До окончания срока Атамбаева
осталось

№18 от 19.05.2016

Женщин обижать нельзя, а если они еще и матери, то это двойной грех. Атамбаев неожиданно для всех вдруг разразился политической отповедью в адрес «Народного парламента» в День матери 14 мая в Госрезиденции (с недавних пор, отмечаемых в Кыргызстане), особо выделив двух наших замечательных женщин – правозащитниц Азизу Абдрасулову и Толекан Исмаилову. Однако речь шла не об их восхвалении, Атамбаев смешал их с оппозиционными силами, обвинив  в соучастии в деструктивных призывах.

Как помнится, «Народный парламент» сделал свое первое заявление на пресс-конференции 20 апреля. Они вынесли на обсуждение несколько вопросов – потребовать отчета Атамбаева перед народом и уйти с поста президента добровольно, обещали создать народную комиссию для привлечения к ответственности Фарида Ниязова, Икрама Ильмиянова, Чыныбая Турсунбекова, Тургунбека Кулмурзаева, и рассмотреть ответственность виновников июньских событий в Международном уголовном суде в Гааге.

Лидер Народного парламента Б.Талгарбеков был в полной уверенности, что после таких требований Атамбаев сам напишет заявление о добровольной отставке и даже не надо будет собирать на площади всех, кто желает прийти и проводить президента.

Пауза, которая затянулась у Атамбаева после всех озвученных НП обвинений в его адрес, как-то даже смущала – неужели, действительно, он так подавлен, что не может парировать, либо не может дозвониться до Кремля, чтобы перепроверить информацию о том, что его «управляемый снос» согласован с Москвой.

Скорее всего, Атамбаев не получил какого-либо вразумительного ответа оттуда, и вместо того, чтобы запустить леща, решил на этот раз показать зубы, и 9 мая вдруг вспомнил о тех унижениях, которые терпят наши трудовые мигранты в России от скинхедов и не только.

Он напомнил россиянам, что за победу сражались во время Великой Отечественной и кыргызы тоже.

Но, видимо, это не сработало, и тогда Атамбаев решил посадить лидеров НП, проверить насколько сильна группировка вокруг Путина, которая пытается дискредитировать его в глазах стратегического партнера. Во всяком случае НП заявляли, что опираются на российских генералов, наших земляков, которые вхожи в Кремль и уже давно информировали российского лидера о несостоятельности Атамбаева дальше управлять страной, которая тянет назад ЕАЭС и не несет свои обязательства по сохранению безопасности в регионе.

…Москва не реагировала. Если не считать заявления одного из наших земляков, действительно генерала в отставке Бахтияра Алиева, который и до этого упоминался в разных политических ситуациях. Наши коллеги взяли у него интервью по телефону, где он осудил решение Атамбаева арестовать своих оппонентов, и недвусмысленно дал понять, что поддерживает НП в их стремлении требовать отставки президента.

Интрига сохранилась. Атамбаев пошел дальше. 14 мая на встрече с  матерями-героинями, он просто рвал и метал: эмоции превзошли здравый смысл и указывали на недобросовестность его информаторов. Он говорил о форуме НП, который прошел 12 мая как о чем-то грандиозном, где собрались все, даже правозащитники. Людей там разных было действительно много, но многие пришли, как показалось, скорее всего из любопытства. И выступили, впрочем, ради «красного словца». Но запомнил президент почему-то наших правозащитниц – Азизу Абдрасулову и Толекан Исмаилову.

Правозащитницы Азиза Абдирасулова и Толекан Исмаилова выразили гражданский протест и 16 мая, выступив перед «Белым домом» с требованием к Атамбаеву выйти к ним и ответить на вопрос в чем они виноваты, сделали заявление: “Мы поражены его обвинением, что мы якобы часть “Народного парламента” и готовимся проводить насильственные действия против действующей власти КР. Господин президент, наверное, забыл о статусе правозащитников, журналистов, что мы имеем право на мониторинги и право участия на всех мероприятиях, как власти, так и оппозиции, — отметили они. — Это наша миссия беспристрастности и содействия в соблюдении законности в Кыргызстане”.

Вместо Атамбаева им ответила его аппаратчица, заведующая отделом этнической, религиозной политики и взаимодействия с гражданским обществом Аппарата президента КР, в ранге заместителя руководителя Аппарата, Мира Карыбаева.

«Если говорить о фрагменте выступления президента, где упоминается участие лидеров некоторых НПО в конкретном сомнительном мероприятии, то как я понимаю, они сами этого не опровергают. В то же время им гораздо раньше надо было думать о том, как не уронить заработанный годами авторитет всего кыргызского неправительственного сектора. Заработанный каждодневным трудом многих тысяч представителей гражданского общества. Как не превратиться в оружие против собственного народа и своей родной страны. Не оказаться в услужении отдельным политическим силам.

В стране много важных и нужных НПО, много честных и порядочных людей в них. Но, к сожалению, есть и такие, кто перестал отличать правозащитную деятельность от деструктивной», — заключила М.Карыбаева в духе своего босса. Фактически, оскорбив правозащитниц еще раз.
Теперь они, скорее всего, точно подадут в суд на президента.

Но Атамбаев не только не отвечает за свои слова, он при этом еще и не знает законов своей страны, не говоря уже о Конституции.  14 мая он, выступая перед матерями заявил следующее: “Недовольные моей работой могут инициировать референдум о доверии президенту”. Он отметил, что до окончания срока его президентства осталось полтора года, однако «Народный парламент», планирующий захват власти, может сместить его законным методом — инициировать референдум.
“Хочу еще раз всем напомнить: демократия – это диктатура Закона. А если “дерьмократам” из «Народного парламента» кажется, что полтора года до выборов нового президента страны слишком долгий срок, то и для этого у них есть законный путь. Если вы полагаете, что весь народ хочет отставки Атамбаева, вы можете инициировать референдум о доверии президенту Атамбаеву. Решение референдума, вы знаете это, будет обязательное. Если люди проголосуют, что Атамбаев пусть уйдет, то я сразу же уйду, на другой день после референдума”, — сказал
президент.

