До окончания срока Атамбаева
осталось

№21 от 9.06.2016

8 июня в Первомайском районном суде начался суд по иску Толекан Исмаиловой и Азизы Абдирасуловой к президенту Алмазбеку Атамбаеву.

Правозащитниц возмутил спич главы государства 14 мая, когда Алмазбек Атамбаев обвинил Исмаилову и Абдирасулову в отрабатывании зарубежных грантов.

Истицы  решили взыскать с президента а по 2 миллиона сомов.

– Сначала я хотела запросить 10 или даже 100 миллионов у президента. Но затем мы с Толекан Исмаиловой решили остановиться на сумме в 2 млн. Именно эту сумму в прошлом году Аламудунский районный суд обязал выплатить журналиста Даирбека  Орунбекова в пользу Алмазбека Атамбаева за статью, порочащую честь и достоинство главы государства. Мы хотим теперь выиграть судебный процесс у президента и оплатить штраф вместо журналиста Орунбекова.

Азизу Абдирасулову и Толекан Исмаилову оскорбила а публичная речь президента, в которой он назвал их частью «Народного парламента» и заподозрил в причастности к подготовке госпереворота.

В суде они заявили ходатайство о вызове главы государства в суд.

«Я Алмаза очень хорошо знаю, и хочу ему лично задать вопросы, на которые он, думаю, не сможет ответить. Я мать, у меня есть дети, внуки, которые понесли моральный вред. С мужем у меня до сих пор раздор из-за этого. Дети плачут, а их у меня пятеро», — сообщила  А.Абдирасулова.
Она также попросила выслушать в качестве свидетеля ее дочь и мужа.

Толекан Исмаилова попросила судью сделать запрос о недвижимом имуществе обеих истиц, так как  в речи главы государства было озвучено, что правозащитницы имеют имущество за рубежом. В своем ходатайстве она попросила запросить информацию о недвижимости и ответчика Атамбаева, так как в случае положительного решения суда он должен возместить им моральный  ущерб.

Судья Алмазбек Калыбаев отказал в  ходатайстве  о допросе самого Атамбаева в суде,так как  на процессе присутствует его представитель, но если будут дополнительные вопросы и представитель не сможет дать ответы, то суд рассмотрит вновь явку Атамбаева в суд.

К тому же суд запретил журналистам вести фото и видеосъемку процесса.

Как сказала нам в интервью Т.Исмаилова, она представила суду итоги аудиторской проверки офиса «Бир дуйно» за последние три года, а также свои награды. «Наши аргументы суду после обвинения президента об отрабатывании нами зарубежных грантов в том, что на нас с Азизой оказывается отовсюду психологическое давление. Это приравнивается к пыткам. Нам стали угрожать. Таксисты, например, стали требовать за проезд оплату в долларах. Требуют взаймы сотни тысяч. А президент вместо того, чтобы защищать наши права, наоборот натравливает на нас общество!» – рассказала Т.Исмаилова.

Суд продолжится 15 июня. Абдирасулова изменила сумму иска с 2 до 10 млн сомов, так как все три ее ходатайства отклонили — о вызове свидетелей, о явке Атамбаева и о запросе в ГРС об имуществе президента.

Соб.инф.

Шесть лет понадобилось властям Кыргызстана, чтобы понять: военнослужащие спецподразделений «Альфа» ГКНБ и «Арстан» СГО не убили и не ранили ни одного человека 7 апреля 2010 года. Но судьям и руководству страны не хватило духу признать это. Оттого и вердикт Военного суда КР по делу об апрельских событиях вышел весьма нелогичный. Служители Фемиды под диктовку сверху назначили виновных за гибель участников апрельского митинга 2010 года.

