До окончания срока Атамбаева
осталось

Экономика

1 марта столичный Дворец спорта не мог вместить всех недовольных заемщиков, которые не могут выплатить кредиты ввиду настигшего страну экономического кризиса. Они дают властям 10 дней, чтобы они приняли решение снять арест с движимого и недвижимого имущества за просроченные кредиты.

«Мы даем 30 дней для изменения закона о Нацбанке и микрокредитных организациях. Власти должны выдавать населению беспроцентные кредиты, потому что финансовые резервы — национальное богатство», — заявили собравшиеся. — Мы избирали депутатов, которые обещали решить наши вопросы, но они не выполнили этого».

На собрании участвовали представители из 7 областей республики.

Основные тезисы сводились к следующему:

— разрыв между богатыми и бедными усиливается;
— многие заемщики умирают от стресса и разрыва сердца;
— это проблема объединила юг и север, все рода кыргызов;
— власти не в состоянии сейчас смотреть в глаза людям и не пришли на встречу;
— если власти не выполнят наши требования их ждет проклятие народа.

28 декабря 2015 года Инициативной группой заемщиков был принят манифест, который обсуждался в регионах. В истории современного Кыргызстана не было такого, чтобы под манифестом или каким-либо другим документом к властям подписались более 100 тысяч человек.
Независимый экономист Кубан Чороев в ходе пресс-конференции сообщил, что на декабрь 2015 года международные резервы составили 1 млрд 778 млн долларов, а деньги в обращении составляли всего 58 млрд 398 млн сомов, в долларах это примерно 769 млн. «Высокие процентные ставки, высокий уровень инфляции, неразвитость бизнеса из-¬за высоких ставок по кредиту, подверженность политическому давлению, высокие издержки НБКР из-за раздутого штата банка, что примерно составляет 800 млн сомов ежегодно, примерно столько же сколько тратит и Жогорку Кенеш в год, высокий уровень долларизации в стране, неразвитость экспортного потенциала страны и импортозависимость, утечка капитала из страны и ограниченность инвестиций в нестабильную финансовую систему и еще многое другое относится к главным недостаткамнынешнего режима НБКР», — сказал он.

«Сегодня миллионы граждан находятся на грани бедности, чтобы отдать долг по кредиту. Как Нацбанк может говорить о том, что проблем с заемщиками почти нет? Да, люди платят вовремя, продавая последнее, что у них есть, чтобы не опозориться в своем селе».

Кубан Чороев автор манифеста народного движения по защите прав заемщиков. Главная идея манифеста состоит из двух ключевых пунктов: переход Нацбанка КР из нынешнего, так называемого «управляемого валютного режима» в режим «currency board» или «валютного совета». Для этого предлагается внести изменения в закон «О Национальном банке КР», — сказал К.Чороев. По его словам, смена валютного режима Национального банка поможет заемщикам Кыргызстана выйти из долгового бремени.

«Переход Нацбанка на режим «валютного совета» позволит создать банку фонд рефинансирования экономики объемом около 70 млрд сомов. За счет которого предлагается капитализировать два банка — «Айыл Банк» и «РСК», что позволит рефинансировать долги практически 700 тысяч заемщиков на беспроцентную и долгосрочную основу», — заключил экономист.

Соб.инф.

Не прошло и полугода после вступления Кыргызстана в Евразийский экономический союз, как премьер-министр Темир Сариев заявил на прошлой неделе, что кыргызстанцам “надо затянуть пояса, так как Россию ожидает кризис”. Своими словами премьер-министр подвел итог дискуссиям о целесообразности присоединения нашей страны к ЕАЭС: оказалось, мы сделали это для того, чтобы крепко затянуть пояса.

Россия действительно вошла в начальную стадию глубочайшей экономической катастрофы. Российский валовой внутренний продукт сократился за прошлый год в два раза, объем оттока капитала из страны за последние два года составил свыше 220 миллиардов долларов, пенсионные накопления конфискованы государством, резервный фонд скоро будет исчерпан, резко вырос уровень бедности.

Российские экономические проблемы похоронили надежды кыргызстанцев на получение выгод от евразийской интеграции. Власти обещали нам лучшие условия для трудовых мигрантов, рост экспорта в ЕАЭС и российские инвестиции.

Однако в реальности поступления от мигрантов сократились на 30%, экспорт упал на 20%, а российские инвестиции так и остались на бумаге.

“Без ЕАЭС было бы еще хуже”, говорят нам сторонники путинского евразийского проекта. Это ложь. Без ЕАЭС, по крайней мере, не выросли бы цены на импортные товары народного потребления и не пострадали бы наши производители. То, что без ЕАЭС было бы только лучше, убедительно доказывают наши соседи — Узбекистан и Таджикистан, показавшие в прошлом году более высокие темпы роста, чем Кыргызстан. “Проблемы ЕАЭС связаны с неблагоприятной экономической ситуацией в мире”, — говорят нам пропутинцы. Это тоже ложь. Кризис существует только в ЕАЭС. В Америке, Европе, Азии и Африке экономический рост имеет место, несмотря ни на какие сложности.

Можно ли было предвидеть, что путинский евразийский проект закончится таким фиаско? Конечно, можно было. Кыргызстан вошел в ЕАЭС, когда уже был оккупирован Крым, когда Запад уже наложил свои санкции, когда уже обрушилась цена на нефть и обвалился рубль. Все вменяемые эксперты, как отечественные, так и международные, предупреждали руководство Кыргызстана о том, что присоединение к мертворожденному политическому проекту по восстановлению СССР лишено экономической целесообразности.

Но наши власти посчитали иначе, и теперь народ Кыргызстана расхлебывает последствия их близорукой политики. Нужно отчетливо понимать, что экономическая болезнь России будет длиться не год, и не два, и не пять лет, а пока не сменится существующий российский политический режим, пока эта страна не встанет на путь мирного развития, основанного на демократии, правах человека и свободной рыночной экономике. Пока этого не случится, Россия будет по-прежнему зависеть от цены на нефть (вполне возможно, опустившейся на долгое время) и изнемогать под грузом коррупции, неэффективных государственных корпораций, демографических проблем и социальных противоречий. Российские проблемы тяжелым камнем повиснут на шее у Кыргызстана.

Да, и вне ЕАЭС Кыргызстан испытывал бы сейчас экономические сложности. В этом-то и заключается главная экономическая проблема нашей страны. Она в том, что за 25 лет суверенитета Кыргызстан так и не смог преодолеть своей чрезмерной зависимости от бесперспективной сырьевой экономики России. Если Кыргызстан меньше зависел бы от России, мы меньше страдали бы от ее проблем.

Поэтому стратегической задачей Кыргызстана является диверсификация нашей экономики, ослабление ее зависимости от России, углубление экономического партнерства с другими странами. Наши же власти поступили ровно наоборот.

Слова премьер-министра о “затягивании поясов” прозвучали крайне тревожно для миллионов граждан нашей страны, еле сводящих концы с концами.

Надеюсь, что Кыргызстан избежит третьей революции, но руководящие сейчас государством лидеры должны заплатить политическую цену за свою провальную политику. Стратегическая программа интеграции с путинской Россией не оправдалась. Все, кто продвигал эту программу в Кыргызстане, должны считаться политическими банкротами.

Данияр Айтман.

У Бишкека остается все меньше надежд на привлечение серьезных инвесторов.

Президент Киргизии Алмазбек Атамбаев завершает поездку по трем странам — с 11 по 15 декабря он побывал в Туркменистане, Кувейте и Катаре.

Главная цель вояжа киргизского лидера помимо официально объявленных протокольных — привлечение инвестиций для спасения погибающей экономики страны.

В Ашхабаде Алмазбек Атамбаев встретился с президентом Туркмении Гурбангулы Бердымухамедовым, присутствовал на открытии международной конференции «Политика нейтралитета: международное сотрудничество во имя мира, безопасности и развития». Там же, в туркменской столице, он провел блиц-переговоры с президентом Грузии Георгием Маргвелашвили. В обоих случаях, согласно официальным данным, переговорщики обменялись дежурными фразами «об углублении и расширении сотрудничества». О каких-либо значимых результатах ашхабадских встреч пока не сообщалось.