Наши коллеги-журналисты из Zanoza.kg тут же напомнили ему, что его отставку через референдум инициировать невозможно. В конституционном законе “О референдуме КР” в статье 8 говорится о том, что на референдум не могут выноситься вопросы (2) досрочного прекращения или продления срока полномочий президента Кыргызской Республики.

А вот напомнить Атамбаеву насильственную смену власти, произошедшую 7 апреля 2010 года, в результате чего он пришел к власти, надо бы. Тем более, что главный идеолог временного правительства Омурбек Текебаев в своей книге обосновал право народа на это без всяких на то референдумов.

За эту неделю были арестованы 4 члена НП, в марте задержали 3-х человек, обвинив всех в попытке насильственного захвата власти. В связи с этим уже высказываются предложения от простых граждан, инициировать законопроект о том, чтобы власть, которая приходит через перевороты, не имела права привлекать к ответственности за призывы к свержению власти. И это было бы справедливо. Иначе слышать от Атамбаева всякий раз о выборах, в которых могут и должны участвовать политики, набравшись терпения, уже даже не смешно. «Чья бы корова мычала». А Текебаев может в этом помочь, не правда ли, Омурбек Черкешевич?

Замира СЫДЫКОВА.

Своим выступлением на День матери президент Кыргызстана Алмазбек Атамбаев, мягко говоря, удивил всех. Кроме выпада в адрес правозащитников, «уродов», «дерьмократов», глава государства заговорил о своем уходе. «Если вы полагаете, что весь народ хочет отставки Атамбаева, вы можете инициировать референдум о доверии Президенту Атамбаеву. Решение референдума, вы знаете, будет обязательное. Если люди проголосуют, что Атамбаев пусть уйдет, то я сразу же уйду, на другой день после референдума», – заявил президент.

Прокомментировать слова президента Res Publica попросила бывшего судью Конституционной палаты Клару Сооронкулову.

– В статье 8 закона о референдуме говорится, что вопрос о прекращении или продлении полномочий президента не может быть вынесен на референдум. А вот вопрос доверия – может.
Поставить вопрос о прекращении мы не можем, поскольку одна форма опровергает другую. Выборы и референдум – две формы прямой демократии. Если мы проголосовали за Атамбаева на тот срок, что предусмотрен Конституцией, то он должен его отработать. Но вопрос о доверии можно вынести. Если большая часть народа выразит недоверие главе государства, то он, как и обещает, должен добровольно сложить полномочия.

Стоит отметить, что это очень популярная тема для референдума. В 1993 году подобный вопрос выносился на референдум в отношении Бориса Ельцина, совсем недавно в Абхазии тоже голосовали по этому же поводу.

В нашем случае, не думаю, что вопрос доверия Атамбаева вынесут на референдум. Он заявил это больше в популистских целях. Если даже власти пойдут на такой шаг для того, чтобы получить поддержку, то преподнесут это так, как будто это народ инициирует. Процедура проведения референдума сложная – нужно собрать 300 тысяч подписей. Хотя для государства это ничего не стоит, благо есть бюджетники, те же учителя, врачи… Известен заранее и результат такого «всенародного» голосования, участвовать в котором будут те же, кто обычно ходит у нас на выборы, те, кого вынудили сдать отпечатки пальцев.

Махинур Ниязова.

Принятие пакета документов называют «окончанием второго этапа реформирования судебной системы». Чем закончился первый? И каковы перспективы развития системы? На эти и другие вопросы ответила бывший член Конституционной палаты Верховного суда КР Клара Сооронкулова.

— Не так давно бывший депутат парламента Кыргызстана Галина Скрипкина озвучила мнение, что судебная реформа в КР не начиналась. Чем тогда власти занимаются последние шесть лет?

— В Кыргызстане реформа судебной системы превратилась в бесконечный процесс, который не имеет никакого результата и эффекта. Она тянется уже не шесть, а лет 10-15. Сейчас начался очередной этап, он стартовал в 2012 году после широкого диалога в формате международной конференции, где принимали участие представители неправительственных организаций и гражданского общества, в целом, а также судебных органов и госструктур. Разговор получился довольно конструктивный, были высказаны предложения и рекомендации. В августе 2012 года президент издал указ о дальнейшем развитии судебной системы КР. В основу этого указа легли рекомендации, которые выработаны в рамках диалога. Для реализации рекомендаций при президенте создан Совет по судебной реформе. Он и сейчас функционирует.

— Почему совет по реформе создан при президенте, ведь, в отличие от Основного закона 2007 года, конституционных полномочий у главы государства определять политику в той или иной сфере нет?

— Верно, раньше глава государства определял внутреннюю и внешнюю политики. И он мог создавать комитеты и комиссии, разрабатывать стратегические программы и контролировать их реализацию. Сегодня же он не имеет таких полномочий. Однако те процессы, которые должны проходить в стенах парламента, все же осуществляются под руководством президента КР. Поэтому сегодня мы имеем полное право требовать у главы государства ответов на вопросы: насколько эффективны оказались меры по реформированию судов и достигнуты ли цели? Вся ответственность за то, что сегодня происходит в судебной системе, лежит на президенте Кыргызской Республики.

Совет по судебной реформе сформировал семь рабочих групп, которые разработали проекты законов, они уже прошли первое чтение в ЖК и на днях будут вынесены во второе.
Главная задача, которая ставилась, это очищение судебной системы. И действительно, в процессе отбора в суды пришли новые люди. Судейский корпус обновился почти на 70%. Можно сказать, что это существенное обновление. Но тут возникает вопрос, насколько эти новые судьи смогут поднять планку правосудия? Во-первых, оказалось, что большая часть новичков не готовы к процессу, что создало новые трудности, привело к еще большей волоките рассмотрения судебных дел. Во-вторых, в одном из своих выступлений глава государства сказал, что из 250 судей, которые нами отобраны, ни один не замешан в коррупционном скандале, и буквально через два дня судья Ысык-Атинского района был задержан за взятку.

— И это не единственный случай. После вскрылись еще несколько фактов, причем это были судьи, которые только стали служителями Фемиды.