В пятницу, 3 июня, республиканский Военный суд вынес приговор в отношении обвиняемых в «расстреле мирных демонстрантов 7 апреля 2010 года». За решеткой с суровыми приговорами оказались три человека, еще четверо получили менее

Шестеро находящихся в бегах также получили различные сроки наказания, вплоть до пожизненного лишения свободы. Но им этот приговор, что слону дробина. В частности для бывшего президента страны Курманбека Бакиева, его брата и бывшего главы СГО Жаныша Бакиева. Это не первый подобный приговор. В КР их заочно уже неоднократно приговаривали к высшей мере наказания. Экс-премьер-министру Данияру Усенову суд также назначил «вышку». Сын президента Марат Бакиев, до апреля 2010 года занимавший пост замглавы спецслужб, приговорен к 27 годам тюрьмы. Его бывший патрон Мурат Суталинов – к 20 годам.

Два заместителя председателя СГО Нурлан Темирбаев и Данияр Дунганов получили по 25 лет заключения. К ним суд применил две амнистии, что, как отмечают адвокаты, значительно сократит срок отбывания наказания. Дунганова и Суталинова, которые из-за перенесенных операций находились под домашним арестом, взяли под стражу в зале суда.

Еще одна «заочница» – экс-руководитель секретариата президента Оксана Малеваная – осуждена на 10 лет. Такие же сроки получили бывшие руководитель аппарата президента Каныбек Жороев, госсоветник главы государства Эльмурза Сатыбалдиев и генпрокурор Нурлан Турсункулов. Но к последним, в отличие от Малеваной, суд также применил амнистию. И отбывать срок им осталось недолго.

Скоро окажется на свободе и бывший командир управления спецоперациями «Альфа» Алмаз Джолдошалиев. Суд оставил ему в силе приговор первой инстанции – 6 лет лишения свободы. Но, применив амнистию и учитывая, сколько он отсидел пока суд да дело, отбывать наказание ему осталось недолго.

Столько же оставалось бы и командиру «Арстан» СГО Байышу Эсенбай уулу, будь он в стране. Но подсудимый также находится в бегах, поэтому приговор ему вынесен заочно, и соответственно без применения амнистии.

Участи своих коллег, экс-высокопоставленных чиновников, сумел избежать бывший министр обороны Бактыбек Калыев. Его суд освободил от наказания.

Оправданы с формулировкой «за недоказанностью» и все 15 сотрудников спецподразделений «Альфа» и «Арстан». Военный суд республики, как и первая инстанция, согласился, что вина подсудимых не доказана. Проведенная во время следствия экспертиза установила, что убитые 7 апреля 2010 года были ранены не из оружия, принадлежащего обвиняемым. Это подтвердили и эксперты в суде.

Юристы отмечают нелогичность вынесенного приговора. «Кому в таком случае отдавали приказы начальники, если их подчиненные никого не убили и не ранили? Раз суд оправдал бойцов спецназа, то аналогичный приговор должен быть вынесен и в отношении Джолдошалиева, Эсенбай уулу, Дунганова, Темирбаева и Суталинова», – заявляют их адвокаты.

Однако вынести законное и логичное решение суд не мог априори. Это дело, несмотря на затянувшуюся развязку, находится под пристальным вниманием седьмого этажа Белого дома. К тому же в зале суда присутствуют родственники погибших и раненных, которым, по их же собственному признанию, доказательства не нужны. Им лишь нужен обвинительный приговор. А кто сядет за решетку – второстепенно.

Властям тоже выгодно сделать из честных офицеров козлов отпущения своих грехов. Ответственность за гибель 88 и ранение 306 человек никто из бывших оппозиционеров, ныне восседающих на высоких должностях, понести не готов. Признавать, что вывели толпу под пули, на верную смерть, временщики не хотят. Потому и расследование по делу, да и весь суд, больше напоминал превратили в фарс. Следователям напрямую диктовали, кому и какое обвинение предъявить. Дошло до того, что из белодомовских клерков сделали чуть не убийц. Причем каждому пытались вменить в вину смерть «героев апрельской революции». Ведь докопайся следствие до истины, не факт, что нынешняя верхушка власти не оказалась бы на скамье подсудимых.

Адвокаты осужденных пока не решили, будут ли обжаловать вердикт Военного суда КР в высшей инстанции. Но однозначно можно сказать, что ставить точку в этом громком деле
еще рано.

Махинур Ниязова.

