До окончания срока Атамбаева
осталось

№23 от 23.06.2016

Вторую неделю журналистское сообщество и медиаэксперты воюют с Жогорку Кенешем. Депутаты парламента страны в очередной раз посягнули на независимость СМИ и свободу слова. Но первый раунд пресса проиграла.

В повестку дня вчерашнего заседания в нарушение регламента ЖК КР включили законопроект о внесении изменений в закон «О СМИ». Его разработала группа парламентариев – Кожобек Рыспаев, Искендер Матраимов (члены СДПК), Таабалды Тиллаев и Жыргалбек Турускулов (оба из «Республики – Ата-Журт»). Согласно поправкам, «иностранцам и лицам без гражданства запрещается прямо и (или) косвенно владеть, пользоваться, распоряжаться и (или) управлять более 20% акций (долей) юридического лица – собственника средства массовой информации». Кроме того, СМИ ограничили возможность привлекать средства из-за рубежа. «Доля финансирования средства массовой информации за счет средств иностранных физических и/или юридических лиц, а также юридических лиц с иностранным участием в капитале, зарегистрированных в Кыргызской Республике, не должна превышать двадцати процентов от годового объема финансирования», говорится в документе.

Иными словам, журналистов прямым текстом загоняют под влияние государства и отдельных кыргызстанских политиков.

«Этот закон о СМИ давно болтается в Кыргызстане. Давным-давно его надо было принимать. Никто не запрещает работать. Это просто доля. Это взято из всемирной практики», – заявил журналистам Кожобек Рыспаев.

По словам инициаторов, эти поправки не коснутся интернет-издания и радио-редакции, дескать, они направлены только против ТВ. Но то на словах. На бумаге же все иначе.
По словам директора Института Медиа Полиси Бегаим Усеновой, с момента регистрации законопроекта на официальном сайте Жогорку Кенеша текст его менялся несколько раз. «Инициаторы ссылаются на необходимость защищать суверенитет и безопасность государства, но ни разу не привели конкретных случаев, фактов, какие СМИ, какими материалами и в какие периоды нашей страны повлияли на информационную безопасность, угрожали ей или нанесли урон», – отметила эксперт.

Попытки приструнить прессу и ТВ, взять под контроль и ограничить деятельность отдельных СМИ в Кыргызстане предпринимались не единожды. И при Акаеве, и при Бакиеве… Алмазбек Атамбаев не стал исключением.

После смены власти в 2010 году вчерашние оппозиционеры объявили, что с посягательствами на свободу слова покончено. Право на это закрепили Конституцией КР. Однако совсем скоро власти передумали. Несмотря на норму Основного закона КР, которая гласит, что «Никто не может быть подвергнут уголовному преследованию за распространение информации, порочащей или унижающей честь и достоинство личности», в Уголовный кодекс страны ввели новую статью за «ложное сообщение» в СМИ, предполагающую наказание в виде лишения свободы до 5 лет. Это не могло не сказаться на самоцензуре тружеников пера.

Вслед за этим началось скрытое и явное давление на отдельные СМИ, влияние и контроль, рейдерские захваты через принятие незаконных решений судами.

Но тем не менее, СМИ не прекратили проводить журналистские расследования, рассказывать читателям и зрителям о коррупционных схемах в государственных органах, выявлять проворовавшихся чиновников. Позволить себе такое могут только независимые от государства и отдельных политиков СМИ. Но и таким в ЖК нашли свой способ «заткнуть рты».

Журналисты, однако, тоже сдаваться не намерены. На прошлой неделе, когда в нарушение регламента законопроект пытались вынести на обсуждение на пленарном заседании, представители СМИ устроили митинг у Белого дома и встретились с некоторыми депутатами. Тогда удалось отсрочить принятие нормы, но не отклонить. А именно этого добивается медиасообщество, чтобы депутаты отказались от своей идеи и впредь не поднимали вопроса об ограничении деятельности СМИ, по крайней мере, до принятия Концепции информационной политики.