— Потому что сама процедура превратилась в профанацию. Совет по отбору судей в соответствии с Конституцией 2010 года – новый орган. Ранее судьи отбирались комиссией при президенте, соответственно она официально контролировалась аппаратом главы государства. Создание же нового органа стало таким достижением, тем более, что формируется СОС на треть самими судьями, коалиционным большинством и оппозиционным меньшинством с широким участием гражданского общества.

— Что произошло в результате?

— Весь отбор замкнулся на президенте. Решения Совета по отбору судей перестали играть какую-то роль, поскольку отбирал лично глава государства. И даже если по рейтингу СОС претендент стоял на первом месте, глава государства, не объясняя причины, отказывал. Хотя по закону президент должен мотивировать почему, но, как правило, он этого не делал.

Совет по отбору судей на протяжении длительного времени отбирает кандидатов, используя психологические тесты, определяя наличие качеств, которые позволяют претенденту стать судьей. Вот пример, когда президент, даже не побеседовав с человеком, смог определить отсутствие у него воли?! Этот момент вызывает у меня удивление.

— Весь процесс отбора судей сопровождался скандалами и неблаговидными фактами, значит ли, что сам процесс был не отрегулирован?

— Несмотря на то, что СОС придумал всякие процедуры и правила, они не были до конца отрегулированы. Бывший депутат ЖК Токтогул Туманов на заседании комитета как-то сказал: «Все, что делает Совет по отбору судей, не соответствует законодательству, они в обход закона придумали себе правила, то, что должно регулироваться законом, регулируется их внутренними положениями». Думаю, действительно, так и есть. Вся процедура стала обрастать всякими слухами, даже я могу подтвердить, хотя фамилии называть не стану, но знаю людей, которые давали деньги, чтобы пройти этот отбор. Мы не можем сказать, что отбор идет исключительно прозрачно, справедливо и нет коррупционной составляющей, полагаю, она есть и играет самую главную роль.

— Только ли проблема в отборе судей? Или есть другие причины?

— Как театр начинается с вешалки, так и реформа судебной системы – с отбора. От того, каких людей мы назначим, будет зависеть эффект, решения принимаемые ими. Нам достаточно хотя бы 30% получить достойных, компетентных, профессиональных и, как в Конституции пишется, безупречных – одно из главных требований к судье, служителю Фемиды. И тогда можно говорить о результатах реформы.

Есть среди судей честные, но проблема в том, что они попадают в ту же порочную систему. Смогут ли они там выжить? Надо либо идти против системы, либо уходить.

— Значит, надо менять систему, а не людей?

— Надо. Сама по себе система, в официальном виде, никаких особых пороков не таит. Но есть другая – система внутренних коммуникаций и взаимоотношений. Не законодательных, а неофициальных. Элементарно, взять случай: судья рассматривает дело, хочет принять решение на основе закона и уверен, что оно справедливо, но при этом получает указание сверху, что человека надо наказать, добить, то есть посадить. Вот теперь перед судьей выбор – или идешь на поводу тех, кто на тебя давит, или поступаешь в соответствии с законом и своей совестью. Вот этот выбор для наших судей самый сложный. Я пока не видела ни одного человека, который сказал бы, что поступит строго в соответствии с законом даже в том случае, что потеряет должность. И такие случаи были.

— Взять хотя бы вас, за свое особое мнение по биометрике…

— Не только это. По делу бывшего депутата Ташиева двое судей были освобождены от должностей.
— Судейский корпус обновился, реформа ведется, но схемы никуда не делись. Так получается?
— Верно. Если власть не откажется от желания давить, вмешиваться в осуществление деятельности судов, мы никогда не получим справедливое правосудие. Это самая главная задача, которую мы должны решить. Эта мысль, что надо обеспечить реальную, подлинную независимость судебной власти, она идет красной нитью через весь Указ президента и Государственную целевую программу по развитию судебной системы 2014-2017 годов. В рамках программы запланировано 105 мероприятий, которые в течение трех лет планируется провести. Но, на мой взгляд, даже 10% этих мероприятий еще не провели. Сообщать о фактах вмешательства и давления, привлекать к ответственности, уголовной и дисциплинарной, тех, кто вмешивается и давит на судей – это все заложено, выглядит красиво и впечатляюще, а на деле совсем другое. В авторитарных странах власть не заинтересована, чтобы была независимая судебная система, ведь это мощный барьер, шлагбаум на пути к авторитаризму. Им нужна такая, как наша: бессильные, бесхребетные суды, руками которых можно давить оппонентов.

Пока нет политической воли, никакой судебной реформы не будет. Сейчас меняется процессуальное и уголовное законодательство, принимаются новые кодексы. Законы примут, но вопросы продажности судей, независимости и ответственности эти акты не решат. Пусть они даже будут идеальными с законодательной точки зрения.

— Вы говорите о необходимости дать судьям полную независимость. Но не превратится ли независимость во вседозволенность? Где грань ответственности?

— Когда говорим, что суды должны быть подлинно независимы, сразу же возникает вопрос: не станут ли суды без всякого контроля творить что хотят? Мы видим, что независимость используется по-разному — и во благо, и нет. Свобода не означает, что судья абсолютно ни за что не отвечает. Вопрос привлечения к дисциплинарной ответственности решается органом судейского самоуправления — Советом судей. Но мы часто наблюдаем, что совет прикрывает служителей Фемиды, которые кому-то близки, «свои» или нужны системе. Одновременно без установления вины избавляются от тех, кто мешает.

Совет избирается на съезде, и в том, что происходит, как он работает в сложившейся ситуации, виноваты, прежде всего, сами судьи. Совет, как орган судейского самоуправления, призван, в первую очередь, защищать судей, и уже вторым вопросом стоит привлечение к дисциплинарной ответственности. Туда должны быть избраны самые достойные люди, но, как показала практика, из всей судебной системы, в которой состоит более 400 судей, мы не можем набрать 14 достойных кандидатов. Как правило, в СС попадают председатели судов, у которых все административные рычаги. При избрании последнего состава Совета судей высказывались пожелания, чтобы в него не избирались председатели судов. Но опять сформировался совет, который далек от того, чтобы отстаивать чьи-то интересы и не выполнять заказы со стороны властей.