 

Осужденных не выпустили, они объявили «сухую» голодовку

Накануне, 8 июня, осужденные по делу 7 апреля Алмаз Джолдошалиев, Каныбек Жороев, Эльмурза Сатыбалдиев и Нурлан Турсункулов должны были быть отпущены на свободу.
Однако этого не произошло. Осужденные объявили сухую голодовку.
В Госкомитете нацбезопасности КР редакции Zanoza.kg сообщили, что не выпускают из СИЗО тех, кто уже отбыл наказание по делу 7 апреля, из-за отсутствия необходимых бумаг. Нужные документы из ГСИН еще не получены.
Вечером родственники осужденных собрались у ворот здания ГКНБ, где прождали с полудня до позднего вечера.

Zanoza.kg

Судебные тяжбы и скандалы вокруг отеля «Ак-Кеме» длятся без малого 20 лет! Объект, призванный приносить миллионную прибыль в государственную казну, сегодня не может полноценно функционировать. Деятельность его заморожена из-за нерасторопности кыргызских властей.

В Кыргызстане сменилось три президента, но битва за «Ак-Кеме» продолжается. Неоднократно власти КР пытались поставить точку в затянувшейся дележке отеля, но всякий раз всплывали новые обстоятельства, заставлявшие суды пересмотреть дело и решить его в пользу той или иной стороны. Однако пока руководство страны действует по принципу «либо ишак сдохнет, либо падишах помрет», бюджет недополучает миллионы налогов.

Res Publica решила разобраться, кто тормозит принятие решения? В ходе предварительного журналистского расследования, в распоряжении редакции оказались документы, доказывающие, что руководство отеля в очередной раз вынуждено отбиваться от нападок госчиновников, которые и правят бал, а «верхи» не торопятся вмешаться и прекратить этот беспредел.

Давно избитая истина: в Кыргызстан при таком высоком уровне коррупции в госорганах никогда не придет добросовестный инвестор. Насквозь прогнившая система госуправления в стране привлекает только авантюристов и мошенников. Примеров тому множество.

Вот и в далеком 1992 году в Кыргызстан прибыли представители турецкой компании «Систем Мюхендислик Иншаат Санай ве Тиджарет А.Ш.». Они заключили соглашение с кыргызским бизнесменом Русланом Сарымсаковым на строительство в Бишкеке четырехзвездочного отеля на 400 мест. Стороны подписали контракт в феврале 1993 года и создали закрытое акционерное общество «Ак-Кеме». Под гарантии правительства КР турецкий «Эксимбанк» выделил кредит ЗАО в сумме $8,7 млн, которые в Кыргызстан так и не поступили.

Стоит отметить, что в том же году Турция выделила кыргызскому правительству, по документам, кредит в $75 млн. В реальности же власти КР тогда получили только около $50 млн. Деньги планировалось направить на строительство нескольких объектов, в том числе «Торгмаш» в Сокулуке, шубно-меховую фабрику в Ысык-Ате, мебельную фабрику и радиозавод в Чуйской области и другое. Ни одно из перечисленных предприятий так и не построили, но долг перед турками (кредит плюс проценты) выплачивался из кармана налогоплательщиков вплоть до второй «революции» 2010 года.

Битва за отель развернулась нешуточная. Начало было положено в конце 1997 года, когда кыргызская сторона вдруг объявила о проблемах с выплатой кредита. Год отель планомерно вели к банкротству и в 1999-м правительство КР все же добилось своего: президента ЗАО «Ак-Кеме» Руслана Сарымсакова по необоснованному уголовному делу водворили за решетку, а гостиницу передали туркам. А те переименовали отель в ОсОО «Пинара-Бишкек», который возглавил гражданин Турции Фехим Ениже.

Примечательный факт – в 1998 году в Турцию с рабочей поездкой отправился Борис Силаев, тогдашний первый вице-премьер-министр. В ходе визита в Стамбуле ему сделали предложение, от которого тот не смог отказаться: в обмен на списание кредита правительство Турции просило передать «Систем Мухендислик» полноправное владение отелем. Вернувшись на родину, Силаев доложил об этом Аскару Акаеву, тот одобрил схему и велел обанкротить «Ак-Кеме», а Сарымсакова посадить.

