизированной оппозицией, пока вынужденной скрываться в мечетях, а то и в подвалах, представляет собой весьма неровную этническую и социально-политическую мозаику.

Итак, подведем итоги. Вряд ли кто из кыргызстанцев мог представлять себе, что стране доведется испытать такое за какие-нибудь пять-шесть последних лет. Антиконституционные перевороты, вынужденное бегство двух президентов, мародерства, кровопролитный межэтнический конфликт… Древний Ош, разрушенный и обгорелый Джалал-Абад, похожий на какой-нибудь афганский город после опустошительного набега талибов. Политики, мало отличающиеся от полевых командиров, малограмотные маргиналы и разные преступные элементы, вставшие у руля целого государства и даже на бедах людей делающие огромные деньги. И народ, до поры до времени вынужденный жить по их указке…

Поистине печальное и невеселое получилось зрелище. Но оно стало закономерным итогом политики «Кыргызстан — дом только кыргызов, остальные — квартиранты», проводимую при президенте №2, итогом высоко поднятого флага национализма худшей формы, квасного, весьма глупого и недальновидного патриотизма.

Самое досадное было то, что все опробованные идеологические наработки прежних лет были отвергнуты Бакиевым, его идеологами, причем совершенно бездумно. Были попытки придумать что-то новое и более продуктивное, что на деле вылилось в переиначивание и пережевывание тех же формул и идеологических постулатов, что практиковалось раньше. Но, к сожалению, это было уже потом, после ошской трагедии.

Таким образом, вопросы без ответов продолжают оставаться. Остается и заключение Комиссии ООН о преступлении против человечности, имевшем место как в Оше, так и в Джалал-Абаде. Остаются не выполненными и рекомендации Государственной комиссии КР о наказании тех, кто не выполнил свой не только служебный, но и гражданский долг. Остается в тюрьме и Азимжан Аскаров, джалалабадский правозащитник — по явно надуманной формулировке. Виновники апрельского расстрела в Бишкеке уже гуляют на свободе, а десятки людей томятся в кыргызских тюрьмах в ожидании справедливости судей. Власть наша живет, скорее, сегодняшним днем, чем завтрашним.

Однако завтра не может не наступить, и придется отвечать за все, что творилось в те дни. Просто промолчать и делать вид, что эти заключения и выводы никого не касаются и что все останется всего лишь словом и сотрясением воздуха — глубокая и опасная ошибка.

Осмонакун Ибраимов, cвободный автор.

В 2015 году Национальный банк отозвал лицензии у двух банков, в том числе и у «Манас банка». С 2011 года в «Манас банке» была введена консервация, а в октябре 2014 года арбитражный суд города Парижа принял решение в пользу бывшего владельца «Манас банка» Валерия Белоконя о взыскании с Кыргызской Республики 16,2 млн долларов.

«Во исполнение решения арбитражного суда был наложен арест на 6,5 млн акций, принадлежавших Кыргызстану. Одной из причин вынесения такого решения арбитражного суда стали нарушения Национального банка при введении режима консервации в «Манас банке». Получается, что Нацбанк, введя режим консервации, нанес ущерб государству.

По словам главы Нацбанка Толкунбека Абдыгулова, консервация банка связана с революцией 2010 года, после чего были возбуждены ряд уголовных дел. Он сообщил, что в процессе консервации останавливается вся основная деятельность комбанка.

«Относительно того, кто будет возвращать потерянные деньги, то скорее всего эти деньги будут возмещены из республиканского бюджета. Как вы знаете, имущество «Манас банка» было конфисковано и это имущество будет продано, после чего доходы от сделки пойдут в бюджет страны», — сказал он. Но полную сумму от продажи имущества покрыть не удастся. Если смотреть по балансу банка, то на тот момент активы были оценены на 10 млн долларов, то есть эта часть при продаже активов банка будет возмещаться в бюджет страны. Что касается остальной суммы, то она будет покрыта за счет государства, сообщил Абдыгулов.

Соб.инф.