Ответственность на законодательном уровне надо усиливать. Мы говорим, что надо обеспечить баланс между независимостью и ответственностью, но всегда надо исходить из реальной ситуации. В наших нынешних реалиях необходимо немного усилить ответственность судей. Но это может превратиться в рычаг для избавления от неугодных.

— Если Совет судей настолько избирателен и зависим, нужен ли вообще такой орган?

— Есть пороки самой системы. Это отбор и освобождение судей от должности. По международным стандартам и в практике других государств, как правило, эти вопросы решает один орган. Потому что тот, кто назначает, должен и освобождать от должности, и он же нести ответственность за свой отбор.

В Кыргызстане же отбором и увольнением занимаются два разных органа и порядок формирования этих институтов различается. Говорить, что нам Совет судей не нужен, нельзя. Орган, который бы защищал и наказывал, обязательно должен быть. К тому же, СС решает важные вопросы, связанные с бюджетом судебной системы. Нужно лишь избрать туда достойных людей, чтобы они выполняли возложенные на них функции.

Рассуждая о судебной системе, мы постоянно приходим в тупик, который создают объективные и субъективные факторы. Объективно можно сделать идеальное законодательство, но реализация будет упираться в людей – субъективный фактор. Все должно быть системно, комплексно, единственный выход – сделать перегрузку судебной реформы.

— Каким образом?

— Сегодня большой упор делается на техническое и материально-финансовое обеспечение судебной системы. Но это проблему не решит. Внимание уделяется и законодательству, разработаны новые кодексы. Да, это большой шаг. При помощи доноров сделали блестящее законодательство. Но оно требует еще адаптационного периода, чтобы обучить судей и адвокатов. Будет ли оно правильно применяться, решит ли это проблему коррупции, давления на суды? Должны быть выбраны приоритеты. Что должно быть решено в первую очередь и в очень короткие сроки? Ответ – коррупция. У нас есть механизмы, прописан порядок проверки имущества судей, если использовать его, произойдет самоочищение судейского состава. Ни для кого не секрет, что судьи у нас живут очень хорошо. Это видно и из их деклараций, где они смело указывают особняки в 400 квадратов, дорогостоящие иномарки. Служители Фемиды даже не скрывают, потому что знают: никаких последствий это не повлечет.

Кроме того, есть статья 308-1 «Незаконное обогащение» УК КР. Это имплементированная статья 20 Конвенции ООН против коррупции, в 2012 году ее включили в Уголовный кодекс КР. Но у нас она не работает. Используя ее, можно почистить не только судебную систему, но и всю систему государственной службы, всех должностных лиц. Просто должна быть политическая воля тех, кто взял на себя ответственность за судебную реформу.

Беседовала Махинур НИЯЗОВА.

Последнее решение Комитета ООН по правам человека (КПЧ) в отношении Кыргызстана все еще будоражит умы власть имущих. Касался он правозащитника Азимжана Аскарова, осужденного к высшей мере наказания. Комитет потребовал у КР освободить заключенного и пересмотреть дело в отношении него. Но официальный Бишкек вдруг заартачился. Дабы не исполнять это решение, кыргызские власти готовы даже… переписать Основной закон страны. Очень не хочется небожителям отпускать Аскарова, тем самым, признав его невиновность и свою предвзятость. Ведь так удобно возложить на 65-летнего старика ответственность за резню на юге в июне 2010 года, сделав из него козла отпущения грехов членов временного правительства.

Международный пакт о гражданских и политических правах и Факультативный протокол к нему Кыргызстан подписал в 1997 году. Тем самым, республика обязалась исполнять решения КПЧ. Стоит отметить, что комитет и ранее выносил решения против КР. Как отмечается на официальном сайте КПЧ ООН, подобных документов о нарушении статей пакта и факультативного протокола госорганами КР выносилось по делам 9 кыргызстанцев – Феликса Кулова, Анарбая Уметалиева, Рустама Латифулина, Союзбека Калдарова, Татьяны Красновой, Нурбека Токтакунова, Мунарбека Торобекова, и неких Н.Т. и С.Б., пятерых граждан Узбекистана – Жахонгира Максудова, Адила Рахимова, Якуба Ташбаева, Расулжона Пирматова,Отабека Ахадова, а также одного гражданина Турции — Ахмета Гунана. Азимжан Аскаров стал 16-м человеком, который подал заявление в КПЧ против Кыргызстана.

Адвокат Любовь Иванова стояла у истоков практики обращения в Комитет ООН по правам человека. Одно из первых решений КПЧ вынес по делу политика Феликса Кулова. Это, во многом, ее заслуга. Любовь Иванова ответила на вопросы Res Publica.

– Как решение КПЧ повлияет на ход дальнейшего пересмотра дела Азимжана Аскарова?

– Никак не повлияет. Все решения комитета носят рекомендательный характер. Если государство не исполняет, никаких мер ООН не станет применять. Во всяком случае, я не знаю моментов, когда организация как-то воздействовала на государство, если оно не исполняет решение Комитета по правам человека.

В отличие от КПЧ, Европейский суд прописывает более конкретно, какие шаги государство обязано предпринять, дабы устранить нарушения.

Я сама писала в комитет по делу Кулова и они удовлетворили мою жалобу. Однако ответ прислали после революции 2005 года, как раз в тот момент, когда его освободили без всякого решения комитета. Верховный суд КР пересмотрел дело и вынес решение. По остальным делам, каким образом государство отреагировало на решение КПЧ, не знаю. Но по Аскарову однозначно ничего не будет. Ведь власти Кыргызстана уже заявили, что собираются даже изменить норму Конституции, мол, комитет им не указ.

– Разве решения КПЧ не обязательны к выполнению властями страны, против которой оно выносится?

– Процедура исполнения решений Комитета ООН в законодательстве КР не прописана. Этот вопрос обсуждают давно, но законодательно никак не закрепят.