Больше полугода президент ЗАО провел в СИЗО. Оснований окончательно упечь Сарымсакова в тюрьму власти тогда не смогли найти. Но и вернуть отель у бывшего владельца не получалось. Пока он был за решеткой Минфин КР оформил договор купли-продажи и безвозмездно передал «Систем Мюхендислик Иншаат Санай ве Тиджарет А.Ш.» 51% доли в уставном капитале «Ак-Кеме», фактически подарив отель турецкой фирме. 30 июня 1999 было подписано распоряжение правительства, узаконившее эту сделку.

Вплоть до 2005 года гостиницей, переименованной в «Пинара –Бишкек», управляли и владели турки. Правительство Кыргызстана же осталось с носом – кредит турецкое правительство КР так и не списало.

Но случились мартовские события… Сразу после «революции» Руслан Сарымсаков обратился в суд и все три инстанции вынесли решение в его пользу, а договор купли-продажи, подписанный между турецким инвестором и Минфином КР, признали недействительным. Кроме того, в пользу истца кыргызская Фемида взыскала почти 256 млн сомов, а также больше 25 млн государственной пошлины – в доход государства.

Кроме того, в августе 2005 года прокуратура города Бишкека возбудила уголовное дело в отношении руководства турецкой фирмы, а также должностных лиц Министерства финансов и правительства КР, которые намеренно банкротили «Ак-Кеме», а после подписывали незаконные соглашения с иностранцами. Некоторые из фигурантов дела сейчас находятся в розыске.
Но не тут-то было. Турецкая сторона сдаваться не была намерена. В 2006 году «Систем Мюхендислик Иншаат Санай ве Тиджарет А.Ш.» обратилась в Международный арбитраж – центр по урегулированию инвестиционных споров.

Спустя три года, в 2009 году, МЦУИС вынес решение в пользу турков и обязал правительство Кыргызстана выплатить $11 млн ($8,7 млн – основной кредит – плюс проценты). Эта сумма взята не с потолка, основанием для определения компенсации стал тот самый договор купли-продажи отеля, подписанный Минфином. Кто из чиновников Министерства финансов Кыргызстана и с каким умыслом подмахнул тогда этот документ? Известно, что соглашение с турецкой стороной подписывал экс-первый заместитель министра финансов Эрлан Торомырзаев. А готовили документ заведующая юридическим отделом аппарата правительства Елена Белковская и эксперт этого же отдела Тимур Шамбетов. В отношении Торомырзаева и Белковской позже возбудили уголовное дело, они находятся в розыске.

Два года в «Систем Мюхендислик» выжидали, а в 2011-м после очередной смены власти в КР запустили процесс отъема акций Centerra, принадлежащих Кыргызстану. Верховный суд Онтарио (Торонто, Канада) наложил арест на акции. И в СМИ, причем не только кыргызстанских, вновь заговорили об «Ак-Кеме».

Все это время Кыргызско-малазийское совместное предприятие «Отель «Ак-Кеме» исправно платило налоги. И с 2005-го до 2009 года, вплоть до начала новых разбирательств, доходы предприятия только росли, соответственно и отчисления в казну государства. За 9 месяцев 2005 года ОсОО «Ак-Кеме» выплатило в бюджет республики налогов и сборов на сумму $442 тыс. 41, в 2006 – $757 тыс. 45, в 2007 – $950 тыс. 322, в 2008 – $1 млн. 23 тыс. 46. В 2009-м доходы стали падать, очевидно, отразились скандалы вокруг отеля. А после апрельской «революции» и подавно. Всего с 2005-й по 2015 год «Ак-Кеме» заплатил налогов на общую сумму 6 млн 229 тыс. 370 долларов США. Плюс коммунальные услуги – водопользование, связь, электроэнергия и другое – 99 млн 180 тыс. 88 сомов (или $2 млн 212 тыс. 192).