В Кувейте Атамбаев открыл посольство Киргизии, подписал соглашения о поощрении и взаимной защите инвестиций, об избежании двойного налогообложения и предотвращении уклонения от налогообложения. Попутно он попытался привлечь внимание местных бизнесменов к киргизской экономике. Выступая перед кувейтскими чиновниками и предпринимателями, президент сообщил, что «за последние четыре года в Киргизии наступила стабильность, страна изменилась». «Начали поступать крупные инвестиции. И мы ждем армию инвесторов из арабских стран», — заявил он.

Судя по речи президента, «армия инвесторов» в идеале должна вложиться в развитие киргизского туризма, горнорудную отрасль, а также в местную энергетику. В качестве плюсов глава республики выделил географическое положение страны: «Киргизия является хорошей стартовой площадкой для инвестирования в бизнес. Поскольку наша страна граничит с Китаем, в котором проживает около 1,5 млрд человек, а также является членом Евразийского экономического союза с почти 200-миллионным рынком сбыта. Товары, произведенные в Кыргызстане, можно без пошлин отправлять на рынки России, Казахстана и Беларуси».

О визите в Катар известно меньше. Пресс-служба президента Киргизии сообщила лишь о его прибытии в страну, где он должен был встретиться с эмиром Катара Тамимом бин Хамадом Аль Тани и обсудить «вопросы привлечения инвестиций, укрепления торгово-экономического и культурно-гуманитарного сотрудничества».

Надо отметить, что серьезных проектов, реализованных Киргизией в партнерстве с Катаром, Кувейтом или Туркменистаном, пока нет. «Киргизско-Кувейтский инвестиционный фонд», об открытии которого говорили в апреле этого года, так и не заработал. Аналогично с Кувейтом. В 2012 году из Бишкека в Эль-Кувейт уже ездила внушительная делегация киргизских чиновников во главе с премьером Омурбеком Бабановым. Переговоры касались миллиардных вложений, но спустя три года можно сделать вывод: кувейтские инвестиции в Киргизию не поступили. Не оправдались надежды и на серьезный спрос со стороны Катара на мясную продукцию киргизского производства.

Киргизия остро нуждается в зарубежных инвестициях. Надежды на значительные поступления из стран ЕАЭС не оправдываются: экономика наиболее вероятных инвесторов в лице России и Казахстана находится в глубоком кризисе. США, несмотря на риторику о необходимости развития и демократизации региона, денег в местную экономику не вкладывают. Некоторую надежду на получение финансов дает запланированный на следующий год визит в Киргизию эмира Кувейта Сабаха аль-Ахмеда аль-Джабера ас-Сабаха. Однако в целом шансы на привлечение крупных инвестиций невелики.

Руководство Киргизии постоянно говорит о готовности создать для инвесторов благоприятный бизнес-климат. Однако на практике ситуация выглядит иначе. Такие плюсы, как интересное географическое положение, дешевая рабочая сила и электроэнергия, залежи цветных, редкоземельных, драгоценных металлов, экологически чистая сельхозпродукция, перекрываются минусами. При более тщательном изучении оказывается, что рабочая сила недостаточно квалифицированна и дисциплинированна, электроэнергия подается с перебоями, сельхозпродукция не всегда соответствует санитарным нормам.

Что же касается богатых залежей подземных ископаемых, то индикатором привлекательности для потенциальных инвесторов является пример уже реализующихся в стране инвестиционных проектов. Наиболее заметный и яркий — судьба золотого рудника «Кумтор». Местные власти регулярно пытаются пересмотреть условия сотрудничества с канадскими инвесторами, разрабатывающими рудник более 10 лет, а местные жители, перекрывая дороги к руднику, перманентно требуют от горняков поделиться добытым золотом. Судьба «Кумтора» и его принадлежность с момента начала работ остаются темой для споров и угроз. Расставить точки над i в этой истории не удалось ни четырем президентам Киргизии, ни двум десяткам кабинетов министров.

Григорий Михайлов,
“Независимая газета».

В последние два дня на валютном рынке страны наблюдались все признаки легкой паники: обменный курс валюты подскочил до 76-78 сомов за доллар, и самое главное, купить доллары в сколько-нибудь значительных объемах стало практически невозможно — по сообщениям финансового портала «Акчабар» во многих обменных пунктах доллары исчезли, а в коммерческих банках установлены лимиты на продажу валюты в одни руки от 100 до 200 долларов.

На этом фоне председатель НБКР Абдыгулов провел экстренную пресс-конференцию, где он заявил:

«Происходящее на валютном рынке — спекулятивная атака. На сегодня объективных причин для роста курса доллара нет».

Если вам кажется, что вы эти слова уже слышали, то это потому, что вы их на самом деле уже слышали и не раз. Давайте вспомним:

13 февраля 2014 года, курс: 51.6. Заместитель председателя НБКР Абдыбалы тегин: “У нас причин для резкого падения курса национальной валюты нет”.

6 марта 2014 года, курс: 54.5. НБКР: “имели место значительные колебания курса доллара США, вызванные в основном спекуляциями”, но “учитывая отсутствие экономических предпосылок для резкого изменения обменного курса”, “валютный рынок стабилизируется”.
18 декабря 2014 года, курс: 57.6. председатель НБКР Абдыгулов: “Объективных причин для снижения курса сома нет, есть спекулятивные атаки”.

26 марта 2015 года, курс: 63.4. Заместитель председателя НБКР Нурбек Жениш: “Доллар подорожал из-за посевных работ. Мы держим ситуацию под контролем”

Может уже хватит дурачить народ? Ведь объективные причины обесценивания сома существуют, и они очень просты. Торговый баланс Кыргызстана уже много лет отрицателен — мы зарабатываем на экспорте гораздо меньше валюты, чем нам требуется, чтобы оплатить наш импорт, и этот дефицит покрывается в основном из двух источников: денежных переводов мигрантов и международных кредитов. В последние два года из-за ухудшения экономической ситуации в России и Казахстане поступления иностранной валюты в Кыргызстан от экспорта и денежных переводов резко сократились, что и создало понижающее давление на курс сома.

Способность любого центрального банка эффективно проводить денежно-кредитную политику в стране зависит от того, что на английском называется “credibility” — от доверия населения и участников рынка коммуникациям монетарных властей. Какое может быть доверие к НБКР, если его руководство откровенно дезинформирует публику?

Еще одна дезинформация НБКР заключается в том, что обменный курс сома является плавающим и определяется рыночным спросом и предложением. Это ложь. Курс сома является управляемым (по оценке МВФ), так как НБКР осуществляет массированные валютные интервенции — и вовсе не для “сглаживания резких колебаний”, а для систематической поддержки курса сома вопреки действию объективных экономических факторов.

За 2014 и 2015 годы НБКР израсходовал на валютные интервенции 770 миллионов долларов (объем оставшихся резервов НБКР на конец сентября составлял 1 миллиард 700 миллионов). Так НБКР за два года бездарно растранжирил существенную часть с трудом накопленных за 20 лет валютных резервов страны и теперь вынужден обращаться за дополнительными валютными средствами к Народному Банку Китая.

Ради чего были истрачены эти гигантские средства? Обменный курс сома все равно снизился, правда не так сильно как курс рубля или тенге — а это только значит, что сому еще предстоит значительное обесценивание. “Достижение” НБКР заключается в том, что сом обесценился “плавно”. Но у плавного обесценивания есть существенные минусы.

Во-первых, кыргызстанские товары значительно проиграли в ценовой конкурентоспособности российским и казахстанским из-за завышенного курса сома. Сегодня многие товары выгоднее везти из Москвы, чем покупать их на Дордое! Это вкупе с вхождением в ЕАЭС больно ударило по многим отечественным бизнесам: от торговцев до мукомолов.