«Законопроект стал ножом в спину для журналистов. Власть иногда оказывается слишком оторванной от реальности», – так отреагировал на инициативу депутатов журналист Азамат Тынаев.

По его словам, этот документ в корне противоречит Концепции информационной политики. «Сама процедура протаскивания, не постесняюсь этого слова, законопроекта всеми правдами и неправдами, без общественных слушаний, в трех чтениях за один день, само поведение и объяснение инициаторов, абсолютно не вызывает доверия», – добавил журналист.
Юристы и эксперты отмечают, что разработанный законопроект «сырой». «Есть много способов обойти его, а если так, то зачем принимать его и создавать перед мировым сообществом имидж тоталитарной страны, где ужесточается законодательство в отношении СМИ», – говорят они.
Попытки не в первый раз ограничить деятельность СМИ в КР правозащитница Динара Ошурахунова называет «эркинофобией». «Если посмотреть на инициативы, которые выдвигаются, там не нужно искать логику. Депутаты нового созыва не знают, зачем пришли в парламент, чем заняться, пытаются отыскать завалявшиеся законопроекты и оставить о себе хоть какой-то след. Есть одна нить, которой придерживаются в парламенте – это так называемая эркинофобия. Страх свободы гражданских организаций, свободы слова и самовыражения и других многих вещей, которые они не понимают. Они нашу реальность не понимают», – сказала она.

Правозащитник предрекает, что таких законопроектов, направленных против свобод, будет еще много. «Не пройдет этот, они инициируют другой, и еще. Этот законопроект направлен против независимости СМИ. Как следствие, все средства массовой информации пойдут под государственное финансирование, а при скудности бюджета, мы можем потерять многие СМИ, либо газеты, сайты и ТВ уйдут в частные руки – к олигархам, которые могут платить и будут заказывать музыку. Пространство существенно сужается», – добавила Динара Ошурахунова.

«Это яркий пример имитации бурной деятельности, когда депутаты, мало понимая, вытаскивают законопроект, инициируют его. Но я не согласен, что закон просто так появился. Это поползновения определенных кругов, в данном случае, государства, которое хочет дергать за ниточки, чтобы общество имело как можно меньше свобод», – подчеркнул политолог Темирлан
Ибраимов.

К тому же, как отмечают эксперты, законопроект противоречит некоторым положениям законов КР, в частности «О защите прав предпринимателей» и «Об инвестициях в Кыргызской Республике». «В соответствии с нормами данных законов, государство гарантирует предпринимателям вне зависимости от формы собственности равные права и возможности доступа к финансовым ресурсам и предоставление справедливого, равного правового режима любому инвестору и способствует созданию условий для защиты привлечённых инвестиций и развития конкуренции», – говорят юристы.

На прошедший накануне круглый стол по обсуждению поправок в закон о СМИ, инициаторы, естественно, не пришли. В стенах ЖК оно ж безопасней. А в открытую обсудить и объяснить журналистам и экспертам острую необходимость в их законопроекте, в конце концов посмотреть в глаза тем, судьба которых зависит от них, смелости не хватает.

На встречу с представителями СМИ и правозащитниками пришел лишь бывший журналист Жанар Акаев. Он отметил, что своей инициативой его нынешние коллеги ставят преграду телеканалам и печатными изданиям получать гранты на освещение актуальных вопросов, таких как защита прав граждан, отстаивание свободы слова и других.

Журналисты и медиаэксперты разработали резолюцию, согласно которой намерены настаивать на отклонении законопроекта, а также призвать депутатов впредь не инициировать поправки в медиа законодательство до разработки Концепции информационной политики и работать над мероприятиями направленные на развитие медиаграмотности среди населения.

Однако глас народа, а верней независимой прессы, остался неуслышанным. Депутаты большинством голосов проголосовали за принятие поправок. «Эркинофобия» все же взяла верх над разумом.

Махинур Ниязова.

Скандал вокруг тендера по реконструкции дороги Балыкчи – Корумду сделал свое дело: турсезон на Иссык-Куле может провалиться из-за нерасторопности политиков, погрязших в интригах.