Да, мы ратифицировали пакт и факультативный протокол к нему, что обязуемся выполнять все решения комитета. Но, каким образом мы будем это делать в соглашениях нигде не закреплено. Это еще один пробел в законодательстве. И подобных пробелов очень много. А по этому вопросу и вовсе туман.

– Недавно в интервью журналистам Феликс Кулов заявил, что гражданин в отношении которого выносится решение Комитета ООН имеет право претендовать на возмещение ущерба. Но экс-премьер-министр, якобы, не стал этого делать, поскольку сумма могла стать непосильной ношей для бюджета страны?

– Он прав, комитет вынес решение и рекомендовал произвести в отношении Кулова возмещение ущерба. Я, как адвокат, советовала ему обратиться в суд в гражданском порядке: он находился под стражей почти пять лет и сумма могла быть немаленькой. Он обещал подумать, и даже, если согласился бы судиться, то намеревался деньги направить куда-нибудь на благотворительные нужды. Но насколько я знаю, он так и не стал обращаться в суд. Я же по собственной инициативе от его имени не могла этого сделать.

В отличие от КПЧ ООН Европейский суд обязывает государство выплатить конкретную сумму. И то, если помните, по Ходорковскому Европейский суд взыскал приличную сумму с России, но власти РФ отказались выплачивать. Даже примененные в отношении страны санкции не заставили выполнять решение суда.

– В обществе заговорили о том, что после решения по делу Аскарова в комитет посыплются жалобы на правосудие в КР.

– Не думаю. Во-первых, это очень непросто. Во-вторых, довольно долго комитет рассматривает сообщения, в течение примерно пяти лет, это предусмотрено процедурой самого КПЧ. В третьих, не факт, что комитет вообще удовлетворит сообщение, это редкость. Случай должен быть вопиющим. И в-четвертых, законодательно в КР никак не закреплено исполнение решений КПЧ ООН.

Прежде чем КПЧ приступит к рассмотрению жалобы, почти два года ведется активная переписка с государством: сообщение заявителя направляется официальным представителям республики, которое должно ответить по всем пунктам в течение шести месяцев. После этот ответ направляется заявителю. Такая переписка занимает много времени.

К тому же, надо учитывать, что комитет – это не надзорная, не вышестоящая инстанция суда. Его члены не рассматривают правильность вынесения приговоров или неправильность. И необязательно что после решения комитета ООН будет отменен приговор. Заявление рассматривается только в том плане, нарушены ли статьи Международного пакта о гражданских и политических правах или нет.

Статья 14 пакта гарантирует право на справедливый судебный процесс. У нас как правило в суде что-нибудь да нарушается. И можно по каждому делу обращаться в комитет. Но это сложно – соблюсти все процедуры здесь, в стране. И не только нашего законодательства, а именно статей пакта. При этом, должно быть решение Верховного суда, на которое ссылается заявитель.
Не все жалобы КПЧ удовлетворяет, в комитете могут принять решение, что жалоба неприемлема и рассматривать они ее не будут, поскольку не соблюдены процедуры.

– Есть ли основания обратиться в КПЧ по делу о событиях 7 апреля 2010 года?

– Конечно, есть. Элементарно, та же статья 14 пакта предусматривает разумные сроки рассмотрения дела. Правда, формулировка несколько расплывчата, каковы разумные сроки не указано. Но тот факт, что дело седьмой год в производстве, а срок исчисляется с момента возбуждения дела. Уже больше шести лет прошло, а оно не нашло еще окончательного решения. Тот же Темирбаев уже седьмой год находится под стражей без окончательного решения. В практике ни одного государства, думаю, подобного нет.

Президенту КР Алмазбек Атамбаеву как-то перед Новым годом задавали вопрос о том, почему так долго длится суд по событиям 7 апреля. Он ответил, что в других странах также долго рассматриваются громкие дела. Ничего подобного. Я за свою практику ни разу не сталкивалась, чтобы где-либо в мире по семь лет рассматривались дела. Заседания откладывались по разным причинам, совершенно неуважительным: то суд в отпуске, то кто-то не пришел… Тем самым, процесс затягивался.

– Какие еще нарушения могут стать основанием для обращения в комитет ООН по правам
человека?

– Предвзятость суда, необъективность – все это прописано в пакте. По заявлению Кулова комитет признал применение в отношении него пыток. В чем это выражалось? Статья 7 пакта предусматривает, если было состояние инкоммуникадо. У Кулова не было связи с внешним миром, в течение трех лет ему не давали свидания с супругой. На ее прошения о встрече с супругом ГКНБ ответил визой об отказе. Я приложила это письмо к заявлению в комитет ООН, пояснив, что в отношении него было применено состояние инкоммуникадо, общаться давали только с адвокатом, а сообщения с внешним миром не было. Поскольку наше государство никак на этот пункт не ответило, комитет признал применение пыток – нарушение статьи 7 пакта. Но поскольку у нас, как я уже говорила, нет законодательно закрепленной нормы выполнения решений КПЧ ООН, нужно обращаться в суд в гражданском порядке о возмещении ущерба.

– Получается, что решения Комитета ООН сказываются на имидже страны?

– Безусловно. В ОБСЕ государство, которое не исполняет решение КПЧ, фигурирует как страна, где не соблюдаются права человека и международные пакты. Это обязательно будет на слуху.

Махинур Ниязова.

Власти под шумок решили вернуться к обсуждению двух непопулярных инициатив – страхованию жилья и авто. Призыв Алмазбека Атамбаева «не цацкаться» в послушном кабинете министров и ручном Жогорку Кенеше поняли буквально. Команда «фас» исполняется не только в отношении оппонентов власти, но и собственного народа, без того страдающего от кризиса, который усугубило вступление КР в Евразийский экономический союз.

Пока общество отвлечено обсуждением задержания членов объединения «Народный парламент» и видеосюжетом о коррупционных аферах главы государства, в Жогорку Кенеше реанимируют два законопроекта, ранее отложенные в долгий ящик, дабы не будоражить народ.