Во-вторых, плавное обесценивание создает у населения ожидания, что сом будет перманентно обесцениваться (поскольку люди не такие глупые, как, видимо, думает о них руководство НБКР). Это приводит к росту общей неопределенности и нестабильности в экономике, а также к уходу населения в иностранную валюту. Например, долларизация банковских депозитов (доля депозитов в валюте в общей сумме депозитов) в Кыргызстане выросла с 58% на начало 2014 года до 68% на конец сентября этого года.

В-третьих, на плавном обесценивании наживаются те самые спекулянты, которых так любит обвинять во всех бедах НБКР. Несоответствие курса сома фундаментальным показателям создает отличную почву для спекулятивных атак. “Спекулянты” покупают валюту, которую выбрасывает на рынок НБКР по заниженной цене, и продают ее населению по более высокой. 100%-но прибыльная схема обогащения за счет национальных резервов! И эту схему создал своей политикой именно НБКР.

Если бы в прошлом году после резкой девальвации рубля, НБКР позволил сому опуститься сразу до 80-90 сомов за доллар, то и резервы были бы целы, и курс был бы все это время стабильным, и наши товары были бы более конкурентоспособными, и спекулятивных атак
не было бы.

Но вместо того, чтобы отпустить сом в свободное плавание, как этого неоднократно требовали отечественные эксперты, бизнес-сообщество, МВФ, НБКР судя по всему продолжает упорствовать в своей близорукой политике (сегодня НБКР опять потратил 16.6 миллионов долларов).

Более того, появляются очень тревожные симптомы того, что НБКР стремится перейти от рыночных методов регулирования валютного рынка к прямому администрированию. Только этим можно объяснить попытки НБКР закрыть обменные пункты (коммерческих банков мало и их легче контролировать). Только этим можно объяснить ограничения по продаже валюты, которые НБКР навязал коммерческим банкам в последние дни.

Это очень опасный путь, который может привести к появлению валютного контроля, черного рынка валюты и даже краху финансовой системы страны. Сегодня НБКР запретил людям покупать больше 200 долларов, завтра люди могут пойти вынимать валютные депозиты из банков.

НБКР нужно немедленно (а) прекратить валютные интервенции (б) отменить все ограничения на конвертацию сома в иностранную валюту (в) позволить курсу сома упасть настолько, насколько это будет продиктовано соотношением рыночного спроса и предложения.

Данияр Айтман.

Tемирбек Ажыкулов, председатель Международного делового совета КР. Трудовую деятельность начал в международной инженерно-строительной консалтинговой компании. В горнодобывающей промышленности участвовал в запуске новых проектов на поисково-разведочных этапах и далее, в фазах развития и производства. Работал генеральным директором Международной нефтегазовой компании в Кыргызстане.
Возглавляет комитет по строительству в бизнес-ассоциации «ЖИА» (Ассоциация молодых предпринимателей). Общественный советник председателя Государственной налоговой службы КР и советник Секретариата Совета по развитию бизнеса и инвестициям при правительстве КР. Член нескольких рабочих групп при правительстве, созданных в качестве платформы для обсуждения вопросов, поднятых бизнесом.

— Что происходит на рынке недвижимости? Мы видим как замедлился рост «элиток». О социальном жилье, ипотеке, много слышали обещаний в период выборов. Какова перспектива?

Проблема недоступности жилья для кыргызстанцев, особенно для приезжих из регионов, среднего достатка и с низким уровнем доходов, существует уже более 20 лет. Прослойка между богатыми и бедными действительно разрывается, становится все больше и заметней. В регионах люди живут в среднем все одинаково, не то что в столице У нас в стране рынок недвижимости поделен на две части — первичный (дома новые, элитные) и вторичный ( старые дома, построенные в основном в советское время). И кредитование (ипотека) доступно только для вторичного рынка, в связи с тем, что эти дома уже построены и сданы в эксплуатацию. И есть шанс поставить их в залог. Поэтому все банки стараются давать кредиты под имеющееся уже жилье вторичного рынка. Поэтому коммерческие банки ориентированы на вторичный рынок, что делает их дороже, чем первичный рынок.
Строительные фирмы покупают земельный участок и привлекают параллельно дольщиков, которые первоначально оплачивают лишь 30 % стоимости дома. Остальные средства стройфирмы привлекают за счет денег вкладчиков и частично своих денег. Этот рынок недвижимости развивался, когда у людей были на руках наличные деньги и был ежемесячный стабильный доход. А также, когда деньги от наших трудовых мигрантов стабильно поступали в КР. Из перечисляемых мигрантами 2 млрд долларов в год, половина денег поступала на рынок недвижимости (1 миллиард долларов). Из этого миллиарда долларов большая часть денег уходила, конечно, на вторичный рынок жилья, и где-то порядка 300 млн долларов в год вливались в первичный рынок жилья, в строительство новых домов. Такая статистика есть в Госрегистре КР. Но с прошлого года после первой девальвации российского рубля и курса сома к доллару, поток денег мигрантов из РФ сократился на 15% на конец 2014 года.
В начале 2015 года поступление денег от мигрантов в РФ сократилось еще на 20%, составив на данный момент 40%. Это привело к тому, что порядка 300 млн долларов перестали поступать на первичный рынок жилья, и соответственно наступил спад на рынке недвижимости. Такая ситуация повлияла негативно и на рынок стройматериалов. В итоге строительные компании переживают сложный кризис, так как они уже свои деньги в строительство вложили, начали строительство и должны закончить дом при любых обстоятельствах. И сейчас стройфирмы вынуждены скидывать цены на новые дома, чтобы закончить строительство в обещанный срок, пусть даже без прибыли, или с незначительной малой прибылью. Часть фирм просто заморозили стройку и выжидают более благоприятной ситуации. Это те фирмы, которые не успели начать строительство. И этот процесс затянулся уже на год.
Тем более что продажа недвижимости в нашей республике производится в долларах. Хотя стоимость этих домов упала всего на 5-10%, но в сомовом выражении эта сумма увеличилась из-за роста доллара. Если человек зарабатывал 40-50 тысяч сомов в месяц в прошлом году и 500 долларов мог выплачивать ежемесячно на будущее жилье, то сегодня он уже не может оплачивать такую сумму.
Та же картина и с нашими мигрантами в РФ. Если они зарабатывали 50-100 тысяч рублей и спокойно могли выделить в месяц на оплату ипотеки 500 долларов , то сейчас в долларовом выражении их заработки стали существенно ниже. И таким образом свои обязательства они уже не могут выполнять. В этой кризисной ситуации думаю самым лучшим решением было бы, чтобы государство стало помогать этому рынку. То есть через государственное ипотечное кредитование. Через создание социального жилья, программа которого уже затянулась у нас на 25 лет. И это все возможно. Ведь у государства всегда есть резервы, к примеру, открытие киргизско-российского фонда, из которого 100 млн долларов выделено на ипотечное кредитование. Эта сумма оживила бы рынок недвижимости и стройматериалов, который переживает нелегкие времена. У нас ведь рынок небольшой и 100 млн сослужили бы хорошую службу. Хотя бы на полгода-год оживить рынок и это сразу бы вызвало доверие к нам крупных инвесторов, которые вложились бы в рынок недвижимости на долгосрочной основе. Наши местные компании раздробленные, с небольшими участками, и построить, скажем, комплекс — небольшой микрорайон, им не под силу, это возможно только крупному инвестору. И такие предложения МДС делает нашему правительству. Но пока мы не видим четкой поддержки со стороны государства.
Есть еще третий, но очень сложный вариант — вовлечь частные иностранные банки в строительство социального жилья и выдавать кредиты под небольшие проценты частным строительным кампаниям на строительство ипотечного жилья. Но ни один банк на это не пойдет пока не увидит, что за этим проектом стоит государство. Банки будут требовать государственные гарантии. Строительный сектор у нас составляет сейчас 12% к ВВП. И такому инвестору государство должно снизить налоги и землю под строительство дать дешевле, чтобы его заинтересовать и стимулировать. Тогда такие дома в ипотеку продавались бы не на год — два как у нас сейчас, а на 5 — 10 лет под 500 долларов в месяц, скажем.

Т. Сагынова.