Масштабный ремонт трассы от Балыкчи до Корумду в курортной зоне затеяли ко вторым Всемирным играм кочевников. Мол, негоже, чтобы гости ехали по ухабам и колдобинам. Реконструкцию планировали начать в ноябре 2015 года. Однако долго не могли определиться с победителем тендера. Когда он все же обозначился – это китайская компания «Лонг Хай» – зазвучали первые обвинения в адрес тогдашнего премьер-министра Темира Сариева.

Тогда и стало понятно, что дорогу не успеют отремонтировать к началу туристического сезона. Планировалось, что на участке Тамчы – Чолпон-Ата – Корумду ремонтные работы закончатся к 1 августа 2016 года, а от Балыкчи до Тамчы – до конца 2017-го.

Протяженность трассы, которую планируется отремонтировать составляет 104 километра. Смета – 9,2 млрд сомов. Но постоянные задержки с финансированием и скандал, который стоил Темиру Сариеву кресла премьер-министра сказались на сроках ремонтных работ.

Ответственные чиновники признают, что к Всемирным играм кочевников реконструкцию закончить не успеют. Сегодня в Минтрансе не берутся прогнозировать дальнейший ход работ, и уж тем более не называют сроки окончания. «Даже трудно будет определить сроки завершения реконструкции. Все зависит от финансирования», — говорят в ведомстве.

Между тем, туристам приходится добираться до места отдыха по пыльной и разбитой дороге. На некоторых участках организованы объезды, что значительно увеличивает и время и расстояние до пункта назначения.

Кроме того, убытки несут и местные предприниматели, которые живут на заработанные в турсезон средства.

Известно, что летний сезон на Иссык-Куле длится чуть больше двух месяцев. Но из-за раскуроченной трассы мало кто захочет ехать на северный берег озера, опасаются местные предприниматели.

«Про дорогу на Иссык-Куль вы все уже в курсе. Сегодня совершенно по-скотски закрыли Центральную трассу в городе Балыкчы. Почему по- скотски? Потому что даже не удосужились предупредить людей о закрытии трассы и сроках работ. Не знаю, в чьей это компетенции было – местных властей или подрядчика – просто поставить собственников бизнеса в известность. Казалось бы, что в этом сложного – обозначить объем работ и время. Нельзя было заранее дать время людям сориентироваться, рассчитать объем закупаемой продукции, с учетом того, что продажи теперь сойдут на ноль? Абсолютное безразличие к жизни простых людей удивляет.

Продуктовые магазины и кафе находящиеся в этом отрезке, что теперь должны делать с продуктами? А персонал, распускать? Я не знаю, каким местом думают эти умники, которые в разгар долгожданного туристического сезона закрывают трассу. Все понимаю, что это вынужденная и неизбежная мера. Но январь и февраль, например, были абсолютно мертвыми, с точки зрения торговли, месяцами. Почему нельзя было проводить работы в менее оживленное для местных жителей время? На этот короткий период возлагались большие надежды, вроде, все об этом знают. Кредиты и долги каким образом будут погашаться теперь? Это все абстрактно о дороге в целом.

В нашем случае с кого спросить? Почему просто, чисто по -человечески, не посчитали нужным проинформировать людей? Такая мелочь — как судьбы, семьи и проблемы простых людей, конечно, никого из власть имущих не беспокоят, я понимаю.

Реконструкция дороги, конечно, нужна, но если процесс организован из рук вон плохо, то стоило ли начинать ее вообще? Оправданы ли эти жертвы?

Все объяснимо: тех людей, кто решал и организовывал данные вопросы, эти проблемы не коснутся и на их сытом желудке никак не отразятся. «А вы, у трассы живущие и с нее кормящиеся – уж, извиняйте, хоть вешайтесь, это ваши проблемы», — решили наши власти», — написала в соцсети предпринимательница из Балыкчи Инабат Латипова.

И таких возмущенных сельчан десятки, если не сотни. Как им выживать после провального турсезона, похоже, мало кого волнует.