Законы о страховании жилья и автогражданской ответственности вступили в силу 1 и 7 февраля соответственно. Все без исключения домовладельцы должны ежемесячно отчислять энную сумму Государственной страховой компании. Для сельской местности взнос составляет 600 сомов, для городов – 1200 сомов. И неважно живешь ты в трехэтажном особняке или имеешь мизерную хибарку – открой кошелек и выложи деньги, поскольку страхование обязательное.

С автомобилями еще сложней, тариф тут от 2,5 тысяч сомов и выше. Из средства передвижения он, похоже, вновь превратится в роскошь.

Эта обязаловка вызвала бурю возмущения у большей части кыргызстанцев, которые и так еле-еле сводят концы с концами. По последним данным, каждый седьмой гражданин КР живет за чертой бедности. Недовольства грозили перерасти в митинги и в преддверии «жаркой» весны парламентарии решили отсрочить вступление в силу законов об обязательном страховании жилья и ОСАГО до 2020 года. Поводом стали обращения обеспокоенных граждан, у которых «нет лишних денег выплачивать страховку».

За разработку законопроекта об отсрочке взялись депутаты фракции «Ата Мекен». В частности Алмамбет Шыкмаматов. «Что такое обязательная страховка? Это лоббирование интересов тех, кто этим занимается. Именно они заинтересованы в том, чтобы такой закон работал. Потому что ожидается поступление двух миллиардов сомов. Однако есть сомнения, что простой гражданин сможет выбить положенную компенсацию», – заявлял ранее парламентарий. Он предлагал оставить страхование на добровольной основе. «Принуждать кого-либо что-либо делать запрещает Конституция. О каких лишних деньгах у кыргызстанцев можно говорить сейчас, когда на дворе кризис?» – справедливо задавался вопросом Шыкмаматов.

В марте атамекеновцы вынесли на общественные обсуждения свой законопроект. Недавно окончательный его вариант поступил в ЖК. Накануне комитет по экономической и фискальной политике рассмотрел и отклонил эти законопроекты.

Как сообщают СМИ, во время рассмотрения законопроекта представители Госфиннадзора отметили, что «на сегодня нецелесообразно отменять законы об обязательном страховании». Их поддержали и некоторые парламентарии.

«В корне откладывать страхование жилья неправильно. По этому поводу было много споров, но инициаторы все равно не поменяли свое мнение. В этом году у нас весной прошло много дождей. В результате в Джалал-Абадской области в Сузакском и Аксыйском районах, а также в Баткенской области сошли сели и оползни. Случились неприятные обстоятельства, жилье пришло в негодность. Наши граждане один на один остались со стихией, они остались в роли просителей, кто же им поможет восстановить жилье. МЧС четко выполняет свои обязательства, проводит спасательные операции, после люди сталкиваются с нашей бюрократией. От чиновников зависит, сколько же они получат компенсации и когда. Если бы жилье было застраховано, то человек бы сразу получил свою страховку. Нужно поручить правительству усилить работу в этом направлении, потому что от стихийных бедствий никто не застрахован», – цитируют журналисты депутата Азамата Арапбаева.
Такую же позицию высказали представители правительства и аппарата президента. После продолжительных споров профильный комитет все же поддержал кабмин, отметив, что «раз Государственная страхования компания уже работает, то обязательное страхование жилья нужно оставить». ОСАГО также решено не отсрочивать, но до 1 января 2018 года не штрафовать за отсутствие страховки.

Соб.инф.

В данном материале речь пойдет о деятельности самой крупной организации в стране, у которой только членов около 700 тысяч человек, ежегодный бюджет в сотни миллионов сомов и имущество по стране на миллиарды — о Федерации профсоюзов Кыргызстана. Давно уже ставшим государством в государстве, со своими правилами и внутренними играми, которые выше законов. И эти слова не просто огульные заявления, а констатация фактов, которые имеют место в Федерации профсоюзов.

Как организация, которая по своей природе, в первую очередь, должна лоббировать интересы и защищать права трудящихся — рядовых членов профсоюзов, она не состоялась, более того полностью дискредитировала институт профсоюзов. Свою миссию, как опору простых трудяг, она провалила. Раньше была действительная попытка что-то в этом профсоюзном болоте изменить, но, к большому сожалению, она столкнулась с проблемой  шкурных интересов различных людей и группировок в Федерации профсоюзов Кыргызстана, которые оказались выше интересов и прав трудящихся.

В нашей стране очень много проблем в сфере трудовых отношений, не везде работают «по белому», чаще всего зарплаты выдаются конвертами, условия труда далеки от нормативов, не говоря уже об отпусках, больничных, декретных. Большая беда в плане трудовых увечий, некоторые из них заканчиваются совсем плачевно, человек получает инвалидность и он оставшуюся жизнь уже не трудоспособен, не редки случаи и со смертельным исходом. Очень часто мы узнаем, что какой-то бедолага упал со строящегося здания или провалился в шахту лифта, а иногда просто получил смертельный ожог от голого провода на стройке — таких примеров масса. Что в этом плане делает Федерация профсоюзов, какие меры по предупреждению проводит? И опять, к большому сожалению, в этом направлении делает абсолютный минимум, то есть эта работа на данный момент полностью формализована.

Хотя по идее профсоюз должен днем и ночью стоять на страже, быть защитником простого рабочего человека, которого по беспределу уволили с работы или он получил производственную травму. Но вместо этого Федерация сама проводит политику, которая полностью противоречит всем мыслимым и не мыслимым профсоюзным стандартам. Двуличие руководства в лице Жанадиля Абдрахманова просто поражает, к примеру, начиная с осени прошлого года до апреля текущего он умудрился создать очень конфликтную обстановку в профсоюзах, начал с оказания давления на отдельных сотрудников, нескольких уволил или вынудил написать заявления об уходе по собственному желанию. Последний аналогичный случай вообще вышел из всех рамок, не так давно он провел рейдерский захват Управления по курортам профсоюзов, а в это время руководитель данного структурного подразделения находилась на больничном. И это только малая часть всего того, что там происходит. Данная организация, точнее руководство Федерации стали давным-давно паразитами на теле всей профсоюзной системы, только за счет бюджетных профсоюзных средств они и существуют,  перераспределяют все с учетом своих интересов, поэтому убирают всех тех, кто не согласен с их политикой.