О планах Японии на Центральную Азию вновь активно заговорили после центрально-азиатского турне премьер-министра Синдзо Абэ в октябре нынешнего года. В общественном сознании восприятие Страны Восходящего Солнца часто ограничивается только культурными связями и образовательными программами плюс благотворительность. Что, в принципе, отвечает обычной осторожности и взвешенности Японии во внешней политике.
Но чтобы сохранить регион в сфере своего влияния, еще в 1993 году Токио выступил с инициативой о включении центрально-азиатских государств в Организацию экономического сотрудничества и развития. А уже через четыре года премьер-министр Рютаро Хаимото представил программу «Европейская дипломатия», которая включала помимо политического диалога и противодействия распространению ядерного оружия, партнерство по добыче полезных ископаемых. Важным моментом документа стало видение России и Китая как ключей к международному развитию и основополагающих сил в Евразии, в целом, и Центральной Азии, в частности. Правда, несмотря на диапазон заявленного сотрудничества, особых обязательств Токио на себя брать не стало. Но эта программа стала основой активизации интереса, как правительства, так и бизнеса к Центральной Азии и положила начало поэтапному наращиванию присутствия Японии в регионе.

Кстати, каждая новая внешнеполитическая концепция Токио для ЦА начиналась с турне главы японского правительства, как это было недавно. Поэтому после визита в 1997 году появляется первая официальная доктрина непосредственно по Центральной Азии «Дипломатия Шелкового пути», выделявшая два приоритета – транспортную инфраструктуру и природные ресурсы.

Транспортный путь, пролегающий из Азии в Европу, минуя Россию, давно привлекает многие страны. Примером тому служат проекты железных дорог Китай-Кыргызстан-Таджикистан-Афганистан-Иран или Китай-Кыргызстан-Узбекистан. Последний, кстати был неофициально заморожен в 2013 году. Как предполагают эксперты, поводом стало недовольство Москвы. Потому сегодня мы строим «железку» только Китай-Кыргызстан с намерением потом присоединиться к соседским веткам.

Правда, с Шелковым путем японцы были далеко не первыми и не единственными. США, Россия, Китай также видят перспективы в создании крупнейшего в мире транспортного коридора. Например, инициативу КНР по созданию Азиатского международного инфраструктурного банка, который будет финансировать проект, поддержали 58 стран, а сама Поднебесная только на первоначальном этапе вложила порядка 50 миллиардов долларов на создание Нового Шелкового пути. И хотя японский путь изначально был не настолько амбициозен, он все еще имеет место быть.

Для продвижения своей экономической политики в регионе Токио в свое время также создал Японский Банк международного сотрудничества. Объем зарубежных инвестиций и займов нового банка составил 4948,2 млрд. иен или 41,2 миллиарда долларов, что превысило показатели Всемирного Банка с его 29 миллиардами долларов. Так что борьба за ЦА уже давно ведется нешуточная.

С такими вложениями Япония сосредоточила свое внимание на четырех приоритетных областях: поддержке рыночной экономики, развитии инфраструктуры транспорта и коммуникаций, сотрудничестве в социальной сфере, в частности медицине и образовании и на деятельности по охране окружающей среды. И если не делать акцент на энергоресурсах, то в остальных областях проект, можно сказать, продвигался. В том числе, в отношении внутреннего развития региона, создания новой и модернизацию старой транспортной и коммуникационной инфраструктуры, разведку и разработку перспективных месторождений нефти и газа и перерабатывающих мощностей.

Не секрет, что наши залежи, предварительно разведанные еще в советские времена, до сих пор практически не тронуты. Этот «советский запас» и привлекает к нам внимание мировых корпораций.

Наиболее «лакомым куском», конечно, является Казахстан с его вторым местом в мировом рейтинге государств, обладающих урановыми рудами. Не менее интересен в этом плане и Узбекистан. Еще два года назад  Японская национальная корпорация нефти, газа и металлов (JOGMEC) вошла в эту республику. Тогда же начались геологоразведочные работы в Кыргызстане. Общий первоначальный вклад на весь регион составил порядка 700 миллионов долларов.

Эта ориентация на энергосектор была продолжена и в остальных японских программах по Центральной Азии. Таких как «Центральная Азия и Япония», начатой в 2004 году, и «Трансформация Центральной Азии в коридор мира и стабильности» 2006-го года. Так что нынешние визиты Синдзо Абэ можно рассматривать именно с позиции старых-новых приоритетов. И во многом они уже обозначены, судя по подписанным проектам в ходе нынешнего визита.

12 миллиардов долларов будет вложено в Туркменистан. Здесь Японию заинтересовали порт «Туркменбаши» и месторождение “Галкыныш”, откуда возьмет начало газопровод ТАПИ. Этот газопроводный проект призван связать четыре страны региона – Туркменистан, Афганистан, Пакистан и Индию. Проект долгое время не находил инвесторов из-за талибов и неспособности афганского правительства гарантировать безопасность трубопровода. Но видно японское правительство увидело реальную возможность обезопасить вложения.
В Узбекистан Токио принесет 8,5 миллиардов долларов. Здесь диапазон проектов значительно шире. Это модернизация энергетической и транспортной инфраструктуры, освоение и переработка минерально-сырьевых ресурсов, автомобилестроение, нефтегазовая и химическая промышленность, телекоммуникации и другие отрасли и производства.

На фоне этого Кыргызстану достались 16 миллионов долларов на реконструкцию аэропорта «Манас». Еще полтора миллиона вольются в сельское хозяйство, куда год назад Япония уже вкладывала 2,8 миллионов долларов на проект «Содействие повышению сельскохозяйственной производительности» и пока мало кто знает о семейных фондах, которые должны были быть созданы. Также планируется грант в 117 миллионов долларов на реабилитацию отдельных участков дороги Ош – Баткен – Исфана. Кстати, на этот «великий шелковый путь» местного разлива еще в 2012 году Китай выделил нам почти 130 миллионов долларов под 2% на 20 лет. Получается, будем отдавать 52 миллиона долларов сверху в 2042 году. Но это ведь не страшно, живем, как в той притче, или ишак, или падишах. Еще выдавали — 70 миллионов на эту же дорогу Европейский банк реконструкции и развития и 21,3 миллиона долларов Исламский банк развития. При наших ресурсах остается только удивляться, почему при столь очевидном внимании Токио к энергетике региона, мы смогли договориться только о многострадальном аэропорте «Манас». Может, не в курсе приоритетов их внешней политики? Хотя, что удивляться, если Япония пишет новую программу в соответствии с реалиями, то в нашей внешнеполитической концепции все еще заложен главный принцип: «Принятие настоящей Концепции продиктовано целесообразностью ускорения происходящих преобразований в стране после революционных событий 24 марта 2005 года». Как будто нынешняя власть признает только достижения 10-летней давности, а не собственное «триумфальное пришествие»…

Также 7,2 миллиона Япония вложит в Таджикистан для восстановления системы водоснабжения в приграничных районах и на борьбу с саранчой.
Суммы для всех  государств Центральной Азии разные, но смысл один – контроль над регионом по мере возможности и не особо привлекая внимание «больших игроков». Хотя можно говорить о том, что сегодня Токио может рассчитывать на негласную поддержку США, чье влияние в Центральной Азии в последнее время ограничено евразийским проектом.

Фемида ля комедия

Судебный процесс по обвинению экс-депутата парламента Ахматбека Келдибекова вышел на финишную прямую. Гособвинение не представило достаточных доказательств ни по одному эпизоду дела. Оправдает ли Фемида бывшего парламентария или вновь вынесет вердикт в угоду власти?

Вспомнить все

Процесс по делу бывшего спикера проходит в Первомайском районном суде под председательством Абдразака Боромбаева. На предстоящем заседании во вторник, 3 ноября, стороны перейдут к прениям, если прокуратура вновь не придумает повод для его переноса. А гособвинение периодически прибегает к подобной уловке, в надежде затянуть рассмотрение дела.