Соб. инф.

Имитация бурной деятельности в Кыргызстане, похоже, свойственная не только Жогорку Кенешу. Глава кабмина решил перекроить состав правительства. В начале недели Сооронбай Жээнбеков представил депутатам свой вариант.

Значительными перемены в структуре кабинета министров не назовешь. Впрочем, и цель у разработчиков была вовсе не в этом. Вопрос об оптимизации назрел давно. Не секрет, что чиновничий аппарат в КР раздут и аппетиты его непомерно растут, а в бюджете дыра. Периодически с упреками в адрес правительства выступали и депутаты, которым под давлением общественности приходится отказываться от многих ништяков и сокращать расходы.

Вот и решил недавно назначенный на должность главы правительства Жээнбеков удовлетворить запросы общества. Он предложил создать два Государственных комитета – промышленности, энергетики и недропользования КР вместо Госагентства по геологии и минеральным ресурсам, а также Госкомитет информационных технологий и связи КР на базе Госагентства связи и Центра электронного управления правительства КР.

Кроме того, Жээнбеков предложил преобразовать Министерство сельского хозяйства и мелиорации, дополнив его функцией развития пищевой промышленности, а у Минтранса отобрать «коммуникации», переименовав в Министерство транспорта и дорог.

Реорганизованы и сокращены также функции Министерства экономики, Государственной регистрационной службы, Агентства по геологии и минеральным ресурсам. Часть их «работы» перейдет двум новым Госкомитетам.

На оптимизацию это мало похоже. Обычная смена вывесок, которая к тому же повлечет новые траты из госбюджета. Сколько потратят на изменение структуры правительства? Премьер-министр Сооронбай Жээнбеков уверяет, что никаких дополнительных расходов не потребует. «Мы будем действовать в рамках уже утвержденного бюджета. К следующему году мы планируем сокращение по статье «информационные технологии» на 140 млн сомов за счет ликвидации дублирующих функций ведомств», – заверил глава кабмина.

Но депутаты ему не поверили, в частности член фракции «Кыргызстан» Таалайкуль Исакунова отметила, что при создании новых ведомств средства понадобятся хотя бы на новые бланки, вывески и печати. А это ляжет бременем на бюджет и плечи налогоплательщиков.
К тому же, как заметил парламентарий Исхак Масалиев, оптимизацией тут и не пахнет. На что Жээнбеков заметил: сокращение будет.

Его коллега Чолпон Джакупова («Бир Бол») отметила, что оптимизация – не значит сокращение. «Одним из инструментов оптимизации является электронное управление, которым у нас сначала занимался Минфин, потом Минэконом, теперь будет заниматься новая структура. Но как говорится, у семи нянек дитя без глазу – структурные реформы идут, проект на слуху, периодически на бумаге, а результатов – существенного сокращения госаппарата и оптимизации – нет», – справедливо отметила Чолпон Джакупова.

Станет ли правительство работать эффективней после перемены «мест слагаемых» или сумма вновь не изменится? Это станет ясно уже к осени.

Соб.инф.

Было трогательно наблюдать, как ждали наших детей из Кыргызстана в аэропорту Кеннеди в Нью-Йорке.

FullSizeRender1111

Американские семьи из разных штатов — Северная Каролина, Калифорния, Нью-Йорк, Техас, Кентукки, Вирджиния, Нью Джерси ждали их с волнением и нескрываемой радостью. Надо отметить, что каждая семья прошла строгий отбор и подготовку для приема детей по программе Хостинга, которую проводит специализирующееся агентство «Проект 143». Проект назван в честь тех, кому он служит — а именно 143 миллионам детей-сирот во всем мире. «К сожалению, с момента нашего основания, это число резко возросло, но наша миссия остается неизменной — помочь детям-сиротам испытать любовь семей», — говорит Тэмми Канон, основательница и президент этого агентства.