Защита интересов и прав трудящихся это всего лишь ширма для прикрытия той истинной деятельности, которую они проводят с молчаливого согласия многих членов профсоюзов.
В целом, с этой организацией нужно что-то делать, так до бесконечности продолжаться не может, их деятельности должна быть дана оценка гражданского общества, кыргызстанцы должны решить стоит ли далее их кормить за свои кровные отчисления. Другое дело, если бы они работали честно и открыто, но это же не так, все расходы и доходы закрыты за семью печатями, почему, наверное, и дураку понятно, что без личных интересов там не обходится. Если бы это было не так, то они не скрывали бы свои заработные платы, машины, расходы и т.д. Даже можете ради интереса посетить двор профсоюзов, где паркуются служебные авто профсоюзных боссов, дешевых машин нет, многие из них внедорожники.

Все это покупается за счет тех поступлений, которые собираются от членских взносов и сдачи в аренду огромного количества объектов, а также хозрасчетных организаций, которые поступают в сотнях миллионов в год.

Институт профсоюзов, как правозащитная организация, сейчас практически не существует, а вместо него появился мутированный монстр с формальным названием – Федерация профсоюзов Кыргызстана. Это чистейшей воды правда и никакая там не субъективная оценка, к этому выводу можно прийти, исходя из показателей ее открытости и демократичности. Говорить о ее демократичности не приходится, так как Федерация профсоюзов, благодаря проводимой политике нынешнего руководства, стала самой узурпированной и закрытой     «общественной» организацией с огромным массивом двойных стандартов.

Для профсоюзного движения в Кыргызстане необходимо провести реальные реформы и они должны быть качественными, то есть не декларативными, кроме того общественность должна обсудить текущее состояние и деятельность профсоюзов, в итоге дать оценку через общественную комиссию, куда нужно пригласить авторитетных и честных людей из парламента, гражданского сектора, партий и активистов. Если этого не сделать, то, пожалуй, самое полезное, что можно извлечь из Федерации профсоюзов Кыргызстана, так это национализировать все имущество, вот только тогда им останется функция защиты прав, иначе они превратились в турфирму, продающую путевки.

Тимур САРАЛАЕВ.

Начну рассказ с родителей

Меня зовут Кожомберди Теке уулу Асан, отец мой был из рода Кыдыка. В 1916 году мои родители бежали в Китай в связи с восстанием в Туркестане. О том, как началось восстание, историки располагают полными данными, но все же я хочу об этом еще раз вспомнить и рассказать. Когда Российская империя захватила весь Туркестан, кыргызы подчинялись Кокандскому ханству. Между кокандским ханом и русским царем был составлен договор, согласно которому в течение 50 лет туркестанцев не должны были в обязательном порядке призывать в армию.  Но данное обещание, как и составленный договор, который, вероятно, не был подписан, осталось невыполненным. А этот документ, скорее всего, исчез после ухода туркестанских ханов и эмиров.

В 1914 году во время первой мировой войны русские внезапно вспомнили, что у них есть Туркестан. Они начали мобилизацию в армию всех пригодных для военной службы людей. Но забирали их не служить в армию, а на черные работы, то есть рыть окопы для русских солдат, защищать их от смерти и быть живой мишенью для противника. Несомненно, все туркестанцы были недовольны данной политикой.  И тогда их стали силой забирать в русскую армию.

По-моему, если бы они обращались с людьми как с гражданами своей страны, забирали их на фронт как солдат, а не на черные работы, то идти на фронт для нас было бы почетом. Такая политика русского царя основывалась на убеждении, что туркестанцы слабоумные, не умеющие держать в руках оружие, способные только копать землю. Конечно, после такого унижения туркестанцы начали возмущаться и подняли восстание против царского режима. Затем восстали туркестанские крестьяне из-за того, что забирали их на фронт в качестве пушечного мяса.   Кроме того, было время весенних работ на полях, и все посевы зерновых и хлопка остались бы без присмотра. Осознав, что политика режима обречет туркестанцев на страдания, голод и нищету, все выступили против призыва в царскую армию.

Про отца

Мой отец — один из миллионов отцов нынешнего Туркестана. Он никогда не был богатым, и его предки тоже не были богатыми. Но и совсем нищим он тоже не был. Как говорится в пословице, пусть бык не помрет, и телега не сломается. Так и жил мой отец, как тысячи других людей, следовавших принципу: увидим то, что предначертано Богом. После смерти моего деда троим его сыновьям досталось немного скота. Моему отцу было тогда трудно, ему приходилось наниматься на работу к тем, кто был богаче. Воспитание отца, всё, чему он меня научил, принесло мне большую пользу в жизни. Я до сих пор помню, как много он трудился. Своим трудолюбием завоевал почет и уважение в нашей семье. С раннего утра до позднего вечера отец работал, не покладая рук. Каждую осень он запасался дровами, и мы всегда зимовали в теплом доме. В селе про моего отца люди говорили только хорошее. Он не мог помочь мне в учебе, так как сам был безграмотным. Я не хочу превозносить бедного моего отца, просто описываю то, что было на самом деле. У других были такие же отцы, как у меня, и я напишу только правду —  то, что я видел и слышал…