Чуть ли не с самого начала судебного процесса стало очевидно, Генпрокуратура, возбудившая дело по указке бывшего главы надзорного органа Аиды Саляновой, не добыла ни одного аргумента против экс-торага Жогорку Кенеша. Не смогла доказать вину Келдибекова и нынешний генпрокурор Индира Джолдубаева.

«Ни один человек, ни одно доказательство не свидетельствуют о вине Келдибекова. В этом деле есть политическая подоплека, и оснований для возбуждения уголовного дела не было», — говорит Азимбек Бекназаров, выступающий в суде общественным защитником Келдибекова.

Согласен с ним и бывший торага Жогорку Кенеша, юрист Мукар Чолпонбаев. В интервью журналистам он заявил: «Сейчас уже не секрет, что дело имеет политическую подоплеку. У нас принято задерживать человека, если он как-то не так высказался в адрес властей».
Бывшему спикеру предъявлено обвинение по статье «Коррупция» УК КР сразу по трем эпизодам. Ему припомнили не только работу в должности главы парламента, но и Соцфонд и налоговую службу, которые он также возглавлял. Общий ущерб, который насчитала Генпрокуратура — более 35 миллионов сомов. Но в суде доказательств не представила даже на 1 сом.

Самый крупный ущерб, Келдибеков, по мнению следствия, нанес, будучи директором Соцфонда — 24,3 миллиона сомов. После неоднократных ходатайств адвокатов подсудимого судебные разбирательства по этому эпизоду прекращены. Фемида старалась игнорировать законные требования защиты обвиняемого, каждый раз отклоняя прошения. Настойчиво игнорировать закон суд понуждало и гособвинение в лице Генпрокуратуры, настаивая на дальнейшем исследовании доказательств. «Такие настойчивые действия гособвинителя, по моему мнению, являются ничем иным как дискредитацией самого государства», — подчеркнула Татьяна Чильникина.

Но в итоге юристы добились своего. «В соответствии с требованием статьи 28 УПК истечение срока давности является обстоятельством, исключающим уголовное судопроизводство. Закон четко отмечает, что при наличии указанного основания возбужденное дело подлежит прекращению и даже не может быть возбуждено вообще. Суд был обязан прекратить уголовное дело. При этом вопрос доказанности виновности обвиняемого в судебном заседании не обсуждается, доказательства не исследуются. А для прекращения дела требуется лишь согласие обвиняемого», — комментирует адвокат Татьяна Чильникина.

Окно в Европу

Одно из обвинений, предъявленных Келдибекову, касается открытия спецпредставительства ЖК в Москве. «Филиал» кыргызского парламента в столице РФ учредили в декабре 2010 года. За год на содержание представительства потрачено 6 миллионов сомов. Бучу тогда подняли члены фракции «Ата Мекен». Ссылаясь на результаты проверки Счетной палаты Кыргызстана, которая якобы пришла к мнению, что создание спецпредставительства было незаконным. Это стало поводом для предъявления тогдашнему спикеру обвинения в коррупции, мол, он заставил депутатов проголосовать «за».

Однако в интервью журналистам председатель СП Эльмира Ибраимова опровергла эти сведения. «Мы долго, тщательно, подробно, внимательно проверяли этот вопрос, — заявила глава Счетной палаты. — Имел или не имел права Келдибеков открывать представительство в Москве? Наши юристы очень долго изучали представленные нам юридические документы и пришли к заключению, что Жогорку Кенеш не превысил свои полномочия, у него есть право на открытие своих представительств, в том числе зарубежных. Здесь Жогорку Кенеш не нарушил закон. По нашему мнению, представительство в Москве могло бы оставаться и поныне. Парламент мог после рассмотреть вопрос эффективности работы представительства. Мы же проверяли не эффективность работы, а финансово-хозяйственную деятельность. Если требуется проверить эффективность работы представительства, то прежде необходимо разработать критерии оценки. У нас таких критериев нет. После этого можно будет проверить, какую работу провело представительство за то время. Из того что мне известно, в то время специальное представительство Жогорку Кенеша в Москве провело ряд международных переговоров. В то время провели мероприятия достаточного уровня. Мы не нашли криминала в создании и работе спецпредставительства Жогорку Кенеша в Москве».

«Но мы не нашли никаких нарушений закона в деятельности А. Келдибекова за время его работы спикером Жогорку Кенеша. Я не знаю, откуда они взяли нынешние обвинения, не уточнив у нас. Первым делом им следовало обратиться к нам. Что касается оказания давления на нас со стороны А. Келдибекова, то я об этом слышу впервые, для меня это странно. Нужно было спросить у нас, оказывалось или нет давление. Никто из Жогорку Кенеша не обращался с таким вопросом», — добавила глава Счетной палаты Эльмира Ибраимова.

Свидетели — бывшие коллеги Ахматбека Келдибекова также хором подтвердили в суде: никаких нарушений при создании спецпредставительства не допущено. Даже не однопартийцы подсудимого, — все, как один заявили, что голосовали за открытие «филиала» добровольно, поскольку это не противоречит закону. «Я голосовал «за» открытие представительства, так как это было в целях укрепления парламентаризма, и никакого давления на меня не было», — заявил в суде теперь уже бывший депутат Джаныш Кудайбергенов.

«Это постановление подписал и принял не один Ахматбек Келдибеков. Инициативу поддержали большинство депутатов. Но после ухода Келдибекова с поста спикера из этого сделали политику и спецпредставительство закрыли. Сейчас этот вопрос становится чрезвычайно актуальным. Я бы вновь поддержал инициативу открыть спецпредставительство», — отметил также экс-член фракции «Республика» Нурбек Мурашев.
«Во многих странах есть представительства, в нашем случае наш ближайший стратегический партнер — Россия, в связи с этим было внесено предложение, что нужно создать представительство Жогорку Кенеша в Москве в составе 3-4 человек. Позднее представительство было признано как утратившее силу. Но я думаю, что это представительство нужно был оставлять. Прекратило свое существование оно в связи с тем, что не были внесены изменения в бюджет, хотя это было необходимо», — рассказал в суде депутат фракции СДПК Эркин Сакебаев.

«День голосования я помню хорошо и осознанно проголосовал за проект постановления об открытии спецпредставительства, так как это было необходимо», — подчеркнул и бывший ар-намысовец Равшан Сабиров.

По его словам, в те годы много трудовых мигрантов обращались за помощью, так как у них возникали проблемы с властями и кто-то должен был реагировать на жалобы соотечественников, вынужденно находившихся на чужбине. Это и было основной целью спецпредставительства — помощь кыргызстанцам.

Похоже, что и по этому эпизоду дело развалено.

Эпизод 3: месть Ситхов

Госбвинение село в калошу и с эпизодом о Государственной налоговой службе. ГП вменяло, что, в бытность Келдибекова руководителем ГНС, он открыл фирму «Бизнес Партнер» и нанес ущерб государству при сборе налогов. Однако тогдашние работники налоговой эти доводы следствия опровергли, более того, они заявили: во время председательства Келдибекова ГНС перевыполнила план по сбору налогов.

Кроме того, свидетели в суде подтвердили, что следователи оказывали на них давление с требованием дать показания против Келдибекова. Получается, властям было выгодно выбить из седла экс-спикера и члена оппозиционной фракции «Ата-Журт», которая до ареста лидера выступала с резкой критикой в адрес президентского аппарата и самого главы государства. Сразу после задержания Келдибекова сменилась и риторика выступлений ата-журтовцев. Не трудно предположить, кто желал устранить лидера «Ата–Журта». «Мой арест был выгоден Текебаеву, Саляновой и Нарымбаеву», — открыто заявил во время допроса сам подсудимый. Он отметил множественные нарушения во время расследования дела, что еще раз подтверждает: цель — посадить Келдибекова любыми способами. И неважно, что доказательств нет. Был бы человек, а статью власти ему найдут.