В 2011 году ОсОО, по инициативе правительства КР, обратилось в Международный третейский суд, где Сарымсаков отсудил $11 млн 554 тыс. 900. Для обеспечения иска суд наложил арест на имущество «Систем Мюхендислик» – отель «Пинар» в городе Бодрум (Турция).

Однако на этом англо-бурская война (как уже смело можно назвать скандал вокруг «Ак-Кеме») не закончилась. Игнорируя решение третейского судьи правительство полностью выплатило турецкой стороне деньги. Это выяснилось случайно на одном из заседаний парламента, когда депутат Кенжебек Бокоев поднял вопрос о судебных тяжбах вокруг отеля. Тогдашний министр финансов Ольга Лаврова не захотела обсуждать этот вопрос в присутствии журналистов.

Что скрывала тогда министр понятно. Ведь позже Генпрокуратура начала разбирательство по этим выплатам и установила, что они производились незаконно.

Недавно Бокоев вновь поднял вопрос об $11,5 млн. «В 2015 году, насколько я знаю, наше правительство подало апелляцию, и суд Онтарио принял решение в пользу Кыргызстана, а деньги-то эти вернули, что с ними стало?» – задался вопросом парламентарий. Но на его вопрос вновь не дано внятного ответа. Кто-то явно заметает следы…

Сегодня отель терроризируют проверками правоохранительные органы. Причем заявления силовикам и фискалам поступают не от турецкой стороны, а от Минфина КР, в лице статс-секретаря Зуры Баямановой.

Параллельно Госцентр судебных экспертиз и независимая частная фирма провели оценку стоимости имущества отеля. По нашим данным, отель оценен в 1 млрд 130 млн сомов.
Гостиничный комплекс не может работать в полном объеме. С ноября 2015 года деятельность предприятия прекращена из-за наложенного ареста на счета ОсОО. Персонал, а это свыше 200 человек, пришлось распустить. Люди остались без работы. Полгода в бюджет республики не поступает ни тыйына от одного из крупнейших налогоплательщиков.

Президент ОсОО «СКМП «Ак-Кеме» Руслан Сарымсаков уже готов идти на уступки, о чем свидетельствует письмо, написанное им главе государства Алмазбеку Атамбаеву.

В своем обращении бизнесмен отмечает, что государственные органы ничего не делают, чтобы взыскать с турецкой компании государственную пошлину в бюджет страны. «Мы неоднократно предоставляли правительству КР, Минфину необходимые документы, однако государственные чиновники по непонятным для нас причинам игнорировали предложение. Вместо этого мошеннической турецкой компании из бюджета КР, после предварительных с ними переговоров, заключив договор, незаконно перечислили $11 млн на эскроу-счет», – говорится в письме.
Сарымсаков предлагает, «учитывая сложное финансовое положение республики и большой дефицит бюджета, передать все выигранные в судах средства народу Кыргызстана». «То есть ОсОО СКМП «Отель Ак-Кеме» готов уступить правительству КР свыше 1 млрд сомов в бюджет страны», – пишет он. Поистине щедрый подарок, особенно, учитывая в каком состоянии сегодня находится экономика КР, положение которой усугубило вступление в ЕАЭС. Дело за малым, необходимо лишь желание госчиновников: запросить все требуемые материалы и подать в международный арбитраж встречный иск на ту же, признанную в Кыргызстане мошеннической, турецкую фирму.

В феврале 2016 года комитет по конституционному законодательству, государственному устройству, судебно-правовым вопросам и регламенту ЖК создал рабочую группу, которую возглавил депутат Исхак Масалиев. По словам главы комитета Галины Скрипкиной, руководство «Ак-Кеме» заявило, что не связано с семьей экс-президента КР Курманбека Бакиева. «Тем не менее есть действующий декрет временного правительства, и какова там сейчас ситуация, не совсем понятно», – заявила она.

Смогут ли парламентарии докопаться до истины? Или вопрос вновь погрязнет в словоблудии?

Махинур Ниязова.