13407264_1263924376953442_101281737808041976_n

Большинство сирот никогда не принимали участие в такой программе, где можно поиграть с «выдуманными» папой или мамой, испытать жизнь в семье, где царит любовь. Что может означать для этих детей от 4 до 8 недель, проведенные в семье? НАДЕЖДУ. Надо отметить, что каждая семья, которая принимает наших детей имеет дома своих. Они смогут играть вместе и почувствовать атмосферу полноценных семей.

IMG_2177

Во время нахождения в США у детей есть возможность пройти медицинское обследование и соответствующее лечение. В программе мероприятий различные поездки — в зоопарк, выезд на океан, ежедневные походы в парк и так далее. Во время поездки дети будут практиковать иностранный язык.

IMG_2149

40 детишек из Бишкека в возрасте от 4 до 14 лет сопровождает 6 специалистов из Кыргызстана. Вместе с ними прилетел Алексей Петрушевский, директор Центра реабилитации беспризорных детей при мэрии Бишкека. Подготовка к этой поездке была не простой. Им пришлось пройти все инстанции для согласования. Оформлять на детей паспорта и визы в Посольстве США. Петрушевский намерен посетить всех детей в семьях, чтобы убедиться самому, какое внимание они получают на месте.

FullSizeRender

Экспериментальный проект прошел впервые для Центра с 7 декабря по 8 февраля 2015 года. Тогда 12 детей были отправлены в Соединенные Штаты Америки. Все они успешно вернулись обратно.

13427745_1263924190286794_4637734945081608511_n

Соб.инф.

 

21 июня 2016 года прошел круглый стол «Выпускники детских социальных учреждений: реальность и возможности» в рамках проекта «Защита прав и интересов выпускников учреждений интернатного типа», организованный Общественным благотворительным фондом (ОБФ) «Оэйсис» совместно с Общественным фондом (ОФ) «Наш голос». Данный проект поддерживается  Программой по совместному управлению, финансируемой USAID и DFID.

По данным ЮНИСЕФ, количество детей, находящихся в интернатных учреждениях Кыргызской Республики, составляет более 20 тысяч, при этом 88% из них имеют биологических родителей или близких родственников. По нынешнему законодательству, даже не имея контактов со своими родственниками, эти дети после выпуска из детского дома не имеют права на пособие в 2000 сомов, как круглые сироты. Фактически они в 14-16 лет остаются на улице, без финансовой поддержки и вынуждены сами себя обеспечивать. При этом численность таких детей ежегодно увеличивается на 1000 человек.

На круглом столе организаторы представили анализ действующего законодательства и разработали рекомендации для правительства КР по поддержке выпускников интернатов. Кроме этого, представители общественных организаций подготовили Предварительный анализ выгод и затрат улучшения государственной поддержки выпускников детских домов Кыргызской Республики. «Предлагаемые реформы включают придание всем выпускникам детских учреждений статуса «выпускника детского социального учреждения», создание единой межведомственной базы данных выпускников и введение понятия «постинтернатное сопровождение». Для этого необходимо также определить уполномоченный государственный орган, ответственный за поддержку и содействие в социализации выпускников детских домов», — рассказала менеджер ОБФ «Оэйсис» Бермет Джакубова.

«Дело в том, что сегодня ни один государственный орган не отслеживает судьбу выпускников, такая база данных просто не ведется. А статус «выпускника детского социального учреждения» позволит получать всем выпускникам пособие и определенные льготы на образование, к примеру, которые сегодня получают только круглые сироты. Кроме этого, ребятам необходима поддержка взрослых, когда они покидают детские учреждения, чтобы они не остались один на один с улицей, не попали под влияние криминальных элементов», — пояснила Джакубова.

Отсутствие жилья – главная проблема, с которой сталкиваются практически все выпускники. Александр, выпускник Джалал-Абадского детского дома, рассказал, что почувствовал отчаяние и страх, когда оказался за воротами детского учреждения в свои 16 лет. Признается, что от безнадежности была мысль воровать, но счастливый случай позволил найти ему работу официантом. Позже он поступил в ПТУ на сварщика-водителя, стал жить в общежитии, тем самым на время решив жилищную проблему.