«Во время следствия меня допросили только один раз. Со следователем Сеитовым мы очень душевно поговорили. Он мне сказал: «Ахматбек Келдибекович, по эпизоду о Жогорку Кенеше ничего нет, по налоговой службе ничего нет, но что я могу сделать? Меня заставляют сверху. О чем вас спрашивать, даже не знаю». Он сам в этом признался, что его вынуждают. Все материалы есть в деле, но ни одно из них не подтверждает моей вины. Это дело станет историческим, поскольку в нем нет ни одного доказательства моей вины», — сказал, выступая в суде Келдибеков.

«Я не обязан доказывать свою виновность, это гласит УПК и Конституция. Но следствие мою вину тоже не смогло доказать», — заключил экс-спикер.

Каков будет вердикт по этому делу — гадать осталось недолго. Известно, что по закону, в Кыргызстане судьи независимы и подчиняются только Конституции. Но то на бумаге. А каково оно в реальной жизни?! Не секрет, что в КР закон применяется избирательно. И тому множество подтверждений. Не в первый раз судью ставят перед дилеммой: решить по закону или идти на поводу у некоторых политических сил и, соответственно, нарушить закон.

Махинур НИЯЗОВА.

Расширение границ Евразийского экономического союза на территорию Кыргызстана не принесло ожидаемой радости. Отмена таможенного контроля, режим свободного движения товаров, услуг, капитала и рабочей силы привели к увеличению объемов людей и грузов, стремящихся пересечь границу. Оставшиеся же без поддержки таможенников, пограничные службы собственными силами пытаются предотвратить пересечение границы экстремистами.

Несмотря на то, что процесс подготовки вступления Кыргызстана в состав ЕАЭС длился больше года (напомним, намерение о присоединении Бишкека к экономическому союзу было озвучено еще в момент подписания договора о его создании в мае прошлого года в Астане) и Кыргызстан, и Казахстан оказались не готовыми к переменам. С момента официального снятия таможенных постов на границе с обеих сторон выстроилась огромная очередь. Только за первые сутки пребывания Кыргызстана в ЕАЭС кыргызско-казахстанскую государственную границу пересекли 190 больше грузов: в Казахстан проехало 120 фур с товаром, в Кыргызстан из Казахстана — 70 большегрузов.

Упрощение таможенных процедур вызвало повышенную активность предпринимателей: теперь вместо тотальной проверки и кучи документов контроль ограничивается получением спецталона о прохождении госграницы. Правда, это касается лишь промышленных товаров. С пищевыми продуктами дело обстоит иначе: они должны пройти фитосанитарный и ветеринарный контроль, которые правилами функционирования ЕАЭС не отменены. И тут начинается самое неприятное. Ни казахстанская, ни кыргызстанская сторона не оказались готовыми к столь массированному потоку грузов. Дело в том, что специалисты в фито— и ветеринарном контроле — таможенники. У них же и находится основное оборудование по таким проверкам. С их уходом с границы, пограничные службы (у которых такое оборудование и эксперты имеются в гораздо меньшем количестве) просто захлебнулись от количества прибавившейся им работы.

Сейчас обе стороны активно ищут выход из положения, оборудуя посты необходимыми техникой и людьми. А значит, что пересекающим зоны контроля на кыргызско-казахстанской границе осталось потерпеть возникшие неудобства не больше месяца-полутора. Есть еще одна проблема, которая обнаружилась со снятием таможенных заслонов: нехватка контрольно-пропускных пунктов на границе.

Свободное движение рабочей силы, которое также предполагается Евразийским экономическим союзом, привело к активному движению граждан Кыргызстана на север в поисках работы. Сегодня порядка 60 процентов всех денежных потоков в Кыргызстан обеспечивается поступлениями извне. Почти 95 процентов из них — переводы физических лиц из России. За последние полтора года потоки поступлений существенно уменьшились, по причине ухудшившейся экономической ситуации в России. Москва ждет роста безработицы внутри страны и постепенно замещает иностранную рабочую силу высвобождающимися собственными трудовыми ресурсами. На этом фоне Казахстан выглядит более оптимистично. Развернувшаяся большая стройка в Астане (ЭКСПО-2017), строительство в Алматы (расширение границ города), а также уборочная страда в агропромышленном комплексе, позволяет неплохо заработать жителям соседних республик. Проблема в другом.

Чрезмерный наплыв желающих пересечь границу (в обе стороны), а также практически бесконтрольный поток грузов, приводит к проникновению на территорию обеих стран контрабандного (то есть изготовленного подпольным путем, а значит не отвечающего качеству) товара. Есть вероятность того, что “под шумок” границу из Кыргызстана в Казахстан могут пересечь и более опасные, чем фрукты-овощи грузы. Например, наркотики: чуйская конопля и афганский героин. Пограничники обеих стран просто не успевают справиться с потоком людей и грузов.

Кроме того, и это вызывает серьезные опасения у казахстанцев, что через открытую границу, охваченную транзитным ажиотажем, могут просочиться «нежелательные элементы». В частности, представители радикальных исламистских течений. В первую очередь, речь идет об Исламском государстве. Не секрет, что сегодня в Афганистане у границ стран постсоветской Центральной Азии скопилось много сил исламских радикалистов из ИГ. Власти Узбекистана не первый месяц бьют тревогу об активном проникновении отдельных групп террористов на территорию стран региона. Учитывая, что эти силы могут использовать страны ЦАР в качестве транзита для продвижения дальше на север, сегодня особенно важно усилить внимание на границах. Кыргызстан, особенно Ошская и Джалалабадская области, приграничные с Узбекистаном, давно стали «точками напряжения» в регионе. Там уже была попытка дестабилизации обстановки на национальной почве. И именно там сконцентрированы основные силы сторонников Исламского движения Узбекистана, которое поддерживает сегодня ИГ. Переток таких элементов на север, к границам, а затем и через границу Казахстана вызывает серьезное опасение, как у властей Бишкека, так и у Астаны. Именно поэтому пограничные службы обеих стран сегодня пытаются «усеченными» (в отсутствие таможенных служб) силами отфильтровать опасные грузы и «опасных мигрантов». Но ресурсов, как выясняется, острый дефицит, что и вызывает огромные пробки на границе и недовольство граждан.

В ближайшие месяцы решится вопрос и с увеличением числа пунктов пропуска на кыргызско-казахстанской границе, и оснащение их необходимым оборудованием и экспертами ветеринарного и фитоконтроля. Предполагает ли это передачу последних из таможенных служб в пограничные — пока непонятно. В любом случае, обе стороны сегодня пытаются сохранить контроль на границе. Поэтому гражданам обеих стран не стоит «разводить панику». И необходимо запастись терпением, чтобы переждать эти «побочные эффекты» первых месяцев интеграции.

Гульжан Кочерова.

В последнее время везде очень много дискуссий о девальвации тенге и его последующем влиянии на кыргызский сом и на кыргызскую экономику. В данном посте хочу вкратце привести описание основных процессов в регионе и мире, предшествующих и сопутствующих девальвации тенге и сома.