P.S. Когда номер готовился в печать, стало известно, что чиновники Минфина пытались сорвать организацию пресс-центра саммита глав правительств стран СНГ в отеле. Управделами президента КР приняло решение разместить журналистов стран содружества и гостей саммита в «Ак-Кеме». На эти цели аппарат главы государства и правительства перечислил на счет ОсОО СКМП «Отель «Ак-Кеме» деньги для закупа продуктов, напитков, посуды и других нужд. В отеле был организован пресс-центр саммита с соответствующим оборудованием, техникой и связью. Кроме того, проводились кофе-брейки и обеды для аккредитованных 150 журналистов и участников.
Однако статс-секретарь Минфина Зура Баяманова направила письмо в департамент судебных исполнителей с требованием арестовать эти средства. Руководству отеля пришлось изыскать деньги, влезть в долги, дабы не сорвать мероприятие. Иначе гостей просто некуда было бы разместить. Кто бы в таком случае понес ответственность?

Около недели длится информационное противостояние между бывшим муфтием Чубак ажы Жалиловым и молодым парламентарием Жанаром Акаевым (СДПК). Напомним, депутат фракции «Онугуу-Прогресс» Тазабек Икрамов выступил с инициативой изменить время обеденного перерыва для госслужащих, чтобы они могли совершить жума-намаз (пятничную молитву). Депутаты комитета законопроект не одобрили: трое его поддержали, шестеро — нет, среди них и Жанар Акаев.

Бывший муфтий КР Чубак ажы Жалилов выступил с критикой в адрес последних. В радиоэфире он заявил, что «не будет сидеть за одним столом, здороваться и голосовать на выборах» за тех, кто выступил против законопроекта. Отдельно он отметил Жанара Акаева, призвав имамов после смерти депутата не отпевать его по мусульманским канонам, не совершать жаназа. К тому же, богослов выложил в соцсетях список депутатов, проголосовавших против инициативы Икрамова, с указанием их домашних адресов «на всякий случай».

В соцсетях развернулась целая акция в поддержку и того, и другого. Часть пользователей поддерживали экс-муфтия, другая – обвиняла его в радикализме и призывах расправиться с теми, кто не поддержал идею, явно противоречащую Трудовому кодексу и принципам светскости.
В поддержку депутата выступили и многие политики. Комментируя СМИ выпад Жалилова, они заявили о недопустимости давления религиозного деятеля на депутатов и вмешательство в политическую жизнь.

Не стал молчать и сам Жанар Акаев. Он подчеркнул, что «вопрос о продлении обеденного перерыва на пятничную молитву начали политизировать именно в священный месяц Рамазан». «Радикальные молдо, кажется, намеренно подливают масло в огонь. Я тоже держу пост. Поэтому я бы мог не опускаться ниже Чубак ажы и всяких Мотуевых, которые возомнили себя чуть ли не пророками. Ведь все же знают, что им лишь бы зацепиться за религию, особенно за ислам, чтобы на кого-нибудь наброситься. Они обязательно должны ответить перед соответствующими органами», – заявил депутат.

Он отметил, что нет необходимости законодательно продлевать обеденный перерыв в пятницу из-за намаза. «Никогда не следуйте за политиками, которые играют с религией. Всем известно, чем на самом деле занимаются люди, которые на публику совершают намаз. От людей, везде восхваляющих Аллаха, занимающихся популистскими законами, цепляющихся за религию, больше вреда, нежели пользы. Пусть криминал, псевдомолдо и другие не учат нас, как жить», — подчеркнул Жанар Акаев.

«Призывы Чубака Жалилова не поддерживать депутатов, проголосовавших против, не читать жаназу и тому подобное – это экстремизм, такфиризм! Сегодня он призывает называть нас безбожниками, не читать нам молитву, не хоронить, а что будет завтра?» — задался вопросом парламентарий.

Эксперты уже бьют тревогу. По их мнению, конфликт между религиозным лидером и представителем власти может быть использован экстремистскими организациями и радикалами. Они призывают руководство страны осудить выпад радикально настроенного священнослужителя и, учитывая события в Актобе (Казахстан), прекратить заигрывать с религиозными фанатиками.

Соб.инф.

Начало в №№ 17-20.