В своем выступлении на круглом столе, вице-спикер ЖК КР Алтынай Омурбекова поддержала рекомендации общественных организаций и пообещала поддержку предлагаемой реформы законодательства со стороны Комитета по конституционному законодательству, государственному устройству, судебно-правовым вопросам и Регламенту ЖК КР.

На прошлой неделе прошло первое заседание межведомственной рабочей группы по разработке проекта Положения по социальному сопровождению выпускников детских учреждений интернатного типа в рамках проекта.

Соб.инф.

Продолжение. Начало в №№ 17-22.

Хотя сам ты это мясо не ешь, только глядишь и чувствуешь себя сытым оттого, что его много. Когда дают голову барашка, то сначала всем сидящим рассказывают кто ты такой и какой работой понравился, хвалят тебя и в знак награды вручают голову барашка. Каким образом передо мной собралось очень много мяса, я не знаю. Быстро у меня собралось 12 голов барашков и одна подвздошная кость. Все это завязали в платки, сложили в курджуны и вознесли благодарность Богу. Помыли руки. Пока мы собрались в дорогу, наступил полдень. Подошли к лошадям, связанным поводьями друг с другом. Головы барашков и мясо, которые были в курджуне, несли отец и его друг. Они закинули курджун на спину лошади. В общем шуме трудно разобрать прощальные слова, которыми благодарили провожающих. Сколько рек перешли, сколько холмов переехали, возвращаясь домой! В тот день и еще долго у людей разговоры были только о празднике.

Траурный день

Весна 1932 года. Мы перегоняли дойных овец на летнее пастбище поблизости от села, в котором жила сестра отца Турдукан. А наше село было с другой стороны обширного летнего пастбища. Наш скот, доставшийся от колхоза, пасся вместе с домашними животными наших сватов. Доим овцематок, вместе ухаживаем за другими животными. Я помогаю заботиться о баранах, заменяю кого-либо из отсутствующих. Когда приходит время доить овец, я привязываю своих ягнят, спаривая их по двое веревкой друг с другом за шею. Отец наш на колхозной работе. Приходит иногда, возьмет продуктов и снова уходит. Бедная моя мать очень хотела перекочевать в свое село, поближе к родственникам. Она постоянно просила об этом отца. Видимо, отец не согласился на это предложение, и все осталось по-прежнему. Наступил август. Через месяц я должен пойти в школу. В это время мы обязательно возвращаемся в свое село. Мать, помня об этом, внешне успокоилась. Но по ней было видно, что она чем-то озабочена, чего-то боится и внутри себя переживает из-за того, что не сложилось так, как ей хотелось. Я слышал, как мама несколько раз жаловалась отцу: «Этот ребенок не такой как другие, мне кажется, что он меня достанет», — говорила она. Отец на жалобу матери отвечал грубым криком. Она, тяжело вздохнув, не настаивала больше, молчала. Но неожиданно в отце произошли какие-то перемены, он согласился на мамино предложение. Как получилось, что мой отец, упрямый и жесткий человек, вдруг изменил свое мнение, для меня осталось загадкой, которую я так и не смог разгадать всю жизнь.
В общем, мы решили перекочевать в село, где жили мамины родственники. Две ночи нам пришлось провести в дороге, пока наконец мы достигли цели. В эти дни мама чувствовала себя самой счастливой на свете. Понемногу она перестала делать работу по хозяйству, и все хлопоты легли на мои плечи. Когда сил моих не хватало, на помощь приходили соседские женщины. Одна за другой они заходили в дом и справлялись о здоровье мамы. А мама была всем довольна, в ее глазах светилась радость. Отец, как всегда, уходил на работу. А когда был свободен, забегал домой. В каждый свой приход он готовил необходимые на зиму запасы. Как-то мы собрали всех соседских домашних животных, которых используют в качестве транспортных средств, и приготовились пойти за дровами. Навьючили на волов еловые ветви, пришли домой. У мамы начались схватки. Бедняжка мучилась и не находила себе места, вся покрылась потом. Это оставляло тяжелое впечатление. Чтобы не видеть, как мучается мама, я уходил к животным, но и там не мог спокойно сидеть, снова возвращался в дом. Видя, как мучается мама, отец встревожился и сам стал испытывать страдания. С утра до вечера мы не вспоминали о еде. Мама молилась и металась, не выходя из дома. Около нее сидели несколько бабок знахарок. И вот мы услышали, что мама после всех мучений родила дочку.