Форекс война соседей

Начнем с Казахстана. Казахстан на днях отпустил в свободное плавание тенге, в результате чего произошла девальвация тенге почти на 33%, основной причиной, конечно, выступила низкая цена на нефть. Доля экспорта природных ресурсов в общем экспорте Казахстана достигает 90%, даже супер сырьевая экономика России не может «похвастать» таким уровнем, у нее около 80%. Поэтому снижение цен на нефть и вызвало такое резкое снижение курса валют нефтезависимых стран, так называемых петрократий (petrol – нефть с англ.)
Но, несмотря на такие обстоятельства, Казахстан насильно удерживал свой валютный курс с последней девальвации февраля 2014 года. Это все происходило на фоне выборов и так далее. А после выборов не могли же они просто, в буквальном смысле, сжигать миллиарды долларов на поддержание сильной валюты. Нет смысла. Выборы ведь прошли. Согласно последнему заявлению президента РК, в результате поддержания курса тенге они сожгли около 28 миллиардов долларов.
Китай. Перегретая экономика Китая в соответствии со всеми законами экономики переживает цикл снижения, а как мы все знаем из учебников экономики, экономический рост цикличен. При этом слишком оптимистичные прогнозы тоже делают свое дело. Замедление роста экономики Китая привело руководство Китая к принятию срочных мер. После того как многие меры были исчерпаны, Китай для стимуляции экспорта девальвировал юань. Многие до этого эпизода говорили, что юань может заменить доллар в роли резервной валюты, и как же теперь? Спросите об этом Аргентину, которая держала в юанях сумму, эквивалентную 33,7 миллиардов долларов. Считайте, за пару дней эти резервы сократились на 4-7 миллиардов долларов. Поэтому о замене доллара юанем в обозримом будущем говорить не приходится. При этом в первый день Центробанк Китая убеждал, что девальвация разовая, и так три дня подряд. Доверие инвесторов – очень немаловажный фактор в принятии решений об инвестировании в какую-то валюту. Хотя МВФ еще собирается рассматривать включение юаня в резервную корзину валют, в компанию к американскому доллару, японской иене, евро и фунту стерлингов, данное решение, конечно, зависит от рыночных намерений Китая и уровня доверия к юаню.
Россия. Сильно зависимая от цен на нефть, слабая сырьевая экономика России подверглась сильнейшим колебаниям рубля. Девальвация составила около 100%.
То есть вы представили ситуацию Казахстана, который окружен девальвирующимися соседями, у которых в результате этого значительно подешевел экспорт, и их товары начали вытеснять казахские товары на внутреннем рынке, так что девальвация тенге – необходимая мера для поддержания конкурентоспособности казахских предпринимателей.
Этот процесс удержания курса и последующего его отпуска в свободное плавание можно представить, как процесс натягивания резины рогатки, которую все время тянули в одну сторону, но понимали, что это временно и что момент отпуска резины недалек. И камень из рогатки полетит очень сильно и ударит тоже сильно. Он и полетел, и он ударил.
А вообще, почему в Казахстане и России используют девальвацию как нормальный инструмент управления экономики, а не как тонкую ее настройку – это вопрос, на который не ответил только ленивый. Когда экономика несбалансирована и недиверсифицирована, когда она требует структурных реформ, когда внутри страны отсутствует добавочная стоимость, такие шоки будут постоянны. Но эта тема требует совсем отдельного освещения и совсем в другой раз.

Что же происходит в мире?

Это все происходит на фоне мировой тенденции усиления доллара по отношению ко всем твердым валютам мира. В конце 2014 года США отказались от политики количественного смягчения – одного из инструментов нестандартной монетарной политики. Суть количественного смягчения в том, что, когда центробанк исчерпывает инструмент стандартной монетарной политики – учетной ставки (прим. автора: учетная, процентная ставка – это ставка, по которой центробанк кредитует коммерческие банки и по которой банки предоставляют друг другу короткие деньги с учетом каких-то своих корректировок), он прибегает к политике количественного смягчения.
Начнем с учетной ставки. В настоящее время в развитых странах учетная ставка примерно равна 0 (в США – 0,25%, в Европе – 0,05%). Это значит, что примерно под нулевой процент центробанк финансирует коммерческие банки, соответственно, даже со своей маржой на кредиты, кредиты коммерческих банков остаются доступными для населения, а дешевые кредиты — это увеличение деловой активности и соответственно, экономический рост. Но когда нужны дополнительные меры для роста экономики, а у тебя уже нулевая учетная ставка, приходит на помощь политика количественного смягчения.
Справка Википедии: «При количественном смягчении центральный банк покупает или берёт в обеспечение финансовые активы для впрыска определённого количества денег в экономику, тогда как при традиционной монетарной политике ЦБ покупает или продаёт государственные облигации для сохранения рыночных ставок процента на определённом целевом уровне»
То есть начиная с 2008 до конца 2014 года ФРС США проводила политику количественного смягчения, то есть впрыскивала в экономику США, а оттуда и в мировую экономику, дешевые доллары, которые стимулировали экономику США и удовлетворяли довольно высокий спрос на доллар в мире.
Но с конца 2014 года на фоне роста экономики США, ФРС отказалась от количественного смягчения, и все финансовые активы, срок зрелости (maturity date) которых подходил, должны были быть выплачены ФРС, деньги начали аккумулироваться в ФРС, соответственно, в мировой экономике наблюдалось уменьшение долларовой массы, и здесь, конечно, начал работать механизм спроса и предложения. Чем меньше долларов, тем больше спроса, чем больше спроса, тем дороже становится доллар.
Вдобавок ко всему, в феврале 2015 года ЕЦБ (Европейский Центральный Банк), наоборот, ввел количественное смягчение, и собирается проводить эту политику, по крайней мере, до сентября 2016 года. То есть в мировой экономике наблюдаются два противоположных эффекта, с одной стороны уменьшение массы долларов, а с другой стороны, увеличение массы евро.
При этом при всем, ФРС США всерьез рассматривает возможность увеличения процентной ставки, а это приведет к дальнейшему усилению доллара. Об этом решении ФРС объявит 17 сентября 2015 года. Но сдается мне, что после девальвации юаня, который приведет к торговому дисбалансу США, ФРС может вполне и передумать о повышении процентной ставки. Учитывая прямое влияние процентной ставки на уровень инфляции, здесь нужно определить, что важнее для ФРС, инфляционное таргетирование или недопущение дальнейшего усиления доллара в целях повышения конкурентоспособности американских предпринимателей. Поживем, увидим.

А что же в Кыргызстане?

В отличие от Казахстана, наш Нацбанк никогда не регулировал курс сома, он изначально был в свободном плавании. Но Нацбанк часто выступает с интервенциями, дабы не допустить слишком резких скачков курса.
Обесценивание сома может быть выгодно тем, у кого доходы в долларах, а большая часть расходов в сомах, а это в основном, экспортеры. А невыгодно тем, кто генерирует доходы в сомах, а расходы в долларах, а это импортеры. Учитывая, что импортируется у нас много чего, начиная с одежды и заканчивая продовольствием, тяготы коснутся многих. А так как без импорта жить все равно не получится, то цены вырастут и ударят по рядовому потребителю. И жить станет дороже, и жить станет не веселее. Хоть и с временным лагом еще подтянутся зарплаты, как-то же надо будет компенсировать потерю доходов работников, особенно, высококвалифицированных. Поэтому после первоначального шока, все встанет на круги своя.
Еще более тяжело придется сейчас естественным монополиям, а именно тем, кто использует заемные средства в долларах и выплаты тоже производит в долларах, а доходы получает в национальной валюте, привязанные в свою очередь к тарифам, которые не могут произвольно пересматриваться.
Что делать?

Как в одноименном произведении Николая Гавриловича Чернышевского, сейчас все мысли руководства Нацбанка должны быть заняты этим вопросом.
С одной стороны, Нацбанку нужно проводить политику, позволяющую плавно снижать курс сома и найти оптимальный уровень обесценивания сома, который позволит нашим отечественным товарам конкурировать с казахскими и российскими товарами на внутреннем и внешних рынках, то есть определить ту точку, в которой, потери наших бизнесменов будут минимальными, а с другой стороны, Нацбанку следует учесть социальную ситуацию в стране. Около 60% кредитного портфеля населения в долларах, и чересчур большая девальвация и ухудшит и без того тяжелую экономическую ситуацию в стране, и грозит всплеском социальной напряженности. Учитывая, что в основном, доходы населения генерируются в сомах, то ситуация становится еще более напряженной.
Бизнесменам, как и во все тяжелые времена, следует оптимизировать бизнес процессы, пересмотреть валютную структуру себестоимости своего товара, и постараться уйти от долларовых контрактов, влияющих на себестоимость. В свою очередь, новые обязательства брать только в национальной валюте.
А что делать нам? Нам надо стараться жить по средствам, рационально подходить к получению кредитов, учиться новому, развивать свои навыки, это ведь никогда не обесценится, и при этом при всем сохранять оптимизм и веру в будущее нашей страны.