Корумду

Корумду – это географическое название места.  Хочется назвать его джайлоо, но на джайлоо оно не похоже, впрочем, и на село тоже. Здесь не зреет зерно, не растет ковыль, колышущийся на жайлоо.  Горы окружают это место с трех сторон.  На юге встают суровые хребты Ала-Тоо, зимой и летом покрытые снегом и нетающими голубыми ледниками. На севере раскинулся величественный Иссык-Куль. Как и на северной стороне горной гряды, здесь тоже зимой лежит снег, иногда он тает под лучами солнца и бывают бесснежные дни.  Взглянув на восток, видишь, как тесно сливаются горные хребты с двух сторон, образуя Жети-Огузский край.  Солнце садится на западе, где расположено Рыбачье (ныне Балыкчы).  В предгорьях, следуя вдоль узких тропинок, население пасёт скот.  Две параллельные колеи образуют дорогу для автомобилей, через горную речку проложены скользкие броды, переправы. Крупные камни, осколки скал сползают  на дно ущелий  вместе со  стекающими с гор талыми водами и селевыми потоками во время дождливого сезона.   Эти скопления огромных камней, собирающиеся в течение нескольких лет, перекрывая горные ущелья, и дали название реке — Корумду.  На берегу этой реки, текущей между каменными завалами, стояла  наша юрта, а возле нее  глинобитный дом.  Я до сих пор помню, как родители с радостью рассказывали, что именно здесь они обрезали мне пуповину при рождении.

Мы тогда были кочевым народом, посему это место не было нашим постоянным адресом проживания. Земля с прозрачными, чистейшими горными родниками и просторным, широким полем, раскинувшимся на десятки верст, остается самым любимым местом в моей жизни. Корумду уже был, когда я появился на свет.  Другого столь прекрасного места в мире нет.  Несмотря на долгую жизнь, мои заграничные странствования, Корумду все еще в моей памяти. Эх, ничто не сравнится с детством, проведенным на этой земле!  Все что я там каждый день слышал и видел, навеки запало мне в душу.  В особенности зрелище снегопада, грохочущие звуки грома в небе, град, скачущий по траве. Я специально выбегал под град, почему-то мне очень нравилось, как он непрерывно стучит по моей макушке.  Меня веселило ощущение острого ожога от холодных градин, а затем пришедшее ему на смену чувство, будто кожа моя ошпарена кипятком.

Одна картинка из быта Корумду четко запечатлелась у меня в памяти. Точно не помню, был ли это день Курбан айта или Орозо айта.  По всей вероятности, один из этих двух праздников. Мы, мужчины только, подошли к мечети вместе с отцами.  В мечети было много народа, все начали повторять слова имама. После чтения намаза мы группами возвращались домой. Старшие приглашали к себе гостей, которые шли рядом.  В праздничный день айта в каждом доме резали барана в честь духов предков.  Священный мусульманский долг – прочитать посвященную им молитву и  пригласить к себе гостей.  Бесконечной радостью считается, когда твой дом посещает самое большое количество гостей.  Разнообразные оттенки красного цвета, которые были заметны издалека, отличали одежды молодых женщин и юных девушек, живущих в нашем селе.  Когда девушки наряжаются, они становятся писаными красавицами. Нигде в дальнейшем я не видел такую восхитительную красоту.

Проходили дни, месяцы, годы. Я больше не видел таких людей, как мой отец, день за днем трудившийся, не покладая рук. Он пахал землю, сеял опиумный мак, полученный урожай отдавал торговцам, которые ездили в Китай. Он заказывал нам оттуда одежду и обувь.  Иногда по ночам мама отправляла меня отнести отцу ужин.  Ночью было страшно идти в тени высоких кустов. При свете луны отец косил рожь, и серп в его руках блестел при свете луны. Это тоже запало в мою память…