Мы были рады этому событию несказанно. Отец постоянно повторял: «Есть Баабедин!» (Это имя покровителя.) Зарезали барана и сделали жентек, угощение по случаю рождения ребенка, раздали его гостям. Открыли топленое масло, которое мама давно собирала на жентек. Чуточку топленого масла положили в рот новорожденной. Собрались все родственники, которые были в селе. Отец был переполнен радостью. Я тоже получил свою долю внимания: отец меня назвал Акжолтоем (приносящим счастье).

Ах, какая досада! Как мы ни радовались, бедняжка моя мать не могла выздороветь. Не вставала, лежала в постели, не в силах даже поднять голову. Иногда теряла память. В доме появилось много знахарей, определяющих болезнь по пульсу. Начали они каждый по-своему объяснять мамину болезнь. И без этих знахарей маме было тяжело, а они вместо помощи только навредили. Мама была в тяжелом состоянии, она требовала позвать к себе знахаря, к которому она раньше обращалась и которому доверяла. К сожалению, знахарь, который так нужен был нам в этот момент, находился далеко от села, и за ним отправили человека. Пока его нашли, безжалостная смерть забрала мою любимую маму. Врачей в то время в нашем селе не было.

Прошло 7 дней после рождения ребенка. Я делал какую-то работу во дворе. И вдруг из дома стали выносить посуду, постель и одеяло. У меня сердце дрогнуло. Я увидел слезы на глазах отца и начал громко плакать. Откуда не возьмись, у меня в руках очутился посох. Стою перед домом и горько плачу. Вскоре со всех сторон быстро стали подходить люди, с громким плачем они собирались возле дома. Кто-то из них повторял: «Пошлите весточку ее родне». Так и сделали, отправили известие моим дядям по маминой линии, жившим за 50 километров от нас. Они приехали верхом на лошадях только на второй день. К моим рыданиям по маме присоединился и печальный плач ее братьев: «Бир боорум!» (Кровиночка ты наша!) Все плакали, и мужчины, и женщины. У меня все горело внутри – наверное, оттого, что мама умерла и что было пролито так много слез. Этот день до сих пор стоит в моей памяти. Мне не показали умершую маму.
Новорожденной девочке через два дня после рождения дали имя родственники, которые в 1916 году участвовали в восстании против русского царя. Сами они бежали в Китай, там пережили много трудностей. И вот в Китае в один из таких тяжелых дней им не дала умереть от голода и холода кыргызская семья, жившая на китайской земле. В этой семье была дочь по имени Гулшара. В честь нее и дали имя новорожденной — Гулшара. Маленькая сестренка с каждым днем понемножку росла, хотя и не кормилась материнской грудью. У отца был младший брат Муканбет, у которого жена незадолго до нашей беды родила ребенка, но он умер. Вот у этой нашей тети молоко еще не пропало, они согласились взять Гулшару к себе, чтобы кормить грудью. Нас было в семье 8 детей.