Прогноз

Мой довольно тривиальный ретроспективный анализ: на графике видна ежедневная динамика доллара к сому и тенге с 1 января 2014 года по 21 август 2015 года. В прошлом году казахский тенге резко девальвировался на 13-15%, мы в силу близости и зависимости нашей экономики от казахской, последовательно подтянулись, через месяц наша валюта обесценилась на 6-7%. При прочих равных условиях, а с учетом нашего вступления в ЕАЭС, это влияние скорее всего даже усилится. В этот раз девальвация тенге составила 33%, соответственно, наша валюта подтянется и примерно обесценится на 18-20%, и составит примерно 73-75 сомов за доллар.

Чынгыз Джуманазаров,
 Экономист, магистр экономики Высшей Школы Коммерции Лозанны
(HEC Lausanne),  
Швейцария.

Экс-министр финансов Акылбек Жапаров в интервью “ВБ” поделился своим видением причин резкого колебания курсов валют и дал свою оценку экономической ситуации в стране.

— С чем связаны такие скачки курсов валют, были ли для этого внутренние предпосылки?
— Главной причиной досрочных выборов президента Казахстана Нурсултана Назарбаева стали экономические составляющие, так как вхождение в ЕАЭС и начало работы в евразийском экономическом пространстве предполагало конкуренцию между рублем и тенге. Очень многие ошибочно считают, что в едином экономическом союзе все мы заживем счастливо. Такого не будет, победит сильнейший — тот, у кого качественный товар по низким ценам. Все это предполагало, что Казахстан так же, как и Россия, попытается ввести плавающий курс своего тенге и откажется от валютных коридоров для того, чтобы поддержать свой экспортный потенциал.
— А при чем здесь Кыргызстан?
— Ситуация в Кыргызстане показывает, что и Национальный банк, и правительство снова “проспали” ситуацию. Скачок нашей валюты в 3-4 сома говорит о том, что свою роль сглаживания резких скачков курса национальной валюты Нацбанк не выполняет, не предпринимает превентивных мер.
Правительство и Нацбанк запаздывают на целый год в предотвращении системного кризиса в экономике. Это связано не только с нашей валютой, но и с рядом факторов. Самый главный — введение эмбарго для России, резкая девальвация рубля, девальвация тенге. Казахстан и Россия — наши основные торговые партнеры. К моему глубокому сожалению, несмотря на создание единого экономического пространства ни Россия не верит в рубль, ни Казахстан — в тенге. Они продолжают с нами торговать только в долларах. Это очень неоднозначная ситуация. Такая торговля между нашими странами делает нашу экономику очень уязвимой.
В течение 25 лет мы добились того, что 92% товаров импортируем за доллары. Колебания курсов валют России и Казахстана относительно доллара сразу бьет по нам. Мы умудрились импортировать даже продовольствие — 50% поставляется из-за рубежа. Происходит запоздалая реакция из-за того, что не принимаются антикризисные меры — как со стороны правительства, так и Нацбанка.
— Как в данной ситуации должен вести себя Нацбанк?
— Нацбанк с правительством должны проработать программу антикризисных мероприятий. Прежде всего, в пополнении недостатка валют, который ощущает сегодня наша экономика. Почти на $1 млрд сократится объем переводов из России. Поток резко уменьшается из-за сокращения заработных плат. Приток валюты должен был быть сбалансирован притоком прямых инвестиций. Объем прямых инвестиций тоже упал относительно прошлого года. В экономике начинает появляться недостаток самой валюты, отток которой можно было компенсировать увеличением экспорта.
Мы экспортируем, к сожалению, только золото, да и то в виде сырья. Можно было бы поставить жесткие условия тем, кто ежегодно не менее 10% золота вывозить из страны в виде готовых изделий. Пока этого тоже не делается. Так мы могли бы увеличить экспортную составляющую.
— Какой самый перспективный сектор в экономике?
— Сельское хозяйство. Оно может резко увеличить наш экспортный потенциал и приток валюты. Я наблюдаю последние два года за действиями Нацбанка. Они видят только один инструментарий — интервенции на рынок. Таким образом они потеряли из золотовалютных резервов нашей страны порядка $500-600 млн. Они пытаются только монетарными факторами сдерживать инфляцию и стабилизировать курс сома. Эта политика дала сбой. За доллар уже дают 65 сомов, а золотовалютных резервов нет. Именно от этого отказался Казахстан, он не стал “сжигать” золотовалютные резервы. Казахстан девальвировал тенге, но при этом защищает своих граждан. Почему наше правительство не делает этого, для меня большая загадка.
Сегодня 1 млн 800 тыс. вкладчиков Казахстана имеют вклады в национальной валюте. Правительство дает компенсацию таким вкладчикам при скачке курса валюты. То есть, если в течение года люди не снимут свои вклады в тенге, то скачок валюты будет компенсирован. Соответственно граждане спокойны, в тенге вклады резко увеличиваются и в долларах они ничего не теряют. Вот что такое защита национальных интересов и собственных граждан.
— На ком в большей степени отразились эти скачки курсов валют?
— У нас происходят скачки, на которых зарабатывают бизнесмены, особенно в финансовом секторе — банки и обменки. Это те, кто обладает информацией о скачках и понижении. Народ же при этом держит вклады в сомах в наших банках и в итоге остается в дураках. Думаю, что постепенно в Кыргызстане складывается ситуация для системного кризиса, поскольку многие сектора экономики, которые были ее двигателями — торговля, сфера услуг, строительство — идут на спад, а не дают роста ВВП. Вхождение в ЕАЭС лишает многих работы в сфере торговли, а новых рабочих мест не создается. Эта проблематика сегодня умалчивается правительством, диагноз правильный не ставится, а соответственно и лечения нет.
— С учетом того, что мы уже в ЕАЭС, есть ли возможность у Кыргызстана выработать самостоятельную финансовую политику или мы вынуждены идти по пути Казахстана и России?
— Есть возможность регулирования экономики. Это макроэкономический инструментарий. К сожалению, мы одного инструмента лишились — внешней торговли. Таможенная политика полностью ушла из Кыргызстана. Остался один инструментарий — налогово-бюджетная политика. Второй год я предлагаю правительству снизить НДС до нуля со всеми странами-членами ВТО и, в первую очередь, с Китаем. Если ставка НДС обнулится, мы сохраним товарные потоки из Китая. Даже несмотря на то, что увеличиваем пошлины в среднем на 5-6%, растаможка увеличивается не по весу, а по стоимости. Эти условия были бы конкурентоспособными и наши рынки продолжали бы жить. Но этого не делают.
— То есть сегодня наше правительство слепо идет за Казахстаном и Россией, не думая о самостоятельности?
— Оно даже по их пути не идет. Уже в декабре этого года правительство России приняло пакет антикризисных мероприятий. Правительство Казахстана также зимой приняло эти меры. В ноябре — Беларусь. Наше правительство даже этого не сделало, оно просто ждет. Чего? Пока не понятно.
Происходит резкий обвал сома, пожар на ходу пытается погасить Нацбанк, а правительство при этом спокойно сидит. Я не понимаю, как в этой тревожной макроэкономической ситуации кабинет министров может увеличивать дефицит бюджета, то есть расходную часть. Сегодня этот дефицит достигает 22 млрд сомов.
Наше правительство в декабре получило первые $100 млн Российско-кыргызского фонда развития. До сегодняшнего дня ни тыйына не истрачено, ни один проект для увеличения экспортного потенциала не запущен. Парламент занят предвыборным марафоном, президент дал карт-бланш премьер-министру Темиру Сариеву, а воз и ныне там. Деньги, которые пришли для поддержания экономики в такой трудный момент просто лежат, а расходы увеличиваются.
— Если правительство не пересмотрит свою линию, чем это чревато? До выборов в Жогорку Кенеш курс сома будут удерживать любыми способами, но чего нам ждать после?
— Если правительство не выйдет к народу, экономике и бизнесу, не объяснит свои действия по спасению (а говорить сейчас можно уже только о спасении экономики нашей страны), то зима и весна следующего года будут для Кыргызстана очень тяжелыми. Сом может обрушиться, преодолеть отметку в 70-80 сомов за доллар, так как резервов недостаточно. Тогда страну ждут вновь социальные и политические потрясения. Это очередные народные волнения, чего бы очень не хотелось.

Максим Цой,
vb.kg.