Что рассказывал мой отец

— Я много лет батрачил на богатых. За свой труд получал ежемесячно по одной овечке. В те времена столько платили человеку, который днем и ночью пас скот и заботился о нем.. У меня было стремление заработать много овец, встать на ноги, создать свою семью. Чтобы не отстать от жизни, быть не хуже других людей. Я изо всех сил стремился осуществить свою мечту, но ей не суждено было исполниться.  Старший мой брат задолжал всем в округе, весь погряз в долгах. Работать и жить по-другому он не хотел. Нам пришлось постепенно выплачивать его долги. Если я не помогу ему в трудное время, то кто ему поможет? Это мой долг, как брата. Внутренний голос говорил, помоги ему.  Так сложилась жизнь, что мне не удалось избавиться от бедности.  С одной стороны, я должен был заботиться о моих стареньких родителях. С другой стороны, был еще маленький братишка, а тут еще и старший брат со своими долгами тянул меня назад, в результате  я не мог вырваться из нищеты. Заботиться о родителях было обязанностью моей и младшей сестры Турдукан. Трудная жизнь, нищета и голод настолько нас замучили, что хозяин, на которого я работал, может быть, из жалости к нам или же оттого, что мало мне платил, весной и летом давал нам одну свою корову, чтобы у нас было хотя бы молоко. Я просил Бога дать мне силы, чтобы я мог поддерживать своих родителей, поднять на ноги младшенького Муканбета и сестренку Калдык. Мысли о том, что я должен всех прокормить и вырастить младших, заставляли меня трудиться не переставая. Вся ответственность за домашних легла на мои плечи. Я вырос, не зная счастливого детства. Не был самым старшим в семье, которого любят, и не был самым младшим, которого жалеют и ласкают. Был средним. Не совершал проступков и проказ, как старший и младшие братья.  Их поведение заставляло меня трудиться с раннего возраста. В молодости, как уже говорил,  я батрачил и пас скот богатых. Перед собой поставил цель — работать, чтобы заработок позволял кормить всю свою семью. Эти мысли и эта цель вели меня вперед. Я все время искал пути выхода из бедности и работал беспрерывно. Мне было страшно подумать, что мои родители умрут от голода, а люди осудят нас, скажут, что сыновья не смогли прокормить родителей. По мере того, как я взрослел, постепенно, с годами, мне становилось немного легче, и я уже не испытывал таких опасений, как раньше.

1916 год. На это время пришлась моя молодость.  Изо дня в день я размышлял о жизни и о событиях, происходивших вокруг. В том году наш народ выступил против русского царя. В нашем образе жизни с далеких времен не было такого, чтобы забирали нас в армию. Мы были покладистыми, никого не трогали, вели свое хозяйство. Русский царь издал указ о том, что армии нужны солдаты для рытья окопов. Это вызвало недовольство народа, и он поднял восстание. Все говорили, что не отдадут сыновей в армию копать окопы. Тогда русский царь отправил к нам карательный отряд из солдат. Мы выступили против них. Далеко в ущелье кузнецы нам отливали пули. Те, кто был верхом на лошадях, вооружились копьями и дубинами. Нашим самым лучшим оружием были охотничьи ружья. Мы не смогли выстоять против вооруженных бойцов царской армии, у которых были пятизарядные ружья и пулеметы. В страхе мы бежали. Все случилось стихийно, мы были плохо организованы. Откуда тогда мы знали, что будем пробираться в Китай? Скользкие переправы, узкие тропы занесены снегом, а вокруг вершины гор с ледниками, которые веками не таяли. Такой тяжелый путь мы проделали, какого никто и никогда до нас не проходил. Нас гнала нужда, выжить почти не было возможности. Самым трудным испытанием был голод. Смерть преследовала нас, спасаясь от нее, мы искали прибежища и защиты в других краях.  Искали себе место, где можно было бы нам обогреться и поесть. Как бы ни была хороша  чужая земля, все равно лучше своей родины нам не найти. Так говорили старцы. Но мы покинули родные места. С мучениями добрались до города Аксуу в Китае вместе с пожилыми родителями…

***

Почему нас вынудили покинуть свои родные места, свою родину? За какую нашу вину? Найти ответы на эти вопросы в то время нам было сложно. В чужой стране голод был еще труднее, чем дома. Начали скучать по Иссык-Кулю. Мы стали худеть и чахнуть от  голода. К этому прибавилась и тоска по родине, она отнимала последние силы. Некоторые из-за неодолимой тяги к родной земле возвращались назад, примирившись с мыслью о смерти. Сколько людей полегло в долгой дороге, трудно сосчитать. Обессиленные  падали на черные скалы, умершие остались не похороненными. Налетали вороны и клевали останки.  Те тяжелые дни не оправдали надежды многих. Исчезла надежда увидеть Иссык-Куль и начать жизнь на родной земле.  Бежавшие кыргызы, сочинили песню об этих тяжких днях. Песня называлась «Горемычный народ». Эту длинную песню я стал забывать. Но некоторые строки я помню и тебе спою, говорил мне отец.

«Горемычный мой народ, на холощеном верблюде и на жеребце коне ты совсем похудел.

Горемычный мой народ, ты обувался в обувь из кожи умерших в пути людей.  Горемычный мой народ, ты торговал бозо по дороге.

И продавал горемычный мой народ и плохое, и хорошее. Старое перекрашивал и заново продавал, мой горемычный народ…»

У каждого из нас была надежда дойти до родной земли и умереть дома.  Из-за большого числа беженцев, работу в Китае найти было трудно. От голода некоторые молодые парни начали заниматься воровством. Я стал искать выход из трудной ситуации, поставил перед собой цель довести своих родителей до родины. Сказал себе, если  не выполню волю родителей, то буду проклят отцом своим. А они говорили мне: «Доведи нас до кыргызской земли и там похорони». Это был мой сыновний долг. Я тепло одел своих стариков, готовясь к переезду. Но на дальнюю дорогу нам нужно было запастись продуктами питания. Я плакал и просил Бога дать нам еды на 10 дней. Тогда моя сестренка Калдык продала себя за мешок муки. Мешок муки считался в то время приданым девушки. Калдык, наверное, не хотела отпускать родителей голодными, или, может быть, увидела, как я страдаю и со слезами  прошу Бога о помощи, потому и пошла на этот шаг. Она держалась мужественно: «Я буду довольна, если этого мешка муки хватит вам на дорогу, чтобы добраться до земли кыргызской. Я тоже думала, как помочь тебе и родителям, и другого выхода  не вижу. Вам надо побыстрее уходить, ведь с каждым днем будет труднее добираться. Если останетесь здесь, этот мешок муки быстро кончится. А где мы потом найдем еще муки?» Советы сестренки Калдык были правильные. Нам нужно было скорее расставаться…

(Продолжение следует).