Я пошел в школу в 1928 году. На следующий год одна из моих сестренок — то ли Бейшекан, то ли Дүйшөкан, не помню точно которая из двух, вслед за мной пошла учиться. А уже в 1930 году мы ходили в школу втроем. Еще при жизни мамы Кантике на лице у нее осталось после болезни небольшое красное пятно. Ростом мама была с отца, волосы у нее были длинные и черные. И вот за какой-то год все мои пять сестренок умерли одна за другой. Всех унесла болезнь под названием “кызылча”, корь. Не было в то время врачей, только знахари из народа приходили и лечили всякими заговорами и заклинаниями. Бедняжки девочки не перенесли болезнь, умерли, а я выдержал и остался живой. Одна из пяти моих сестренок была на воспитании у любимой папиной сестры Турдукан. Она тоже умерла в тот год, как и другие сестры. За этот год поседели у мамы черные волосы…

Вновь и вновь я вспоминаю траурные дни. Хотя мама не поддавалась старости, видимо, печаль и заботы одолели ее. А тут еще последние тяжелые роды. В нашем селе был человек по имени Жунушбай, ровесник папы. Он всегда шутил: “Эй, Кожоке, богаче, чем ты человека не найти, смотри какие у тебя девочки красивые, одна краше другой”. И вот этих красавиц девочек не стало… На поминках мамы зарезали корову. Прочитали молитву перед погребением. Всю ночь два муллы перед умершей мамой читали молитву. Мы время от времени носили им кушать. У меня в руках был посох. Меня поддерживал самый младший мой дядя Чойтоной. Мы не спали, а люди все время приходили в наш дом, говорили слова соболезнования, давали советы. В такие моменты мама стояла перед глазами, как живая, и мысли, что я остался сиротой, заставляли меня плакать. Обнимаю дядю Ысака и горько плачу, и он тоже горько плачет, разлучившись с любимой сестрой. Видя нас, другие люди тоже не могут сдержать слез. А те, у кого нет детей, подходят и говорят: ”Когда мы умрем, кто нас будет вот так оплакивать?”

Смерть мамы была для нашей семьи особенно тяжелым горем, хотя до этого умерли наши девочки. Если возможно было бы оживить человека, оплакивая его, то бедняжка моя мама попросила бы оживить своих девочек. Но это невозможно. Девочки, умершие раньше времени, забрали у мамы жизненные силы. Может быть, эти страдания и привели маму на дорогу, по которой ушли ее дочери, и по которой нельзя вернуться назад. В ту комнату, где лежала покойница, посреди ночи завели еще одного муллу. Они хором читали молитву вслух. Мой дядя Ысак был знаменитым муллой, но его не пустили читать молитву, так как молитва от близкого человека не действует. Молитвы же, которые без передышки и без устали читали муллы, произвели на меня какое-то особое впечатление. Когда один из них подошел ко мне, я спросил у него, почему они без конца читают молитвы, но не устают. Он ответил мне так: ”Сынок,весь этот мир: все живое, воду, землю, горы — сотворил нам Всевышний. Кто будет твердо верить в Бога, Бог возьмет все терпение и неутомимость на себя».

Эти слова вдохновили меня, укрепили мои чувства и веру в Бога. Ко мне тогда пришла мысль стать муллой, быть неутомимым и достичь благодарности, как они. Рассвело. Собрались все мужчины со стороны родственников. Старейшины и знающие сельчане начали совещаться. Они решили, где похоронить мою маму, и отправили людей копать могилу. Это место находилось на очень большом расстоянии. Называлось оно Корумду, где мы когда-то давно жили, там было кладбище с крепкой глинобитной оградой. Кого только ни приняли в свои объятия эти несколько километров черной земли, каких только оградок там не было! Вот на этом кладбище мы и собирались похоронить мою маму. Многие мужчины ехали туда верхом на конях, другие добирались пешком. Дорога шла по склону горы. Мамин прах решили везли на нашем вороном коне, которого мы сами вырастили из маленького жеребенка. Сначала на коня посадили меня, сказав, что я легко сижу на нем, укрепили доску, на которую уложили мамино тело, и сказали, чтобы я держал доску. Наш гнедой конь шел медленно, как будто говорил: “Выполню я свой долг, никому свою тайну не раскрою.”

Когда везут усопшего, никто впереди не должен ехать или идти. Это старинный обычай. Самые близкие идут сзади и горюют. Дорога никак не кончается, хотя и выехали очень рано. Как говорится в народе:”Как почитают хорошего человека, узнают, когда он умрет.”

(Продолжение следует).