…В теплое время года мы со всем нашим скотом перебирались на летнее пастбище. Я тоже помогал пасти баранов.  В ту пору в нашем селе был один старик по имени Турумтай.  Однажды мы с этим человеком вместе пошли пасти баранов. Он целый день без передыха заставлял меня перегонять их с одной стороны холма на другую, посылал собирать для него ревень с ровных участков. Он чистил своим перочинным ножом ревень, который я приносил, и ел сам, а затем меня заставлял его есть. И вдруг ни с того, ни с сего начинал материться, что было очень обидно. Однажды я выбросил его посох на другой берег речки, а сам перегнал всех баранов к селу. Этот человек не мог ходить без посоха. Он там долго сидел, не зная, как ему добраться до своей палки. К вечеру мимо проходили колхозники, возвращавшиеся с работы.  Старик их позвал. Среди них был и мой отец. Отец помог ему, принес его посох, посадил его на коня.  Старик пришел к нам домой с криком: «Я убью твоего сына!». Хорошо помню, как сестра отца Турдукан прогнала его, громко крича, чтобы он даже близко не подходил к нам.

Сватовство

У нашего народа есть традиция, сохранившаяся с древних времен. Семья сватает сына к дочке из другой семьи. Это называется обручить детей и дать выкуп за будущую невестку. Обычай кыргызы хорошо знают, поэтому я не буду останавливаться на деталях. Расскажу лишь о моментах, касавшихся только меня лично. На третий день после моего рождения у родственницы односельчанина, моей тети, помогавшей маме в качестве акушерки, появилась на свет дочка. Посоветовавшись со старшими в семье и тетей, родственники повязали на голову вороного коня белую хлопковую нить, добавили по одной голове разного скота и отправились в дальнее село. Такой была крепкая традиция в нашем народе. И поэтому сваты с моей стороны были полностью уверены, что не услышат отрицательного ответа в семье будущей невесты. Это вполне логично, потому что родители с обеих сторон не могут пожелать плохой жизни своим детям. Жених узнает о своей невесте только когда вырастет. Ему об этом рассказывают братья или тети. Он узнает, где его невеста живет, как ее зовут. Короче говоря, «жених и невеста» с рождения сосватаны друг другу. Их будущая судьба решена уже с первых дней жизни. С точки зрения времени, о котором я рассказываю, такая традиция никого не удивляла. Кто знает, может быть, сосватанные в малолетстве дети будут счастливы? Но, может быть, что они будут несчастны вместе? В любом случае, несмотря на неизвестность, их судьбы уже связаны без веревки.

В то время домашняя живность была нашим богатством. Если хозяева кормят и ухаживают за скотом, то и скот их кормит. У каждого из нас было любимое животное, которое мы выделяли среди других и которое всегда кормили лучше, чем прочих. У меня тоже был любимый вол. От этого вола я многое вытерпел. Тогда, я помню, мне было лет шесть. Отец убирал с поля зерно.  Я же ведь «мужчина» в доме, поэтому отец брал меня с собой. Вот в такие летние дни он ставил меня держать вола, а сам заполнял волокушу урожаем. Как-то я начал играть с поводком, который был привязан к кольцу, вдетому в ноздри вола, и видимо, причинял ему жгучую боль. Вол спокойное животное, он вынужден терпеливо переносить боль. Но ведь у каждого живого существа есть предел терпения, и оно имеет право защищать себя. Не знаю, как это случилось, но внезапно я очнулся в лежачем положении в двух шагах от вола уже с разбитым носом.  Оказывается, вол хорошенько меня боднул. Отец побил его, не спросив, кто виноват. Из-за страха за свою шкуру я промолчал, хотя чувствовал свою вину в случившемся.

Наступил день, когда особенно любимого моего вола собрались отдать, как и других животных, в качестве выкупа за невесту.  Я был против этого.  Сел перед волом и начал громко плакать. Домашние меня стали успокаивать: «Сынок, не плачь, мы отдаем вола временно». Я знал, что мы и раньше его давали многим людям в долг. В надежде, что нам его вернут назад, я успокоился и дал свое согласие. По договоренности ежегодно нужно было отдавать одно животное из стада крупного рогатого скота, как выкуп за невесту. В том году, оказывается, пришла очередь вола. Я понял это, когда подрос. «Временно» отданный вол так и не вернулся в свое стойло.

(Продолжение следует).